Если однажды зимней ночью путник

Какая-то фирма в Осаке раскрыла формулу романов Сайласа Флэннери. Она выпускает нигде ранее не издававшиеся, первоклассные книги этого автора и способна наводнить ими весь мир.

Плотная изгородь исписанных страниц опоясывает пространство, как густая листва в дремучем лесу или слоистая скала, разлинованная пластами сланца.

“Поэтому книга- лишь подсобное средство или попросту предлог”.

“Короче говоря, чтобы включить воображение, мне нужно ещё меньше, чем вам: предвкушение чтения”.
“О чем бы я ни читал, везде и всюду я ищу ту книгу, прочитанную в детстве. Но моих воспоминаний слишком мало, чтобы отыскать”.

“Вот и я помню только начало истории, о которой говорил. А продолжение забыл. Вполне возможно, что это один из рассказов “Тысячи и одной ночи” ”.

“Чтение, только чтение содержательное, необходимо мне; оно подстегивает меня, даже если в каждой книге я прочитываю всего несколько страниц. Но и эти немногие страницы составляют для меня целые вселенные вечные м неисчерпаемые”.

Мне нравятся такие романы, – говорит она, – когда с первых же страниц начинаешь испытывать какое-то беспокойство…

Ведь иногда, даже вспоминая о плохом, можно получать удовольствие, если это плохое перемешано не то чтобы с хорошим, но с разным, переменчивым, живым, с тем, что можно назвать и хорошим, то есть опять же удовольствием от возможности увидеть некоторые события на расстоянии и рассказать о них как о чем-то давно прошедшем.

В общем, все истории сводятся к тому, что прожитая жизнь у каждого одна-единственная, однообразно-плотная, как байковое одеяло, в котором не разнять сплетающие его нити.

После революции одни изменились настолько, что их невозможно узнать; другие, наоборот, остались такими, как прежде. Видно, они были готовы к новым временам. Не так ли?