Возвращение в Брайдсхед

Living is easy with eyes closed
Misunderstanding all you see
It's getting hard to be someone
But it all works out
It doesn't matter much to me.

Всего лишь на третье перечитывание я решился добавить книгу сюда и написать рецензию. Сложно делиться любимой вещью, когда боишься сумбура, выуживаешь мысли, как клёцки из супа. Туманы прошлого окутывают каждого из нас пеленой воспоминаний: сладких, воздушных и горько-лимонных. Растравить их, поглощая эти крошечные облачка так, чтобы они кристализовывались внутри острыми зубами-кинжалами и вгрызались, взрызались в твоё черное сердце...Интересно, что Чарльз Райдер, "homeless, childless, middle-aged and loveless", оглядывается нынче назад без особых чувств, окунаясь в моменты, которые он мог назвать лучшими в жизни или в те, когда он был наиболее живым. В юности весь свет мира, преломляясь, отражается наружу, тогда как у большинства зрелых и пожилых людей он направлен вовнутрь. Роман разделён на две части — беззаботной легкости дней в Оксфорде и разрушающихся взаимоотношений людей несвободных, состоящих в браке, имеющих детей.

Разрушение, кстати, считаю одним из ключевых в произведении: обветшание поместья, саморазрушение Себастьяна, крах браков Чарльза и Джулии, конец эпохи блестящих 20-х годов, увядание подлинного аристократизма в угоду дельцам от сохи, отмирание традиций группы Оксфордских эстетов...
Юный Чарльз Райдер обучается в Оксфорде, где знакомится с Себастьяном Флайтом, и жизнь их становится лёгким завтраком без конца. "Эстеты" и "физкультурники", экстравагантность против напускной простоты, экзатированность и нездешность, провокация и пасторальность для избранных — вот ныне их удел. "Правильное" происхождение, известность, деньги и знакомства берегут их от изоляции внутри университетского общества до поры до времени. Пока они не замыкаются друг на друге. Ивлин Во, конечно же, сам учился в Оксфорде и сумел передать эту потрясающую атмосферу снобизма, избранности, эксцентричности и сегрегации в целом. Часть образов позаимствована у реальных людей. Например, образ человека с плюшевым медведем списан с Джона Бетджемена, гулявшего по Оксфорду со своим мишкой Арчибальдом Ормсби-Гором.

Вам знакомо юношеское чувство влюблённости в друга? Причём вопрос пола не важен. Это не сын маминой подруги, а друг — твой друг самый-самый, лучше тебя во много раз, ты веришь в это и просто греешься в отблесках его сияния, понимающий и готовый почти на любые уступки. При первом прочтении в наивном возрасте я не видел иного в отношениях Чарльза и Себастьяна, но сейчас их тонкий чувственный роман раскрылся во всей красе. Разговоры о любви, хождение обнажёнными и открытые дискуссии о гомосексуализме не оставляют двойных толкований. Кстати, о дискуссиях. Многие забывают одного из самых ярких и живых персонажей книги — Энтони Бланша, эксцентричного и сладкого, отдыхающего с дерзкими мальчишками Кириллом и Томом:

Он не центральный персонаж, но жизни в нём на трёх Брайди хватит, всегда где-то неподалёку, отбрасывает свою гибкую, но порочную тень, заманивая, интригуя и насмешливо улыбаясь. На протяжении всего романа мы не найдём ни слова критики от автора, ровно и беспристрастно льётся река воспоминаний Чарльза Райдера. Единственный грех, за который приходит в некотором роде религиозное возмездие - это прелюбодеяние.

Религия, тем не менее, играет значимую роль в романе. Агностицизм Чарльза и его критика лицемерия церковнослужителей — то, что притянуло Себастьяна в начале романа и оттолкнуло Джулию в конце. Религия — одна из тех вещей, что не была подвергнута разрушению. Она создала непроницаемый барьер между семьёй Флайтов и Чарльзом Райдером, о который тот бьётся до самого конца, пока не открывает для веры своё сердце, читая канон. Рядом больше нет никого, кто мог бы стать в его юности и зрелости проводником, но ведь для веры нет срока и дат. Жаль, что бог автора не особенно милосерден, приводя Брайдсхед к упадку, а семью Флайтов к очищению через смерть и распад. Чарльз очень напоминает мне вьюнок — сорняк, который обвивается вокруг огромного бука. Он любит семью не своего круга, укреплённую верой, укоренившуюся в своём родовом гнезде, любит переплетения и переходы одной ветви в другую. Жить без бука может, но расти и тянуться вверх к солнцу — нет. Его собственная семья, принадлежащая к лону англиканской церкви, между прочим, не даёт герою утешения. Возможно, потому что не было против кого сплотиться, в отличие от Флайтов. Одиозная фигура леди Марчмен, вина и религиозность которой вдохновляют и подпитывают ненависть её мужа и детей.

Когда стоишь на обрыве и слушаешь ветер, он завывает и свистит разными голосами элегию твоей уходящей вдаль жизни. Себастьян, Джулия, Корделия, Брайди.

Они стояли, а ветер пел...
Стояли...а ветер...
Они...ветер

* Процитировал в заголовке Донну Тартт, потому что вижу тесный сплав эллинизма и гомосексуальности в стенах викторианского Оксфорда.

Ох, об этой книге я слышала только самые положительные отзывы – у кого-то она любимая, кто-то читает ее уже в десятый раз... Разумеется, после такого я ждала чего-то восхитительного,чарующего. Разумеется, не дождалась. И я даже не приблизилась к тому, что мне говорили об этой книге. Мягко говоря, в мой личный список любимых книг она бы ни за что не попала, ну и читать ее я второй раз вряд ли буду. Она не попала в меня ни одной из тем, о которых она рассказывает. Во-первых, книга такая снобская, что это выше моих сил. Ей Богу, ну у меня такое всегда застревает как кость в горле. Думаю, есть вероятность того, что все темы, которые затрагивал автор, натыкались на мое внутреннее сопротивление только по причине этого неприкрытого авторского снобизма. Мне не близко это. В целом мне не понятна тяга к чему-то подобному у среднестатистического человека, откуда это берется?Я вот в детстве джинсы примеряла, стоя на картонке на рынке, а это как прививка от подобных чувств. В таких условиях как будто бы нет предпосылок для формирования тоски по английскому дворянству. И потому, когда автор начинает нечто подобное, мне становится скучно. Тут надо отметить, что встречала я произведения, где эта тема проходила для меня гладко, понятно, вызывала сочувствие к тем, кому тяжело приспосабливаться к новому. А тут никакого отклика. Также отклика не вызвало у меня и то, как много внимания уделяется религии. Опять же и религия не играет в моей жизни большой роли, но иногда приятно порассуждать об этом. С одной стороны интересно посмотреть, как агностик оказывается среди людей, для которых религия имеет большое значение, с другой... во всем этом чувствуется какая-то неискренность, как будто бы автор одновременно и высмеивает католицизм, и склоняется к нему. Какая-то неопределенность. Единственный персонаж, который меня заинтересовал, для меня так и остался загадкой. Речь о Себастьяне. Вроде бы сначала мы получаем историю дружбы Чарльза и Себастьяна, все в книге просто пропитано Себастьяном. Себастьян, Себастьян, Себастьян... А потом вдруг он просто пропадает из поля внимания главного героя. Столько времени было уделено ему как персонажу, что для меня история осталась нераскрытой, недорассказанной. Мне история Себастьяна была куда интереснее истории Чарльза. А еще по ходу чтения я ощущала какую-то внутреннюю неловкость, какие-то отношения у Чарльза и Себастьяна были... чувствовался какой-то подтекст, причем очень явный. Интернет сообщил мне, что у писателя Ивлина Во был близкий друг Хью Лайгон, ставший прототипом Себастьяна, некоторые считали их любовниками. Вполне в это верю. Лучше бы история была раскрыта с этой стороны. Многое бы стало более понятным. А в остальном вообще не понятно для чего была написана книга, я из нее не смогла вынести совершенно ничего.

Так уж устроена память, что любит цепляться за нечто осязаемое, материальное, ценное. Она хранится и восполняется предметами нашей реальности. Покоится в притихших парках и старых скамеечках – хранителях давних разговоров. Прячется в вечных или несущественных мелочах: песнях на стареньком плеере, от прослушивания которых можно смеяться или часами реветь навзрыд, в безделушках, сувенирах, подаренных в поворотный момент жизни. Хитрая, она вплетается в тонны переписки с теми, кто дорог. Был или остался. В сохраненные «на случай» смски. Утаивается в наших домах, где каждый угол, каждый предмет неизбежно вернет в прошлое, подарит возможность взглянуть на себя со стороны. Над памятью не властно время, пока есть точки возврата. Пока хочется возвращаться.

И потому Чарльз Райдер, попав по долгу службы в покинутый Брайдсхед, вернется в прошлое, чтобы на мгновение воскресить моменты молодости, вспомнить великолепие ускользнувшей эпохи.
В плане построения авторской мысли и выстраивания сюжета «Возвращение в Брайдсхед» напоминает слоеный пирог, содержащий в себе разнохарактерные «вкусные» смысловые пласты. К нему можно подойти с разных сторон и рассматривать с разных позиций.
Если направить свой читательский интерес только в сторону Чарльза, то можно разглядеть этапы его взросления, становления из юнца мужчины. Углядеть среди сюжетных поворотов муки самоопределения, попытки осознания и принятия мира. Сместившись же в сторону Себастьяна Флайта, неизбежно разглядишь великовозрастного ребенка, отчаянно пытающегося уцепиться за детство, в котором не требуют решительных поступков, а верная мысль всегда вложена в уста плюшевого медвежонка. Человека, в попытке побега вновь и вновь отрекающегося от реальности, дома, веры и матери, заливающего безысходность алкоголем.
Здесь каждый герой чего-то да стоит. Только глупо смотреть на сюжет однобоко. Ведь все-таки главный герой романа – Брайдсхед. Родовое поместье. Не просто собрание оригинальных архитектурных форм, а целое семейство, цитадель заблудившихся людей. Дом, в котором леди Марчмейн, пытаясь окружить детей чрезмерной заботой, обогатить души верой, постепенно отдаляет их от себя одного за другим. Сын Брайди вырос непонятно кем или чем, не принятый, не понятый и в конечном итоге попавший в умело расставленную ловушку. Не священник, не дипломат, собиратель спичечных коробков. Пристанище, где старшая Джулия, не нашедшая в себе бога, мечется из крайности в крайность, остается не с тем, выходит не за того и жертвует собой снова и снова. Не смеет надеяться на прощение. Где Корделия, вернувшись после мытарств войны домой, чувствует себя как собака на старой постилке. А в тишине величественных стен не раздастся имя отца, обрекшего семейство на вечное порицание. Здесь каждый несет свой крест.
И при этом, не взрастив роман до масштабов многотомника, автор заботливо прописывает судьбу каждого. Так, что ни на минуту не создается ощущение недосказанности. И представив каждого в нужном ракурсе, Ивлин Во закружит этот хоровод героев в вихре событий. Будь то семейные неурядицы или эхо приближающейся войны. Между строк мерного повествования впишет множество тем. Расскажет о дружбе, которую не сломить натиском родных или расстоянием. О любви – настоящей, вечной, обретенной через сотни дней – слишком поздно, чтобы сказка стала былью. О вере, во имя которой пожертвуешь личными принципами, счастьем, отречешься от всего, но уйдешь из мира с молитвой на устах.
И под финальный аккомпанемент автор неизбежно заставит задуматься о… воспитании. И о том, что родительское безразличие может воспитать личность, а чрезмерная опека лишит ребенка веры в себя, попросту уничтожит.
Сейчас, когда роман отложен в сторону, меня не покидает мысль, что не все слои этого литературного шедевра я постигла. Со временем точно вернусь, чтобы открыть его новые грани. Вновь погрузиться в его необыкновенную атмосферу. Стать участником бесконечных прогулок по далекому поместью, дегустировать старые вина в свете полной луны. Подчиняться влиянию неподвластной времени дружбы, переживать первый шторм и любить. Ощущать запах свежескошенной травы, левкоев под окном, засохших красок. Наслаждаться жизнью, каждым ее мгновением.

После «Возвращения в Брайдсхед» хочется, наконец, схватиться за покинутые акварели и писать-писать-писать… Воскрешать по чужой памяти великолепие старого фонтана, лепных потолков и причудливых настроек, прелесть летней террасы и лица, которые будут вечно на том и этом свете возвращаться в Брайдсхед. Домой.

Примерно сорокапятилетний капитан, начало Второй мировой войны, новое расположение части... Сколько раз уже их перебрасывали туда-сюда, вроде ничего нового и достойного внимания, тем более, что он уже

Ни армейские будни, ни сама война уже неспособны затронуть самые глубинные чувства... А вот место, куда привели неисповедимые военные пути...

И далее идут воспоминания: о студенческих временах, о новом друге, таком необыкновенном среди скучных или напыщенных сокурсников ("Знаете, зачем лорд Себастьян приходил? Ему нужна была щетка для его плюшевого мишки, непременно с очень жесткой щетиной, но, сказал лорд Себастьян, не для того, чтобы его причесывать, а чтобы грозить ему, когда он раскапризничается. Он купил очень хорошую щетку из слоновой кости и отдал выгравировать на ней «Алоизиус» — так зовут медведя."), о поместье, куда приехал погостить с этим другом и зацепился на всю жизнь - отношениями с этой аристократической, к тому же католической семьёй, а потом и любовью, совершенно неожиданной и зыбкой, как утренние туманы возле Брайдсхеда...

Вся книга - ностальгия по уходящему миру, по его пусть несправедливому, но такому привычному устройству. Множество сценок из жизни утончённых аристократов и распущенных студентов, рассказы о жизни художника, каковым наш вояка был - о становлении стиля и попытках вырваться из собственных рамок, ограничений жанра - он занимался архитектурной живописью.
Меня больше всего впечатлил образ Себастьяна - одарённого, чуткого, умного человека, который это всё похоронил на дне бутылки, и как бы ни старалась семья победить это его пристрастие - не смогли. Жизненно в любые времена...
Мне показалось, что книга совсем не даёт надежд на будущее в любом новом, как угодно перестроенном и изменившемся мире. Но ощущение грусти - всё же светлое, ведь в жизни каждого из несчастливых персонажей всё-таки было много хорошего и приятного.

Эту книгу мне посоветовали в одной из игр, где из-за несколько необычных правил (например, там нельзя прописать общие ограничения), я не написала о том, что не люблю книги с военной тематикой. Да и как-то так вышло, что я сама не заметила, что в этой книге есть и военное, и предвоенное, и послевоенное время, а в той аннотации, которую я читала, этого не было, хотя в целом она и оказалась весьма близка к сюжету книги. Для чего я об этом говорю? Я прекрасно понимаю, что это негативно воздействовало на то, как я воспринимала эту книгу, поэтому она мне понравилась меньше, чем могла бы.

Что еще мне не очень понравилось в этой книге и что не касалось военной темы (все же не для всех это запретная тема)? Для начала то, что они дружно бесятся с жиру. Потом то, что история не о чем. В карточке книги есть прекрасная цитата из одного интервью, которая частично объясняет это:

- Не могли бы вы рассказать о зарождении замысла "Возвращения в Брайдсхед"?

- Во многом он явился продуктом своего времени. Если бы роман не был написан тогда - в ужасное военное время, когда нечего было есть, - он был бы совсем другим. Суть в том, что изобилие воскрешающих прошлое описаний и избыточность деталей - прямое следствие лишений и сурового аскетизма тех лет.
/Из интервью Ивлина Во "Писатель должен быть реакционером"/

И то, что там называют "избыточностью деталей", я бы скорее назвала перегруженностью сюжета линиями, которые не имеют смысл, а "продукт своего времени" — злободневная история, которая давно устарела и у которой нет нормального завершения.

И да, героев довольно-таки много, их судьбы постоянно вспоминаются к месту и не очень. Интересно ли за ними наблюдать? Чаще всего нет, потому что слишком многие исчезают, когда к ним привязываешься, так что узнать, что этот кто-то спустя несколько часов после последнего появления вдруг нашёл себе противную вдовушку-моралистку или решил, что не хочет жить в монастыре, но хочет отдавать жизнь благотворительности где-то в другой стране (для меня это вдвойне странно, потому что изначально в том герое чего-то такого не было заметно; на всякий случай уточню, что я говорила о двух персонажах, один женился, другой уезжал), узнать это было не очень уже и интересно.

Скачки во времени часто не ощущаются, особенно в первых главах в Оксфорде. Временами же они были... странными? Несколько странно было узнать о том, что один из главных героев поженился где-то за кадром как раз в один из скачков. Интереснейшее путешествие по зарубежным странам, откуда главный герой привез отличные картины, рассказано по минимальной программе, оно тоже попало в скачок. На этом список не заканчивается, но спойлерить лишний раз не хочу, так что — и так далее.

Вообще все время чтения я не могла перестать воспринимать этот роман как семейную сагу, с огромной семьей аля змеиное гнездо, вечными спорами на пустом месте и квартирным вопросом. Сейчас даже решила уточнить, не показалось ли мне это, но если и показалось, то не мне одной. На фантлабе и лайвлибе об этом не говорят, но и в википедии, и в подборках на том же лайвлибе, и на других сайтах этот роман называют именно семейной сагой, так что теперь вы еще точнее можете представить, что ждет вас в этом романе.

В общем, если вы ищете английскую классическую историю, связанную с военным временем, то обратите внимание на этот роман

Боже, как это грустно, что люди, обладающие таким великолепным стартом и на протяжение всей жизни получающие от судьбы такие щедрые дары, так легкомысленно все это растрачивают. И я сейчас не о финансовом благополучии, а о чем-то гораздо более весомом. О способностях, о тонком восприятии мира, о любви и дружбе. А может быть, если все это дается тебе по умолчанию, то ты и ценишь это меньше?

Роман Ивлина Во “Возвращение в Брайдсхед” меня поразил и потряс. Поразил в первую очередь своим прекрасным слогом. В последнее время я заметила, что язык произведения для меня не менее важен, чем сюжет и смысл, а порой и более. Если я получаю удовольствие от стиля изложения, то скорее всего закрою глаза на несовпадение с автором в мировоззрении, а уж интрига и вовсе не будет иметь никакого значения. И забавно, что я так и не поняла, какова же точка зрения именно автора на все происходящее. Он максимально убрал себя со страниц своего романа, предоставив своему герою, а с ним и читателю, делать выводы, верные и ложные.

Итак, мы в первый раз попадаем в поместье Брайдсхед вместе с главным героем офицером Чарльзом Райдером во время Второй мировой войны, но для Чарльза этот визит не первый. Он уже бывал здесь раньше, и этот дом, и семья, в нем обитавшая, сильно повлияли на жизнь героя. Когда-то в университетской юности он познакомился с представителем знатного семейства обаятельным Себастьяном и на короткое время стал его лучшим другом. Через Себастьяна он стал вхож в дом и в семью, а со временем с каждым ее членом его стали связывать определенные отношения. Первая часть романа описывает именно отношения Чарльза и Себастьяна, но будет заблуждением думать, что книга о них, вернее, только о них.

Помимо Себастьяна семья Флайтов представлена его родителями, долгие годы проживающими раздельно, старшим братом Брайдсхедом, напоминающим своим поведением средневекового монаха, младшей сестрой Корделией, непосредственным и очаровательным ребенком и прекрасной Джулией. Поначалу и особняк, и семья представляются Чарльзу своего рода сказкой. Он стремится попасть туда, стремится завести с ними отношения, хотя Себастьян всей душой этому сопротивляется. Не знаю, вероятно он был прав, и не попади Чарльз в Брайдсхед никогда, его жизнь могла бы сложиться совсем иначе, менее ярко, но более счастливо. И все же именно в Брайдсхеде он обрел себя, нашел свое призвание в жизни, пережил яркую дружбу, познал истинную любовь и, возможно, получил откровение.

Семью Флайтов от остальных знакомых Чарльза отличали не только невероятное богатство и знатное происхождение. Еще они были католиками в протестантской Англии. И их религия не была для них пустым звуком, она во многом их определяла. Мать семейства леди Тереза была глубоко верующим человеком, и таковыми она воспитала своих детей. Понятное дело, что в юности мы мало придаем значение таким вещам, предпочитая наслаждаться жизнью и ее соблазнами. Но годы идут, человек приобретает опыт, и редко у кого он бывает исключительно позитивным. Мы теряем, находим, совершаем ошибки, грешим и раскаиваемся. И в этом житейском шторме мы ищем, на что бы нам опереться. Для многих людей такой опорой становится вера. Но если принять ее полностью и безоговорочно, то судить себя человек начинает строже. То, что в молодости воспринималось как невинная шалость, становится серьезным проступком. И если вкупе с верой человек обладает внутренним стержнем, то эти проступки он стремится исправлять.

Такое отношение к жизни мне близко и понятно, но дело в том, что я совершенно не религиозный человек, и многие церковные постулаты мне кажутся странными. Поэтому финал романа мне чужд. То, что хотели совершить герои, никому бы не принесло вреда, а их бы сделало счастливыми людьми. И здесь во мне просыпается язычница: разве не для счастья мы живем? Разве не в нем высший замысел, если таковой есть? Конечно, на чужом несчастье счастья не построишь, но при данном раскладе несчастным бы никто не стал. Но, повторюсь, я человек нерелигиозный, и мне кажется неестественным жертвовать свою жизнь в угоду покрытым пылью установкам.

Как бы то ни было, я с героями спорила, переживала за них, увлеченно следила за перипетиями на их пути, что уже говорит о том, что книга не проходная. Порой, такие книги впечатляют гораздо больше тех, где с автором у тебя расхождений нет (опять-таки, позиция автора мне здесь не ясна), и ты всю книгу согласно киваешь, как китайский болванчик. Думаю, что “Возвращение в Брайдсхед” еще не скоро меня отпустит, а со временем, уверена, мне захочется его перечитать, и, может быть, к тому моменту я изменю свою точку зрения.

После мрачного и непозволительно затянутого "Ночного кино" Маришы Пессл, Ивлин Во как глоток свежего воздуха. Небольшой университетский роман с глубоким смыслом о жизни английской аристократии 20-40 годов в перерыве между двумя войнами, рассказанная от лица начинающего художника Чарльза Райдера. Это неспешное, меланхоличное повествование, так подходящее для осеннего настроения, доля английского юмора и флегматичное наблюдение, как спокойные времена фамильных дворцов, балов и аристократических семей заканчиваются, как религия ставится под сомнение, и все это автор преподносит легко, но с долей грусти. Думаю, это произведение подойдет взрослым людям, которые с теплотой предаются воспоминаниям о детстве, первой любви и вообще тому, что уже безвозвратно ушло.

Время действия: 1923 - 1940 г.
Место действия: Англия
Впечатления: Я довольно давно предвкушала чтение этой книги. Прочитав же, была лишь рада, что не успела купить ее в бумаге. Все время мое отношение к этому роману колебалось от чуть теплившегося интереса к полнейшей скуке и даже раздражению от происходящего. Мне понравилось начало, когда автор рисует печальный пейзаж разрушенного особняка с поникшим старым садом, дома, в котором не так давно жили люди, а теперь гуляет лишь ветер. Меня заинтриговали первые главы, когда главный герой Чарльз волею судьбы оказывается спустя десятилетия расквартирован со своим полком в особняке, который хранит его воспоминания о молодости и жившей тут семье Флайтов. А потом... Чарльз начинает последовательно рассказывать о своей прошлой жизни, начиная с учебы в Оксфорде 20 лет назад.

Пошли все эти подробные описания студентов в Оксфорде, все эти правила, как одеваться, в какой комнате жить, с кем общаться, а с кем нет, когда носить цилиндр и что есть, все эти описания выпивок, обедов с яйцами бекасов, вечеринок и т.д. и т.п. Скучно! Я была бы не прочь почитать о жизни студентов, но только не в таком ключе. Учебы-то по сути и не было, герои вроде как состоят при институте, но даже не ходят на занятия, их интересуют только отношения друг с другом, с кем стоит заводить дружбу, чтобы потом связи были, и к кому из богатеньких знакомых ездить на каникулы. А главная их проблема похоже в том, как бы отдохнуть летом, чтобы не стыдно было потом однокашникам рассказать, в какой стране они напивались)

Тут Чарльз и познакомился с Себастьяном, представителем семейства Флайтов и одним из наследником поместья Брайдсхед. И скорее всего главная моя проблема в том, что мне с самого начала не понравился главный герой. Я могу понять, молодость, недостаток друзей, желание выделиться, поэтому Чарльз и связался со странной компанией и проникся зависимой симпатией к успешному и немного эксцентричному Себастьяну с широким кругом знакомств. Но ради этого бросать учебу, напиваться даже днем, впадать в крайности? Не иметь чувства собственного достоинства? Им пользуются, вызывают в качестве сиделки для Себастьяна, потому что никто другой не согласился, даже его сестра Джулия по этому поводу одаривает презрением, а Чарльз и рад стараться. Мне не понять такого поведения) Это как же себя не уважать надо)

Дальше пошли главы, рассказывающее о семье Флайтов и мне на короткий промежуток снова стало интересно. Я вполне понимала Себастьяна и почему он стыдился родственников и не хотел их знакомить с друзьями. Мне Себастьяна даже стало немного жаль и я думала, вот хоть один главный герой мне стал нравиться) Но нет... скоро мой интерес и симпатии опять затухли. Я, конечно, понимаю, что "пустая" и равнодушная старшая сестра Джулия, религиозно фанатичная младшая сестра Корделия, мать-католичка, такая мягкая с виду, но так глубоко залазящая в душу и любящая все контролировать, с такой семейкой действительно можно с ума сойти. Но... у Себастьяна была возможность от них отделиться, уехать наконец, строить свою карьеру и жизнь вдали от Брайдсхеда, а он просто сидел на месте, страдал, жалел себя и в итоге пристрастился к бутылке. Противно было читать как нормальный вроде бы в первых главах молодой человек сам из себя, похоже чтобы отомстить матери, сделал горького и мерзкого пьяницу.

Потом пошли все эти проблемы богатеньких, бесящихся с жиру и их прихлебателей, вроде главного героя Чарльза, которые автор обсасывал со всех сторон, а мне было просто неинтересно и скучно. Взять хотя бы эпизод с вождением в нетрезвом виде. Чарльз описывает его этаким "трагическим"..., и что я должна была проникнуться ситуацией и посочувствовать? Себастьяну, который решил вести машину, будучи упитым и не в состоянии этого делать? А если бы он кого-то сбил или врезался? При этом он был за рулем машины, полной людей. Что за безответственность и не нужный выпендреж? Как по мне он должен был ответить за свой поступок и сесть в тюрьму на полгода. Так что читать "плач окружающих" мне было неприятно.

К середине книги я уже смирилась, что тут будут обсуждать только тему религии и пьянства. Как же меня достала семейка в Брайдсхеде с их религиозной и все контролирующей матерью! Как же мне надоел Себастьян, жалеющий себя, ничего не можущий сделать сам и из-за своей никчемности превращающийся в пьяницу. К Джулии я просто испытывала неприязнь. Эта ещё ее черепаха с панцирем с бриллиантами... И вопрос: а если она сдохнет, в панцирь можно будет засунуть новую? Что это вообще такое? После этой бедной черепашки я поняла, что все... нормальных людей и героев в этом романе не будет. Были у меня некие надежды на Рекса, что он разворошит это крысиное гнездо, но нет, он оказался вполне им под стать.

И что в итоге? В начале мне был глубоко равнодушен главный герой, к концу я не испытывала к нему вообще ничего. Про Чарльза было скучно читать и неинтересно. Я не понимаю как человек может настолько пренебрежительно относиться к собственной жизни и проживать ее "паразитом". Он прилип к этому бедному Себастьяну, к его странноватой семейке и их поместью, потом к его сестре, жил их жизнью, а не своей. Его не коробило, что он по сути "приживала" и "прилипала", которого терпят ибо он может быть полезен, не раздражает и способен поддержать разговор. Если так подумать, а что Чарльз, отдельно от этой семьи, в своей жизни совершил? А ничего. Пустую жизнь прожил, бесполезную.

Итого: Поставила нейтральную оценку данному роману только за слог автора и за поднятую им проблематику. Для меня "Возвращение в Брайдсхед" тот случай, когда понимаешь, почему роман относят к классике, но при этом не находишь в нем ничего для себя интересного и резонирующего со своими мыслями. Мне книга не понравилась. Совершенно. Вообще ничего в ней не зацепило. Аудиокнигу я слушала практически месяц, и все никак не могла дождаться, когда она закончится. Наверное это был совсем не лучший вариант для знакомства с творчеством Ивлина Во, потому что после этого романа в ближайшие месяцы к этому автору мне подходить не хочется.

Книга прочитана в клубе "Читаем классику вместе"

Вообще, когда читаешь ивлина, а потом пишешь отзыв об его книгах, можно смело трепать синие авторские занавески. Ибо он сам ни разу не скрывал, что берет и использует реальных людей в качестве прототипов для своих произведений, не исключено, что и сюжеты зачастую оттуда же, то есть из жизни. Ну, а ежели занырнешь в биографические источники, то синие занавески во всей красе так и маячат перед читательским глазком. Так что в этот раз я совсем с другими знаниями и чувствами перечитала эту книгу.

На фотографии сердечный друг (цэ) ивлина - аластер грэм со своей матерью, которая стала прототипом марго бест-четвинд в "упадке и разрушении" (то есть можно предположить, как сам ивлин относился к оригиналу). Аластер же вместе с хью лайгоном (еще одним любовником ивлина времен оксфорда) послужил моделью для создания образа себастьяна флайта. В центре композиции, конечно же, наше солнышко - ивлин.

Во всяком случае, лично я склоняюсь именно к этим кандидатурам, как к музам, потому что в анамнезе засветились личные отношения, и в черновых рукописях имя главного героя было внезапно "аластер". А так народ вовсю вангует и кого только не приписывает к образу себастьяна, ибо характерных типажей в оксфорде тех времен было пруд пруди.
И вот, значит, перечитала я "возвращение", посмотрела на муз, вникла в их биографии, и поняла, что ивлин пошел по пути мэри шелли. То есть взял и перемешал внешность, семейство, материнский нрав, алкоголизм (впрочем, пили оба муза) и создал своего франкенштейна, то есть себастьяна флайта.

И история, рассказанная в книге, раскрылась для меня под новым углом. Это авторское прощание, можно сказать, официальное прощание с навсегда ушедшей юностью. С ее безумствами, с запретной страстью, с самой жизнью. И выбор в пользу респектабельности и одобрения так называемого приличного общества.

Главный герой - чарльз райдер (юноша из среднего класса) поступает в оксфорд, и обзаводится другом-аристократом, и влюбляется в него, то есть это романтическая дружба, конечно же. И не только в него, но и в семейное поместье, в атмосферу, которая окружает себастьяна флайта (я в это все тоже влюбилась, чего скрывать). Ах, какое волшебное, неповторимое лето они провели там и позднее в италии вместе с лордом флайтом (главой фамилии).
Себастьян, кстати, очень несчастен, и все благодаря необычайно набожной матери. Этакая высокородная леди, из тех, кто мягко стелет, но встаешь с матраса, якобы набитого гагачьим пухом, в сплошных кровоподтеках, то есть изящная, аристократичная ручка натурально душит окружающих аки туг (представитель индийской секты душителей). Впрочем, леди марчмейн умудрилась изгадить своей исключительной нравственностью жизнь всем своим детям и мужу, поэтому он сбежал от нее куда подальше, роняя кавалерийские шпоры и пену изо рта.
Не зря себастьян совершенно не желает знакомить чарльза с близкими, делая исключение только для старенькой няни. Как только на горизонте нарисовывается леди марчмейн, то их нежная дружба вянет на корню. Это натурально убийство любых чувств и привязанностей под эгидой восхваления католичества. Нет, сначала-то все очень даже мило, и чарльз очарован, в отличие, от себастьяна, прекрасно понимающего что к чему, но бессильного что-либо изменить. В конце концов все предсказуемо летит в тартарары.

Затем проходит десять мертвых лет (цэ), и чарльз, исполнивший мечту и ставший вполне успешным художником, встречает сестру себастьяна в морском круизе по пути из америки в англию. Раньше они не особо обращали внимание друг на друга. Зато теперь... Она привлекательна, то есть замужем; он чертовски привлекателен, то есть женат; оба несчастливы в браках. И заверте... Да только вот чарльз отчего-то видит в джулии себастьяна, то есть в себастьяне джулию, то есть брат был предтечей сестры.

Короче, все сложно. Такая вот интересная любовь, ага.

А теперь потреплем синие занавески. Как же там оно было в действительности. Первый брак у ивлина закончился крахом. Жена изменяла ему, как и жена чарльза в книге. Впрочем, ивлина трудновато назвать жертвой, так как аластер всю дорогу маячил где-то поблизости. Фотография с семейством грэм сделана в год развода с первой женой, когда ивлин вероятно сделал попытку войти еще раз в одну и ту же реку. То есть джулия в книге - это, судя по всему, снова аластер в реальной жизни.
И не срослось. В книге героев разлучил религиозный вопрос. Смерть леди марчмейн не уничтожила силу ее влияния на умы и души близких.
В действительности ивлин стремился к упорядоченности, к респектабельности, к соблюдению приличий. Алан служил атташе на дипломатической службе на ближнем востоке, куда негласно ссылались неудобные англичане-гомосексуалисты из хороших семей. И, ясное дело, вел соответствующий образ жизни.
Каждый сделал свой выбор. Пути разошлись окончательно. Счастливыми они не стали, но мы вообще не для счастья рождаемся, как однажды очень верно подметил антон палыч ч.

Что же осталось после окончательного краха любых надежд на возрождение чувств, когда-то испытанных в юности? Ну, вера, как ни странно. И для чарльза в книге (хоть он и неистово сопротивлялся религиозности джулии, не позволив втянуть себя в католичество), и для ивлина в действительности. Плохо ли, хорошо ли это - я не знаю. Это просто случается, как жизнь и как смерть.

Печальная история получилась у Ивлина Во. С интересом и большими ожиданиями начинала читать книгу. Начало XX века, хорошо мне знакомо по произведениям американских авторов таких как Драйзер, Фитцджеральд, Стейнбек поэтому и ожидания были чего-то похожего. Но Англия - это совсем другая история, другая атмосфера. Особенно с учетом периода времени, между двумя войнами. Данный роман - это реквием по безвозвратно ушедшему прошлому, неопределенному будущему, а в настоящем героям слишком тесно.

В центре повествования воспоминания от первого лица Чарльза Райта, который на первом курсе в Оксфорде познакомился с семьей земельных аристократов и провел некоторое время в чудесном особняке Марчмейн-хаус в Лондоне. Довольно неторопливо разворачиваются события, да и событиями это назвать сложно. Похоже на жизнеописание семьи с их проблемами и взаимоотношениями на фоне надвигающейся Второй мировой войны. Производит впечатление влияние на главного героя данных событий, ведь он невольно прикоснулся к уходящей эпохе балов, выездов на охоту, вечеров в аристократических семействах, а будущего как такового не видел.

Грусть в каждом слове, страдания о безвозвратной потере до такой степени, что Чарльз ощущает себя мертвым на протяжении многих лет после расставания с Себастьяном и Марчмейн-хаус. Первый год в Оксфорде с Себастьяном сделал его поистине счастливым.Сумасшедшие пирушки, экстравагантные выходки, рестораны, эпатаж с плюшевым медведем Алоизиусом. Первая сцена под деревом, когда друзья остановились передохнуть и насладиться вином с земляникой навела меня на мысль о более глубоких отношениях. Но нет. Такие отношения сейчас назвали бы бромансом. Мне понравилось, как преподнес автор мужскую дружбу двух совсем еще молодых людей, трогательно и невинно.

Все персонажи интересны и неоднозначны. Сестра Джулия, воспитанная в католической вере всеми силами пытается вырваться из оков традиций, что повлечет за собой очередную драму. Ее поклонник Рекс, представитель "новых людей", делец, игрок, политикан, который не остановится ни перед чем для достижения цели. А его цель - Джулия. Антони Бланш, выбирая себе пару, нарушает представления чопорных англичан о традиционных отношениях и живет без оглядки на общество. Но тяжелее всего оказалось принять позицию Чарльза. Выбирая сторону своего друга в отношениях с семьей, он его бросает, не предлагая никакой помощи, только изредка навещает. А ведь Себастьяну всего лишь нужна была опора, если не занятие, то хотя бы заботиться о ком-нибудь.

Не вызвали сочувствия герои, да и противопоставление протестантской и католической религии не добавили интереса к роману, непрерывные стенания Чарльза разрушили атмосферу, в которую удалось погрузиться на первых страницах. Да и в целом, это персонаж, который разочаровал, вызывая чувство досады. Возможно, я просто не поняла автора.

Отдельно хочется отметить авторский стиль, на мой взгляд, он безупречен и соответствует истинно классической английской литературе. Для ценителей таких глубоких романов о трудных временах с ноткой грусти и уныния, однозначно рекомендую.