Если однажды зимней ночью путник

Бесполезно кипятиться: как ни старайся обратить вспять бег времени и дней в надежде вернуться к моменту, предшествующему другому моменту, когда случилось то, что не должно было случиться, – ничего не выйдет.

Еще хуже, если ты принадлежишь — волей-неволей или вольной волей — к числу тех, для кого «работать» означает «работать всерьез», совершать — намеренно или без всякого умысла — нечто необходимое или, по крайней мере, небесполезное для других, а не только для себя.

Вселенная будет самовыражаться до тех пор, пока кто-то сможет сказать: "Я читаю, значит пишется"

...мир рушится и норовит затянуть меня в свой распад.

... он и не почувствовал, как перешел границу, разделяющую ад живых и ад мертвых.

Сегодня, длинные романы, наверно, лишены смысла. Понятие времени разлетелось в куски. Мы не в состоянии жить или думать иначе, как короткими временными отрезками, каждый из которых удаляется по собственной траектории и молниеносно исчезает.

Иные места с первого взгляда вызывают во мне отчуждение. Иные пробуждают далёкие воспоминания; обнажают дремавшие в памяти впадины. Все эти ощущения призвано передать наше повествование. Увиденные картины стремятся заполнить пустующие ложбинки памяти, но, едва возникнув, окрашиваются цветом забытых снов.

Только через ограниченность совершаемого нами письменного акта, то есть через погрешности в написании слов, оплошности, ляпсусы, каракули и закорючки начинает прочитываться бесконечность ненаписанного.

Cовершенство возникает лишь в дополнение к чему-то, случайно и, следовательно, не представляет ни малейшего интереса, так как истинная природа вещей раскрывается только в распаде.

Она вышла победительницей. Ее ненасытное читательское любопытство находило скрытые истины в самой приторной фальшивке и беспардонную фальшь в самых что ни на есть искренних словах.