Три романа

Нет, я пока не могу говорить о Кафке. Язык отяжелел, отсох, прилип к гортани, что там ещё... Я пыталась когда-то читать "Исследования одной собаки", но какой же банальщиной они показались, эти исследования! Ё-моё, почему я тогда взяла не "Процесс"?!

Это даже не литературное произведение, это какой-то определяющий знак. Потому что о Кафке либо: "ааа, никак, не моё", либо: "аааа, это гениально-гениально-гениально". Не знаю, как это, и от чего зависит. Может, от характера, или от фазы жизненного цикла, от типа нервной системы, или кровеносной, или пищеварительной, или какие ещё есть. Потому что это такое ощущение - восприятие мира и жизни, ты либо чувствуешь так, либо нет.

Если попытаться в моих мозгах собрать всё в кучу, то получится примерно следующее:

- это крайне абсурдно, но чрезвычайно логично;

• это очень смешно, но отчаянно больно;
• это фантастический сон, но обыденная реальность;
• всё так, и всё не так.

  Этот сюжет, который сам по себе меня абсолютно не интересовал, совершенно, казалось бы, бессмысленный, но такой необходимый! Можно было бы, наверное, писать отзыв, не прочитав и половины книги.

  Эти слова, которые так просты и обычны, но как же при этом безумно содержательны! Содержательны настолько, что просто не унести за один раз, не упихнуть одним движением, не объяснить тысячами рецензий.

Кто процесс допускает, тот его проигрывает

Вообще, всё, что там написано, в книжке в этой, оно переваривается и разворачивается где-то в подкорке души. Какое-то откровение, какое-то понимание, осознание какой-то сути, какого-то смысла каких-то происходящих вещей.

Нет, я пока не могу говорить о Кафке, я могу пока о Кафке только молчать.

Очень жаль, что Кафка стал персонажем Интернет-мемов, теперь о нём "все слышали", но далеко не все читали, думая, что он пишет о тлене, ужасе и прочих стереотипах. Кафка прекрасен тем, что его просто невозможно трактовать неверно (трактовать очень глупо — возможно, но едва ли возможно доказать, что самая идиотская трактовка будет являться неправильной). На место уродливых и причудливых образований (например, Замка) можно подставить немало какие абстракции и даже кое-какие конкретные вещи, и тут уже разворачивайся, трактовка, на всю катушку.

Но попробуем по порядку. Чтобы ближе проникнуться кафкианской атмосферой, нужно вспомнить его биографию. Кто такой Кафка? Странный гомункул, живущий во враждебной среде и говорящий на несуществующем языке. Его от остальных людей отделяют сразу несколько перегородок. Во-первых, он немец, живущий в Чехии. Чехам он как немец чужероден и враждебен. Во-вторых, он еврей, а значит чужероден и тем немногочисленным немцам, которые приехали в Чехию по служебным управленческим делам. Ну а в-третьих, он вырос уже в Чехии и не связан корнями с Германией, как его родители. Они ещё помнят живой язык и культуру родины, а Кафка вынужден говорить на почти несуществующем бюрократическом немецком языке, на котором способны говорить только чиновники из разных областей Германии, силой втиснутые в одно пространство, где они вынуждены взаимодействовать. И, конечно, нельзя не вспомнить почти гротескную профессию самого Кафки — он занимался тем, что чинил бюрократические преграды тем людям, кто получил производственную травму, чтобы не выплачивать им компенсации. Представьте его существование... И станет понятно, почему он писал то, что писал. Странно считать его слегка двинутым. Я бы его считала двинутым в том случае, если бы он в подобной обстановке писал полные любви и счастья произведения.

А теперь непосредственно к "Замку". Читать его лучше, как мне кажется, после "Процесса". И тогда невозможно не заметить, насколько они похожи. Даже главный персонаж – К., пусть и не Йозеф (хотя в телефонном разговоре он и называется почему-то Йозефом). Можно расшифровывать это К как "Кафка", но это больше абстрактный персонаж, поэтому параллель с автором надо проводить только на уровне ощущений. Ощущений неудобства и неустроенности в этом абсурдном мире. Что ещё роднит "Замок" с "Процессом" – то, что персонаж сразу и безоговорочно принимает абсурдные правила игры, навязанные ему извне. Казалось бы, делов-то: взял и свалил из этого места, которое тебе не нужно и которому ты не нужен. Но главный герой упрямо берётся – зачем? – за заведомо провальный квест "Попасть в замок". Постепенно этот квест ещё больше искажается и разделяется на мелкие подквесты "Поговорить с Кламмом" и "Удержать Фриду", которые вытекают один из другого... Пока не становится ясно, что с первоначальной целью они вообще уже не имеют ничего общего.

Окунуться в эту давящую атмосферу фантасмагории — дело на любителя. И пусть "Замок" не дописан, так даже лучше. Конец мы можем предсказать, исходя хотя бы из того же "Процесса" — пролетишь ты, К., как фанера над Парижем. И только отсутствие финала и погребальная песня, прерванная на полуслове, позволяет хлипко надеяться хоть на какой-то просвет в конце тоннеля. Но принимая во внимание характер (а точнее его отсутствие) у главного героя, он бы всё равно вляпался в какую-нибудь чушь похлеще Замка. Так что отсутствие финала — единственно благополучный на данный момент конец романа.