Die Nacht von Lissabon

- Странно, сколько от этого волнений, да? А ведь мы все умрём.
- Да. Но никто не хочет в это верить.

Я слышал орган и пение хора, и вдруг мне почудилось, будто я вижу те же восторженные лица, что и на улице, глаза, тоже словно находящиеся в отрешенном сне наяву, полные веры без вопросов и жажды безопасности и безответственности

— Но что будет, если Германия победит?
Человечек в пропотевшем костюме молча уставился на меня и судорожно глотнул.
— Если вы победите, значит, бога больше нет, — сказал он с трудом.

Но любовь к богу, к ближнему своему не всегда была такой. Целыми столетиями церковь проливала потоки крови. И в те мгновения истории, когда ее не подвергали преследованиям, она начинала преследовать сама — пытками, кострами, огнем и мечом.

может ,все это и в самом деле правда,может,наша жизнь ещё не кончилась невозможное сбудется-наше спасение

Ведь Гитлер не только другим прожужжал уши — он и сам верит в то, что он апостол мира и что войну навязали ему другие. И вместе с ним в это верят пятьдесят миллионов немцев. А то, что только они одни из года в год вооружались, в то время как другие страны не готовились к войне, ничего не меняет в их убеждениях.

С объявления войны на фронте пока никого не убили - la drôle de guerre, как называли это время острословы, - но над всем уже нависала мрачная атмосфера сниженного уважения к жизни и индивидуальности, какие война, словно чуму, приносит с собой. Люди уже не были людьми, их классифицировали по военным критериям как солдат, пригодных к службе, непригодных к службе и врагов.

Побережье Португалии сделалось последним пристанищем для беглецов, которые превыше родины и существования ценили справедливость, свободу и терпимость.

Пока иронизируешь и боишься, пытаешься свести вещи к меньшему масштабу, недели реальный.