Die Nacht von Lissabon

Я стал настолько легкомысленен, что чувствовал себя человеком и, увы, так себя и вел.

Как обычно, я знал главным образом церкви да
музеи - не потому, что так сильно любил Бога или
искусство, а просто потому, что в церквах и музеях
не спрашивали документы. Перед Распятым и ма-
стерами искусства ты покамест оставался челове-
ком, а не индивидом с сомнительными бумагами.

С утра до утра мы были вместе и не разлучались неделями. Время шумело где-то в встороне... Но мы его не чувствовали. Мы жили вне времени. Если все затоплено чувством, места для времени не остается, словно достигаешь другого берега, за его пределами.

Мы были людьми до сентября 1939 года. И до тех пор, собственно говоря, не имело значения, настоящие у нас паспорта или фальшивые. Правда, это оказалось далеко небезразличным, когда началась «странная война».

- Надеялись на чудо. На второй Мюнхен. На третий, четвертый и так далее.

- О, это лето 1939 года! Казалось, бог еще раз захотел показать миру, что такое мирное бытие и что он потеряет с войной. Дни стояли теплые, тихие, безмятежные.

Сегодня после обеда я пошел в казино «Эсторил» с надеждой выиграть... То была последняя, отчаянная попытка подкупить судьбу.

Мы терпим громкие слова в политике, но в чувствах пока нет.

судьба даёт человеку лишь известную иллюзию свободы, потом остерегает и наносит удар. Порой чуешь, когда приходит срок.