Дерево Хэллуина

Жизнь маленького городка идёт своим чередом. Сменяют друг друга времена года. Дети ходят в школу, а после неё не забывают о шалостях и играх. Взрослые ходят на работу, а также занимаются любимыми делами. Время не стоит на месте. Часы методично отбивают его шаги, фиксируя пройденное и навсегда ушедшее. Навсегда? Ай как много желающих повернуть время вспять! А есть и те, кто, наоборот, хочет ускорить его движение, сделать так, чтобы время перешло на бег. Что будет, если вдруг желание может исполниться? И чем придется заплатить за это?

В этой книге говорится о таких возможностях и последствиях их осуществления. И о цене говорится. За страшненьким фантастическим сюжетом, который внезапно вторгается в размеренную жизнь одного из небольших городков Америки, кроются непростые вопросы и светлые мысли. На авансцене два мальчишки Джим и Вилли, что только вступили в подростковый возраст, и пожилой отец одного из них Чарльз Хэллуэй. Им-то и приходится столкнуться с самым настоящим злом и спасти своих соседей от ужаса адской карусели.

Это книга о детстве. Это книга о старости. Это книга о добре и зле. Это книга о любви и искренности. Это книга о том, как всё это вместе взятое может победить любое зло, остановить проклятие и спасти души тех, кто ещё не погрузился в темноту озлобленности, жестокости и алчности. То, что кормится людскими страданиями и страхом должно быть остановлено. А способ найдется. Главное в себя верить и не забывать про тот теплый свет, который живёт в душе.

Что-то я вообще не оценила. Начало подарило ощущение "возвращения в детство", маленькие герои и их уютный мир приятно обволакивали, но когда началась вся эта мистика, мне стало просто скучно и неинтересно. Из-за того, что данная книга изначально являлась сценарием, а потом преобразовалась в роман, отсутствует "внутренний мир", мысли персонажей - этого очень не хватало (а то что напихано сверху, выглядит ужасно неуместно). Больше идет описание действий, событий, перемещений и зрелищности, которые меня совсем не привлекли. Как я писала выше - мальчуганы приятные, они реалистичные и понятные, все что не пацанята уже мрак. Очень карикатурный отец Вилли и мисс Фолей, да и другие взрослые персонажи, так и подмывает сказать, что это вычурная переделанная сказка, но я не знаю таких сказок. Все диалоги неестественные и это нельзя списать на мистический сюжет или "стук в четвертую стену", нет, это просто неадекватная манера общаться. У всего города.
Суть книги хочется разбить на три составляющих: атмосфера детства, хватающий за руку ужас и мораль. Детства было едва вначале и быстро растворилось, ужас "понимаю мозгами", но не "испытала чувствами", мораль проста как три копейки и умещается в одно предложение.
Не зашло, увы.

Элис не могла точно сказать, когда именно у неё возникла мысль, что её убивают. Первые, ещё довольно смутные сомнения зародились примерно за месяц до родов, уж очень ей было тяжело, тяжело не столько в физическом плане, сколько в моральном: что-то было не так. Но что именно? Сказать она не могла. Роды были тяжёлыми. Выкарабкавшись, она окончательно уверилась в том, что те подозрения были верны: её собственное дитя желает ей смерти. Но кому об этом расскажешь? Она была равнодушна к ребёнку, вела себя отстранённо, пыталась приспособиться к новой реальности, которую совсем недавно так предвкушала, ребёнок ведь был желанным... Нет, правда, это ерунда какая-то, как только что родившийся ребёнок может желать смерти своей же матери? И вообще, вы только взгляните в его чудесные голубые глаза, которые... нет, не невинные. В них что-то было...

«По коридору что-то передвигалось...». Доктор давал отчаявшемуся мужу весьма дельные советы: будь рядом с женой, окружи её любовью, успокой заботой. Дэвид сначала так и поступал, но затем его захлестнуло раздражение, дескать, все матери как матери, а эта!.. Вот только чем больше он вслушивался в её престранные речи, тем чаще начинал подмечать нечто... странное. «На лестничной площадке что-то шелохнулось и скрылось из виду...». А затем – трагедия. Случайность, должно быть. Но муж обезумел от горя. Нет, с ребёнком точно что-то не так. Если так подумать, каково это – когда тебя силой вытаскивают в этот жестокий мир? Если, допустим, ребёнок с рождения будет наделён разумом, он однозначно захочет отомстить своим родителям! Ну он и отомстил. Отцу – тоже. А имя-то какое ему дали... говорящее. «Будто тень проскользнула...».

«Это из моего собственного опыта. Я – тот самый младенец. Я никого не убивал, но именно по этой причине я – писатель», – я в этот момент чисто как мем monkey puppet... просто что, уважаемый, вы хотели этим сказать (не уверена, что хочу знать). Что касается ответа на главный вопрос, была ли у героини послеродовая депрессия (описываемое случается очень часто, на самом деле) или же с ребёнком и правда что-то было не так (у-у-у, этот шорох...), тут тоже отвечать не хочется, в этом-то и соль! Сам же рассказ не особо понравился, уж больно он неприятный, а чем именно... не знаю, просто неприятный – и всё. Но при этом ещё и грустный. «Я умираю, а отчего – сказать им не могу. Они меня высмеют: скажут – бред», – ну как так, милая, это же твой муж, а ты ему сказать боишься; впрочем, учитывая его реакцию... м-да. Зато доктор поразил. С этим своим скальпелем...

Вообще, я не любитель жутких книг, но эта мне понравилась (она вызвала у меня массу тёплых чувств, чего я не ожидала от подобного жанра). Во время чтения атмосфера оставалась неизменно уютной (хоть и в некоторые моменты было волнительно, а текст насквозь пропитан жуткостями). События в основном развиваются вокруг карнавала, на котором есть карусель, позволяющая прокатившемуся скинуть или прибавить несколько лет (а может даже несколько десятков лет). Случайно двое мальчишек узнают об этой временной карусели и после этого уже перестают спокойно существовать, а их дружба начинает постоянно подвергаться пыткам. Это моё первое знакомство с книгами Рэя Брэдбери, и впечатление о нём осталось вполне положительное.

Брэдбери восхитил неповторимым текстом, невероятными событиями и колоритными героями.
Все ощущения героев передаются настолько живо, что кажется достаточно протянуть руку и ты окажешься в Гринтауне и своими глазами увидишь квадриллион отражений в лабиринте лабиринте людей Осени.
Библиотека и карнавал представляются некими противоположными берегами, один из которых -светлый, залитый светом знаний и доброго смеха, а другой- темный, утопающий в трясине страстей и боязни смерти.
Поэтому трудно назвать книгу детской, возможно, она для тех, кто молод душой:-)
Смейтесь и улыбайтесь чаще!

С Бредбери у меня складывается раза через два на третий. "Надвигается беда", видимо, стала очередным попаданием в молоко.

Иногда я абсолютно не понимаю, для кого пишет автор. С одной стороны, книга пронизана простыми и правильными истинами о ценности дружбы, о добре и зле. С другой, это все запудрено таким количеством словесной шелухи, что иногда продираться приходится. Казалось бы, инфернальные существа, мрачный карнавал, Хэллоуин, то что нужно для фона приключений двух мальчишек. В тоже время эти мальчишки периодически мыслят и рассуждают как магистры философских наук. И соответственно, совершенно не похожи на настоящих детей. Вот и получается, что подростки не поверят, что книга о их сверстниках, а более взрослой аудитории скучновато читать о настоящей дружбе ненастоящих мальчиков.

Но это не отменяет того, что Бредбери мастер нагнать туману и запустить туда страшилок. Поэтому у книги так много поклонников.

Всё начинается довольно невинно: два мальчишки, дружба, мечты о взрослении, но очень быстро становится понятно — впереди не просто приключения, а настоящее испытание для души.

Меня поразило, как автор умеет создавать ощущение надвигающейся беды буквально из ничего: вроде бы просто карнавал приезжает в город, а на самом деле — это целый вихрь страхов, соблазнов и загадок. В книге много символов, метафор, и всё это не ради красоты, а чтобы заставить задуматься о себе, о своих страхах, о том, как важно не терять себя, даже когда вокруг всё меняется.

Особенно тронули отношения между героями: мальчишки, которые учатся быть взрослыми, и взрослые, которые вдруг понимают, что детство — это не просто возраст, а состояние души. Очень понравился образ отца одного из героев — его внутренние переживания, попытки понять сына и себя самого. В книге много философии, но она не грузит, а наоборот, помогает взглянуть на жизнь по-новому.

Честно, временами было жутковато — некоторые сцены с карнавалом и его обитателями до сих пор вспоминаются с мурашками. Но при этом в книге столько света, тепла и надежды! Она о том, что даже перед лицом зла можно найти в себе силы смеяться, любить и не сдаваться.

«За накрытым столом сидели четверо, не двигаясь и не говоря ни слова», – было тихо. И не только в столовой. Весь дом будто утонул в этом странном безмолвии, единственное, что могло потревожить его тихие комнаты, это песнь дождя, да и то... Греппин был чрезвычайно доволен. Вот уже как две недели в его доме царила восхитительная идиллия: во-первых, было тихо, а во-вторых, его родственники... улыбались. Приятно так улыбались, душевно, таких улыбок они никогда ещё ему не дарили; что ж, теперь всё будет иначе. Вообще, это они и только они виноваты в том, что его жизнь не заладилась, но теперь-то он им покажет. Сами виноваты. «Прежде всего он заставит их замолчать, потом – улыбаться, а позднее...».

«Они не давали о себе знать. Хорошо. Собственно, блестяще», – им было не до того, они ведь продолжали улыбаться. Суровая тётя, забитый дядя, равнодушные кузены. Все они сидели за столом и, улыбаясь, слушали бурные излияния своего дорогого родственника, который рассказывал им, какая же замечательная девушка совсем скоро станет его женой, и как же было здорово, что слушатели оказались такими понимающими, какими счастливыми были их лица! Но что это?.. Тётка посмела шевельнуться? Нет, это всего лишь ползающая по её застывшему лицу муха. Муха... Да, улыбки этого семейства были очень широкими. Настолько широкими, что они уже никогда не сойдут с этих мёртвых лиц. «Воск – и более ничего».

«Думаю, это была одна из тех историй (у меня таких большинство), в которых не угадаешь конец. Я вот не угадываю», – well, всё было ясно чуть ли не с первых строк, так что... Рассмешило авторское послесловие, мол, у меня-то мама и папа были отличными людьми, вы не подумайте!.. Спасибо за это пояснение, маэстро. Спасибо. Что касается рассказа, то сюжетно он мне не понравился, но вот эта тяжёлая атмосфера, в которой тишина играла важную роль... да, во всём этом определённо было что-то цепляющее, я ещё читала в грозу, это просто идеально. Понравилось и финальное, это было довольно эффектно, хотя и травматично для бедных полицейских. Простите парня, в самом-то деле! Он всего лишь «жаждал тишины...».

Первой моей книгой Брэдбери стала антиутопия «451 по Фаренгейту». И я почему-то решила, что весь Брэдбери такой – фантаст старой школы, классик антиутопического жанра, умеющий в динамичный сюжет, саспенс, иронию над обществом…

Но всё следующие книги, за которые я бралась, были либо незапоминающейся серостью, либо откровенной лажей.

Вот и эта книга меня люто разочаровала. Как мог автор одной из лучших антиутопий написать нечто подобное?

Она выглядит как сборник философских цитаток для статусов во Вконтакте (там ещё ставят типа-умные цитатки в статусы? Давненько уж я там не была).

Отдельная фраза, предложение или сцена - будто попытки стареющего графомана философствовать, передать потомкам «мудрость веков», но мудрость у него получается до ужаса банальная или невнятная. Из тех философствований пьяных бать, от которых меньшие поколения бегут при первой же возможности, сгорая от испанского стыда.

Уже плохо, но цельный текст ещё хуже. Из-за вылизанных красивостей очень сложно сосредоточиться на сюжете, понять, что происходит, каковы отношения персонажей… То и дело персонажи вместо вменяемого человеческого диалога начинают соревноваться в крутости типа-умных цитаток, будто это не история про жуткий парк развлечений, а сходка фанатов философских пабликов, половина из которых тролли, а другая половина сбежали из дурки.

Кароч. Стиль книги омерзительный. Сюжет невнятный. Персонажи нереалистичные, второстепенные и вовсе лютый кринж. Надо было это читать лет в 11, когда философствование на пустом месте могло меня впечатлить одним фактом своего существования.