В какой-то момент её рыдания стали такими безудержными, такими громкими, что в отдалении даже начали собираться зрители и перешёптываться - не стоит ли вызвать полицию? Почему я обнимал её? Почему я держал в объятиях женщину, предавшую собственного отца и использовавшую меня, словно кусок бумажного полотенца?
Ума не приложу.
Даже когда рыдания в конце концов ослабли, я не убрал рук и продолжал обнимать её, чувствуя, как тело Сары вздрагивает от икоты, какая обычно бывает у детей после очередной истерики.