«Любовник леди Чаттерлей», переходящий в «На западном фронте без перемен». Ассоциации с Лоуренсом (к счастью, свободные от того немного брезгливого отвращения, которое вызвал «Любовник…») появились в начале, потому как – протест против отживающей викторианской морали, ограниченного мирка обывателей, поиски счастья, себя, своего предназначения. Олдингтон саркастичен, яростен, откровенен. Что ж, как я на днях прочитала у Чеслава Милоша, так ненавидеть можно только то, частью чего являешься сам.

Роман о «потерянном поколении»? Бесспорно. Только мне кажется, что «потерянность» была у Джорджа, героя, в крови. Как и у многих его ровесников, которые однозначно не хотели повторить судьбу своих родителей, но не знали, как все-таки жить. Не нужно им войны, у них и без нее все зыбко и на ощупь. Я, если честно, не уверена, что Джордж обрел бы самого себя, не будь даже испытания войной – очень уж сложно ему было выстроить свой хрупкий новый мир. Война, с ее грязью, страхом, унижением, сделала возвращение Джорджа невозможным.

Олдингтон написал замечательно цельную книгу, на одном дыхании (она и читается так), написал очень искренне, не таясь. Получилось отчаянно, но все же не безнадежно.

Флэшмоб 2012, 5/24.

Книга шла у меня долго, и понятно, при огромном охвате тем, разного рода отвлечений а также более чем 300 сносок, двигаться быстро не получалось, да и не зачем. Потому, что есть удовольствие от неспешного знакомства с авторским повествованием.
Мне кажется для времени выхода книги (1929) это просто бомба. Во-первых это просто убийственная отточенная сатира на общество во всех направлениях: религия, литература, философия, политика.. Разумеется, я не вчера родился, и некоторые, в особенности тривиальные, вещи и так понимаю, но мне импонировало, как по ходу своего повествования , автор может быть грубовато, но прекрасно и четко формулирует:

Религиозные убеждения — прекрасный предлог, чтоб делать людям гадости.

Ненавижу пословицы, а вы? Всякое тиранство и всякую бессмыслицу и вздор можно подкрепить какой-нибудь пословицей — опереться на коллективную глупость веков, вы это замечали?

Существует, к примеру, пресловутая коллективная мудрость веков, воплощенная в религиозных и философских учениях, в законах и обычаях нашего общества. Экая неразбериха! Лавка старьевщика, набитая завалявшимся пропыленным хламом.

Автор также с сокрушительной иронией высмеивает и конкретных людей (в этом он преуспевает, рассказывая про дедушек, бабушек и родителей главного героя - к примеру как отнеслась мать ГГ к его гибели, высший полет цинизма).
Ну а когда переходит к молодому нашему герою, которому, увы, предстоит умереть, как и заявлено, то раздракониванию подвергаются взгляды на брак и семью. Герой как и его возлюбленная являются сторонниками свободной любви. Во всяком случае теоретически, потому что практически это сложно, устои уж слишком давят на личность, и ревность никуда не деть. Так что всего две девушки делят Джорджа между собой и к обоим он нежно привязан.

Суть свободы состоит в том, что каждый располагает своим временем как хочет, но разве это возможно, если два человека вечно торчат перед носом друг у друга

Третья часть книги посвящена описанию героя на войне.. В этой части уникального нет, да и сам автор неоднократно повторяет ремарковское: "Поистине, на Западном фронте все оставалось без перемен". Впрочем, не уверен, кто кого повторяет, роман Ремарка тоже этого года. Но разумеется, эта часть необходима по замыслу, кроме того что она бытописует происходящее на войне, это еще сильный контраст по сравнению с предыдущими частями. И горький эпизод, когда главному герою, бывшему в мирное время начинающим художником, дают отпуск, он не находит понимания со своими двумя девушками, и сидит в ресторане, когда бывшие его товарищи художники говорят о картинах, а он не в состоянии вести мирные беседы. Впрочем, он их тоже не интересует,
"А чем вы во Франции заполняете свой досуг — все так же читаете, занимаетесь живописью?" - это какое представление должно быть о войне у спрашивающего.

Хотя, невозможность принятия мирной жизни воевавшему это тоже в литературе и в кино уже проработанная тема. Что же касается странной смерти героя на войне, ничего странного в этом нет, бывало и хуже, и стрелялись люди, и сходили с ума, а нашего героя что-то повлекло встать не вовремя. Просто ему уже невыносимо все время корчиться и шарахаться от снарядов.

Ибо человек – просто недолговечный сосуд для переваривания пищи, он жаждет наслаждаться жизнью, а его подстерегает Смерть. Декарт был в этих делах глупец глупцом, как и многие философы. «Я мыслю, следовательно, существую». Болван! Я существую потому, что другие любили, и я люблю, чтобы существовали другие. 

Трудно писать отзыв на одно из лучших произведений английской интеллектуальной прозы: о нём написаны горы научных трудов, статей и рецензий, поэтому сказать что-то новое у меня вряд ли получится. Просто набросаю несколько важных для себя лично моментов.
Книгу рекомендую читать всем, потому что… Да-да-да, это - то самое произведение литературы, которое должен прочитать каждый уважающий себя книголюб, и, прости, Господи, не побоюсь этого слова, интеллигентный человек (если таковые у нас ещё не вымерли как мамонты). Опыт фронтовика, жизненный опыт, а также душевная тонкость Олдингтона сделали книгу настолько умной и разноплановой, что каждый найдёт в ней свою тему, свою отдушину, поэтому немудрено, что в Сети её чуть ли не полностью растащили на цитаты. В книге можно встретить интересные и ироничные, местами едкие, глубокие, но при этом легко и изящно изложенные размышления почти обо всех жизненно важных вопросах: о взрослении человека, о дружбе и любви, о конфликтах полов и поколений, о преданности и измене, о семье, о творчестве, о счастье и несчастье, о политике и о войне, и вообще - о смысле жизни … Нет, автор не перевернул моё мировоззрение, но он подтвердил его правильность, что для меня и послужило поводом записать его в число своих любимых писателей. Бывают же такие приятные встречи!
Я не буду говорить о потерянном поколении времён Первой мировой войны: об этом давно всё сказано. Но мне кажется, такие поколения были и есть всегда, в любе время и в любом месте земного шара, потому что война в этой абсолютно бесполезной для человека цивилизации длится вечно, непрерывно, требуя всё больше жертв. Жертв кому, чему? Автор даёт ответ:

В первой части книги автор легко и непринуждённо порхает по поверхности ключевых вопросов нашего бытия, легкомысленно перескакивая с пафоса на сарказм, эдак бодренько обличая обыденность и мещанство, что кажется, вся книга будет сплошным афоризмом житейской мудрости, но вдруг… Всё тише звучит голос рассказчика, от имени которого ведётся повествование, ирония исчезает и мы оказываемся в мире тягостного осмысления жизни главного героя:

Всё это уже было, всё это уже человечество проходило: большие деньги, ложь, патриотизм, война… И как это актуально по сей день! Человечество, как глупого человека, ошибки прошлого так ничему и не научили.
Кстати, о герое: Джордж, молодой представитель творческой интеллигенции, живёт любовью, творчеством, прекрасным и… - опа! Попадает на фронт. Он не идеален, так как успевает совершить немало ошибок, но в целом, несмотря на ярко выраженный в его характере индивидуализм, это мыслящий и порядочный человек. Собственно, это «опа» было осознанным с его стороны: Джордж бежал от личных проблем, хотелось фронтовой романтики, дружбы с сильными и мужественными людьми. Ни о каком патриотизме, а тем более стремлении стать идеальным солдатом он и не думал. А на войне как на войне: боль, ужас, страдания… И на фоне всего этого в сознании Джорджа происходит девальвация общечеловеческих ценностей, всё кажется мерзким и бессмысленным, эстетичекое восприятие жизни меркнет и прозрачной становится причина любой войны:

Несмотря на то, что повествование ведётся от лица рассказчика, читатель видит внутреннюю работу героя, его переживания и метаморфозы, происходящие в его мироощущении. Автор с виртуозной точностью описывает психологическое состояние героя, внутреннее напряжение которого достигло предела… Это величайшая усталость от жизни, когда всё всё равно:

Мне эта цитата раскрыла многое. Джордж стал другим и возвратиться в прежнюю жизнь, к той призрачной красоте, которую когда-то боготворил, он уже не смог. Мирная действительность стала для него лживой, никчёмной и бессмысленной. Да и будущего он для себя уже не видел. Идеального солдата из него тоже не вышло, ибо для этого, как утверждает автор, нужно уничтожить в себе чувства. Так почему же он так поступил?
И тут я отвлекусь. Недавно начинала читать Виктора Франкла, который утверждает, что нельзя придать жизни смысл – его нужно найти, а "в нечеловеческих условиях способен выжить только тот, кто устремлен в будущее, кто верит в свое призвание и мечтает выполнить свое предназначение". Легко сказать! Сколько мы живём, столько и ищем этот смысл, и сколько людей - столько и смыслов… Причём многие из нас путают повод для жизни с её смыслом. А некоторые не видят ни того, ни другого, и не каждый в состоянии признаться в этом даже самому себе… Джордж смог. Потому что действительностью стала для него война со всеми сопутствующими ей реалиями, а не мирная сытая и лицемерная жизнь. Искусство, любовь, доброта – всё теряет смысл. Жизнь – это война, вечная война, которую ведёт человечество:

Поэтому он и встал, выпрямившись во весь рост навстречу пулям, потому что никогда он не думал, что жизнь так убийственна.

Часть первая, лирическая (Vivace)

Памяти погибших в боях Первой Мировой

Свист гаубиц. Грохот снарядов.
Пир смерти, что косит мужчин:
Ложатся они ряд за рядом,
Лекарство нашли от морщин.
Война – молодых забава.
Война – это едкий газ.
Не пуля убьёт, вы неправы.
Убьёт отчаянье вас.
Солдат рассуждать не должен.
Не павшим – горько вдвойне.
Мы помним, покуда мы можем,
Об этой безумной войне.
Мы все потеряли что-то…
И дальше идти нет сил.
Погибших была лишь рота;
“Потерянных” – поколение. Мир.

Часть вторая, аналитическая (Andante Cantabile)
“Смерть героя” Ричарда Олдингтона исполнена такой страсти, что эта книга просто не может оставить равнодушным. Автор с места в карьер, ещё в прологе сообщает, что о смерти титульного героя, Джорджа (и не надо хвататься за голову с криками “спойлер!” – см. название романа), некому горевать, а затем чётко делит своё произведение на три части: Vivace, посвящённую семье и родословной главного героя, его детским годам и становлению; Andante Cantabile, где на сцену выходят женщины Джорджа, его жена и любовница; и Adagio – собственно, сам антивоенный роман как таковой. И если с заключительной частью всё ясно – там живо и правдиво рисуются все ужасы и неприглядности Первой Мировой (да и любой другой) войны, её бессмысленность и жестокость – то в первых двух Олдингтон даёт волю язвительности, вовсю проявляя свою пресловутую “языкастость”.

Автор словно с табличкой “сарказм” проходится по всему подряд, начиная с заплесневелых и лживых устоев викторианской Англии с её браками по “ах-любви” и лицемерной верой и не останавливаясь на перекур или морализаторство. Олдингтон осуждает и высмеивает извращённую систему образования своего времени, высший свет довоенной эпохи и всю не понаслышке знакомую ему сферу искусства (хотя тут больше подойдёт определение “искусственная сфера”). Он даже даёт советы по изучению французского языка в домашних условиях (записывайте: взять “Три мушкетёры [простите, вырвалось] Трёх мушкетёров ” Дюма и начать читать, подчёркивая незнакомые слова; осилив страниц пятнадцать, пробежаться по подчёркнутому со словарём, но не слишком углубляться в языковые материи, а дать сюжету захватить тебя; что делать тем, чьи скромные познания в языке галлов сводятся к паре десятков слов или кто как огня боится страшного liaison и прочих премудростей французского произношения, автор благоразумно умалчивает).

Не меньшее внимание рассказчик уделяет вопросам секса и пола. И, кажется, даже разбирается в теории Фрейда чуть лучше, чем несносные дамы Джорджа с их своеобразным представлением о “свободных” отношениях. И всё бы хорошо, да только как-то подозрительно часто Олдингтон возвращается к теме гомосексуальности, вновь и вновь обрушивая не особо убедительную критику на приверженцев уранической любви (а то и вовсе пытаясь их оправдать). Впору отвесить поклон почтенному папе Анны Фрейд и решить, что на самом деле тайным идеалом мужской дружбы для Ричарда являются вовсе не Орест и Пилад или, скажем, Шерлок и Ватсон, а какие-нибудь Зевс с его Ганимедом (или те же Ш.Х. и Дж.В., но уже в тематических фанфиках).

Но, в конце концов, всё это – бунт юности и возмущение загнившей викторианской Англией, оставившей в наследство новому поколению искусственный румянец ложной скромности и наивности (вместо положенного потрёпанного томика Кама сутры, ага) – всё отступает на второй план, уступает место беспощадной трагичности войны. Сам Джордж с удивлением задаётся вопросом – неужели ему когда-то всё это было близко, волновало или огорчало его? Ведь, кажется, не прошло несколько месяцев в окопах, а целая жизнь отделяет того, молодого и наивного Джорджа, полного надежд стать художником, от этого напряжённого, страдающего – потерянного – даже не человека, а лишь оболочки, изрешечённой вражескими пулями.

Часть третья, военно-патриотическая пацифистки-непатриотичная (Adagio)
Я не хочу умирать. Я не хочу убивать. Я не хочу видеть разверзнутые пасти кровоточащих ран – и последние содрогания оторванных конечностей. Конечностей, которые когда-то принадлежали моим товарищам. Я не желаю расставаться с прошлым, сжигая его в пламени войны. Я не хочу шарахаться от каждого звука, ожидая прямого попадания снаряда, – и в мёртвых рытвинах окопов забывать, как пахнут весенние цветы. Я не хочу, чтобы обо мне напоминал лишь один из 888 246 пластмассовых красных маков. Я не хочу воевать. Я хочу жить.

Начиная читать эту книгу, я думал, что просижу несколько вечеров за "одной из книг о войне". Думал, что это будет чтение для галочки. Ох, как же я ошибался.
Начать с того, что о войне здесь только одна треть книги. Вообще, "Смерть героя" делится на три части, каждая из которых раскрывает абсолютно разные аспекты жизни. А вот что удивляет - как глубко и с какой иронией они раскрыты. С чего начать? Я думаю, начинать нужно с самого начала.
Итак, в начале речь идёт о типичной викторианской семье - да-да, это те самые, которые женились на тех, с кем была первая любовь, занимались любовью только для того, чтобы зачать ребёнка, при этом женщина не должна была ничем проявлять, что ей хорошо. Муж был главой семьи, но находился под каблуком у жены. Да под таким каблуком, что ого-го. Семья строилась на "ах-любви" и "боге", от чего, естественно, она крепче не становилась. Самое смешное (могло бы быть грустное, но всё же - смешное), что жизнь Джорджа старшего могла повториться уже в моей реальности: жить с мамой, жить "недурно", работать на работёнке, которую подкинули родители, во всём их слушаться. Сейчас, глядя назад, становится немного грустно оттого, что мои взгляды на мир были такими ограниченными; но в то же время становится легко - ведь этого не случилось, всё изменилось и всё хорошо. Правда, если бы я жил в викторианской Англии, думаю, добиться счастья было бы сложнее. Хотя...
С этим "хотя" перейдём ко второй части: переломный момент, рубеж столетия, стирание викторианства, появление нового поколения. Поколения, свободного в мыслях, свободного в чувствах, свободного в отношениях. Как же меня поразило сходство того поколения и моего. Нет, естественно в нём гораздо больше различий, но если брать похожее... Та же борьба за свободу, то же стремление к новому, тот же искусный снобизм. Нет, как-то не выходит описать, это нужно прочитать: и прочитав, вы поймёте, чем же мы так похожи. Но главное различие в том, что мы уже "прожженые"... Мы не можем надеяться и наивно верить в то, что современные государства настолько цивилизованы, что войны не может быть просто по определению. Да, мы приспособлены к этой жизни гораздо лучше, но чёрт побери, как бы хотелось оказаться хоть на некоторое время на месте Джорджа, в начале XX века, и испытать всё это новое, неизвестное и пленящее на собственной шкуре!
Всё, кроме войны. Эта часть поразила меня больше всего. Не могу сказать, что данное произведение является новым взглядом на войну или новым словом в литературе на данную тему. Нет, но чем-то оно так цепляет, что все ужасы, что происхадили там - они буквально чувствуются глубоко внутри. Не те, которые с кровью и горами трупов, а те, которые вместе с отчаяньем и безнадёгой, с ночными дежурствами в ледяные ночи, с потерями близких людей, с постоянным страхом.
Сперва автор сказал, что Джордж бросился под пули из-за того, что не мог разобраться в своих отношениях с Элизабет и Фанни, женщинами, которых он любил. Но потом всё открывается и становится на свои места - личная жизнь здесь ни при чём. О ней Джордж забыл почти сразу, потому что сложно оставаться чувствительным, ранимым, возвышенным человеком, когда вокруг творится ад под названием война. Именно этот ад и бросил героя на смерть под вражескими пулями. И как же больно осознавать, насколько всё это было отвратительно и бесчеловечно, как обычным людям, которые, в принципе, ничего не имели друг против друга, приходилось убивать друг друга по приказу власть имущих под аккомпанемент философских разглагольствований элиты на тему войны...
Смерть героя тронула меня гораздо больше и заставила задуматься гораздо крепче, чем любой марш в День Победы и любая торжественная речь и минута молчания.
Как же невероятно удалось автору сочетать в одной книге и историю чувств и жизни обычного человека, пережившего смену поколений, и трагедию войны. Бесспорная пятёрка. За совет в рамках Флэшмоба-2012 огромнейшее спасибо panda007 !

Как бы я была рада, если бы вся книга была написана так, как ее первая часть. Такой был злой, язвительный, жесткий текст, так автор нападал на привычный уклад жизни, с такой злостью писал о родителях главного героя, о родителях родителей, что у меня глаза на лоб лезли. В голове не укладывалось, как можно так метко, четко и злобно писать о людях и при этом не лопнуть от злости. Я бы с удовольствием почитала еще больше таких авторских нападок на все, что ему ненавистно, потому что многие моменты, как ни странно, актуальны даже сейчас. Меня, конечно, смущала его прямолинейность и однобокость, я сомневалась, так ли уж сильна разница между поколениями, неужели Джордж и автор действительно так отличаются от своих родителей, что могут разливаться такой желчью, и не напишет ли сын Джорджа о его поколении такие же жестокие, но верные слова. А вот не напишет, потому что поколение Джорджа действительно другое, это поколение прошло через мировую войну, и я впервые в жизни поняла, что на самом деле означают эти слова.
Знаете, очень много написано книг, в которых упоминаются вернувшиеся с войны солдаты, и в этих книгах всегда подчеркивается разница между солдатами и теми, кто на фронте никогда не был. Очень много книг о промежутке между первой и второй мировой войной и авторы часто пишут о людях, которые так и не смогли приспособиться к мирной жизни, которые не нашли себе в ней места, необратимо изменились. И я всегда как-то принимала эти слова как должное, ну изменились и изменились, они ж все-таки на войне были, как тут не измениться, все вполне понятно и объяснимо. Но никогда я даже не задумывалась, что за этими словами стоит, это было просто как еще один литературный штамп, а после Смерти героя этот штамп ожил и стал для меня реальностью.
Когда автор только начал третью часть со всеми окопными подробностями, я даже сморщилась. Типа, ну автор, ну мы же так хорошо общались, ты был такой приятно злой, я так расслабленно следила за твоими героями, фотографировала странички с твоими едкими цитатами, ну зачем же про войну, я же девочка, мне же такое не нравится. Но чем больше читаешь, тем больше настигает осознание, что это было на самом деле, что мне даже читать про такое неприятно, а миллионам людей пришлось это прожить, и что после такого на самом деле невозможно остаться прежним. Очень тяжелыми были главы про возвращение Джорджа в Лондон и про то, как тупые ограниченные люди, которые и раньше-то были невыносимыми, становятся еще более тупыми и ограниченными. И очень горько от того, что даже живи я сама в то время и будь я знакома с Джорджем, я бы не смогла ни помочь ему, ни понять, только пожалеть, а что толку от жалости?
А эпилог здесь состоит всего лишь из одного стихотворения, и после этого эпилога открывается еще один аспект трагедии, тоже неоднозначный и очень сложный. Прекрасная книга, только действительно очень тяжелая.

Для меня проза о Первой мировой - это прежде всего Ремарк. Я люблю его мужскую прозу, подчас жестокую и резкую, но правдивую. Вот и Олдингтон в этой книге едко и безжалостно рассказывает историю жизни и смерти своего героя. В поисках причин его трагической гибели (кто сказал, что его поступок менее трагичен, чем случайная героическая гибель на поле боя?) автор приводит читателя к истокам, ведь характер человека и вся его жизнь во многом предопределена с деда-прадеда. Спираль жизни, раскручиваясь, повторяет детали жизненной спирали предков, и именно те, кто с нами рядом, закручивают нашу жизнь в такой клубок, который распутать невозможно.
"Потерянное поколение" + "маленький, ненужный человек" - вот, по моему мнению, центральная проблема романа. Человек, чувствующий себя никому не нужным в экстремальных условиях, - это ужасно. В свое время меня потрясла книга Анны Зегерс "Седьмой крест" , в которой герой, внешне вроде бы не одинокий, оказывается никому не нужным. Здесь картина еще более неприглядная: система образования, институт брака, духовная сфера жизни человека - все препарировано, разложено по полочкам и поражает зловонием.
Единственный недостаток романа лично для меня - множество авторских отступов-рассуждений, в которых он иногда настолько отдаляется от темы, что возникает опасность потерять нить повествования.

"Смерть героя" стала для меня романом-сюрпризом. Вызывавшая поначалу легкое недоумение, начавшее перерастать в досаду, со второй половины книга, словно решив взяться за своего читателя всерьез, впилась в меня и уже не отпускала до последней строчки. От чего же такая разница в восприятии?
От того, что сам роман явственно разделен автором на две части, в первой из которых ведется повествование от лица того самого автора, а во второй - от третьего лица. В результате, первая половина, как на мой вкус, оказалась слишком перегруженной рассуждениями и заумствованиями. Да, порой они были интересны, почти всегда - циничны и саркастичны (так едко пройтись по собственной нации - это надо уметь) и, конечно, без них не сложились бы в полной мере образы главных героев, но только со второй половины я перестала себя понукать и начала читать с интересом. И чем дольше продолжалось моё чтение, тем больше вызывала эта история эмоций, тем сильнее она оголялась, отсеивая разглагольствования и оставляя только живой и болезненно пульсирующий нерв. И чем ближе к финалу - тем сильнее, страшнее, точнее была эта история, а сам финал - быстрый, безжалостный, резкий, как пулеметная очередь. Ну и последним аккордом - эпилог с привкусом горечи, которым автор признается и себе и другим в том, что та история. которую он рассказал, история, которая в реальности цвела кроваво-маковым цветом на берегах Марны, Соммы, Ипра и в тысячи других мест, оказалась почти забытой.
Книга, которая не оставляет равнодушным, книга, которая не дает забывать.

Книга-памятник всем бессмысленно убиенным на бессмысленных войнах. Поначалу читалось с большим трудом, ведь кроме мизантропства автора и глубокого отвращения к культуре и традициям своей страны, ничего более не наблюдалось. Когда же на сцену выходят главные герои, автор немного смягчается, желчность его утихает, порой он говорит о них даже с любовью. И в последней части текст пропитан сочувствием к судьбам простых парней, отправленных на смерть во имя сомнительных ценностей и идеалов, закланных на алтарь политического цинизма и вековых предрассудков.

До чего же пронзительно описание временного возвращения с фронта главного героя. В этом мире штатских, куда доходят только отголоски войны, где протекает прежняя столичная жизнь, парень, повидавший грязь в окопах, откуда вываливаются скелеты, попробовавший на своей шкуре, что такое смертоносный газ, испытавший всевозможные лишения, видевший смерть, одну только смерть вокруг, - в этом прежнем мире он явно лишний. Он на другой волне, он не может больше общаться со своими старыми знакомыми, он не понимает как можно сейчас интересоваться вопросами искусства, когда там, за Ла-Маншем, творится ТАКОЕ, когда тысячами гибнут "томми", т.е. простые солдаты, о которых в кружках интеллектуалов говорят с таким презрением. Его не понимают даже собственные "любимые" (а у него их две), они считают его "опустившимся", "немного помешавшимся". В родном доме - непонимание, впереди ждут ужасы нескончаемой войны, такие жизненные составляющие сломают кого угодно.

Книга позитива не принесет, но без обиняков расскажет со всей неприглядной правдоподобностью об "окопной правде" Первой Мировой.