Торговец пушками

По-моему, он чувствовал себя немного неловко.

• Минуточку, - сказал я. - Все как раз наоборот. Это Вы должны сказать "здрасьте", а я - спросить "что Вы здесь делаете?"
• Черт бы вас побрал, Лэнг! Где вы пропадали?
• Ох, где я только не пропадал! Вы же знаете, "я просто лепесток, гонимый ветром осенью ненастной". Разве этого нет в моем деле?
• Вы шпионили за мной?
• Фу-у. "Шпионил" - какое гадкое слово. Мне больше по душе "шантаж".
• Что?
• Хотя нет, вы правы, оно означает нечто совершенно другое. Ладно, пусть будет "шпионил".

Время - весьма забавная штука.
Когда-то я знавал одного военного лётчика, который рассказывал, как им со штурманом пришлось катапультироваться из дорогущего "Торнадо GR1" на высоте триста футов, прямо над долинами Йоркшира, из-за того, что он назвал "птичьей атакой". (Что, на мой взгляд, довольно несправедливо, поскольку может сложиться впечатление, будто во всём виновата бедная пичуга, которая по злобе и совершенно сознательно вознамерилась протаранить двадцать тонн металла, со скоростью звука несущихся ей навстречу.) Как бы там ни было, суть истории в том, что пилот со штурманом провели в комнате для допросов час с четвертью, пересказывая следователям - которые, кстати, ни разу их не перебили - всё, что они видели, слышали, чувствовали и делали в момент столкновения.
Целый час с четвертью.
А "чёрный ящик" - после того, как его в конце концов откопали среди обломков - показал, что между моментом, когда несчастная птаха впечаталась в двигатель, и моментом катапультирования прошло менее четырёх секунд.
Четыре секунды. То есть бац, раз, два, три, свежий воздух.

Она поцеловала меня.

В смысле, я стоял там – губы трубочкой, мозги трубочкой, – а она просто подошла и засунула язык мне в рот. На мгновение я даже решил, что она просто споткнулась, а язык высунула чисто рефлекторно и совершенно случайно угодила им мне в рот. Но почему-то мне это показалось не слишком вероятным. Да и потом, в этом случае она ведь должна была быстренько вытащить свой язык из моего рта, правда? Но она этого не сделала.

Нет, никакой ошибки – она поцеловала меня. Прямо как в кино. Прямо как не в моей жизни. Первые пару секунд я был абсолютно ошарашен, чтобы хоть как-то среагировать. Уж больно много времени прошло с тех пор, как со мной происходило нечто подобное. Если хорошенько напрячь память, то никак не позже времен Рамзеса III: я был простым сборщиком оливок и, как тогда поступил, хоть убей, не помню.

Я ощутил вкус зубной пасты, и вина, и духов, и райских кущ в погожий день.

– Так вы с нами? – спросила она опять. Вопрос прозвучал четко и внятно, и я сообразил, что она все же вытащила свой язык, хотя я все еще ощущал его – во рту и на губах – и знал, что
ощущение это останется со мной до конца моих дней.

Я открыл глаза.

Она стояла, смотрела на меня… Да, это определенно была она. Не официант и не вешалка для шляп.