Тошнота. Стена

-Ну так вот, ты думаешь совсем не та, как я. Ты недоволен, потому что хотел бы, чтобы вещи располагались вокруг тебя словно букеты цветов, а тебе чтобы для этого не пришлось и пальцем шевельнуть. Я никогда так много не требовала - я хотела действовать. Знаешь, когда мы с тобой изображали искателей приключений, - ты был тем, с кем приключения случаются, а я той, кто их вызывает. Я говорила: "Я человек действия". Помнишь? Ну так вот, а теперь я просто-напросто говорю: "Быть человеком действия нельзя".

У нас уже гораздо меньше энтузиазма, и работа над вторым номером делается скорее по обязанности, чем по вдохновению. И ведь меньше всего нам — по крайней мере, мне — хотелось, чтобы наше дело стало работой. Неизбежная и жестокая ирония судьбы: мы кричали, назойливо твердили, что наши представления о том, как надо жить и работать, ничто не сможет поколебать, — и вот сами стали рабами расписания, обязательств перед рекламодателями и инвесторами, начали отсиживать на работе положенное время… Конечно, мы по-прежнему хотим изменить судьбу своего поколения и всего мира; мы все еще до какой-то степени верим, что полетим в космос, но все же, все же… Горизонт сузился, ножи заточены. Теперь у нас появились мишени, мы стали делить людей на хороших и плохих, на друзей и врагов — тех, кто нам мешает.

-А я изменилась, - внезапно говорит она.
Вот и начало. Но она умолкла. Она разливает чай в белые фарфоровые чашки. Она ждёт ответа - значит, надо что-то сказать. Но не первые попавшиеся слова, а именно то, чего она ждёт. Я полон терзаний. Верно ли, что она изменилась? Ну да, она потолстела, вид у неё усталый, но она, конечно, имеет в виду другое.
-Не знаю, не нахожу. Ты смеёшься, как прежде, как прежде, подходишь и кладёшь руки мне на плечи, как прежде, любишь рассуждать вслух. Ты всё так же читаешь "Историю" Мишле. Ну, и многое другое...
Например, то, что для неё очень важна моя непреходящая сущность и ей совершенно безразлично, что со мной может случиться в жизни, и ещё этот забавный наигрыш, педантичный и в то же время очаровательный, и то, как, с первой минуты отбрасывая заученные формулы вежливости, изъявления дружелюбия, - все, что облегчает людям общение, она вынуждает своих собеседников непрестанно импровизировать.
Она пожимает плечами.
-Нет, я изменилась, - сухо говорит она, - изменилась полностью. Я стала совершенно другим человеком. И думала, ты заметишь это с первого взгляда.