Die Nacht von Lissabon

— Я очень тебя люблю, — сказал я. — Я люблю тебя, и этот миг, и лето, которое пройдет, и эти горы, и прощание с ними, и — в первый раз в жизни — себя самого, потому что я теперь стал зеркалом, и отражаю только тебя, и владею тобою дважды. Пусть будет благословен этот вечер и этот час!

Когда чувство заполняет все, для времени больше нет места

Мы терпим громкие слова в политике, но в чувствах пока нет. К сожалению. Лучше бы наоборот

Когда у тебя нет родной страны, утраты пережить труднее. Тогда нет опоры, и чужбина становится до ужаса чужой.

– Думаю, да, понимаю, – ответил я. – Возможность самоубийства – это милость, какую редко осознаешь. Она дает человеку иллюзию свободной воли. И вероятно, мы совершаем больше самоубийств, чем полагаем. Просто не знаем об этом.
– Вот именно! – оживленно сказал Шварц. – Если б мы только осознали их как самоубийства! Тогда были бы способны воскресать из мертвых. Могли бы прожить несколько жизней, а не тащить от кризиса к кризису язвы опыта и в конце концов погибать от них.

В любви всегда задают слишком много вопросов, а когда возникает желание действительно узнать ответы, она быстро проходит.

Странно, до чего же кривые дороги мы зачастую выбираем, лишь бы не показать, что чувствуем!

Извечная для человечества сцена - прислужники насилия, жертва и вечный третий, зритель, который не поднимет руки, не защитит жертву и не попытается освободить её, потому что боится за собственную безопасность, его безопасность именно по этой причине всегда под угрозой.

Несчастье может убить точно так же, как дизентерия, а справедливость - роскошь, уместная в спокойные времена.

Всем было известно, что человек, развязавший вторую мировую войну, хранил у себя в спальне тридцать или больше томов приключенческих романов об индейцах, ковбоях, охотниках. Эти вещи навсегда остались для него излюбленным чтивом.