Демиан

«...-Малыш Синклер, слушай! Мне придется уйти. Я тебе, может быть, когда-нибудь снова понадоблюсь - для защиты от Кромера или ещё для чего-нибудь. Если ты тогда меня позовешь, я уже не прибуду так грубо, верхом или по железной дороге...Тогда тебе придется вслушаться в себя, и ты увидишь, что я у тебя внутри. Понимаешь?..И ещё одно. Госпожа Ева велела мне, если тебе когда-нибудь придется худо, передать тебе поцелуй от нее...Закрой глаза, Синклер!»

Он любил и при этом нашёл себя. А большинство любят, чтобы при этом себя потерять.

Ты думаешь больше, чем можешь передать.

Вижу, как он идет в школу, один или среди других старшеклассников, вижу, как он отчужденно, одиноко и тихо, словно небесное тело, движется среди них, окруженный собственным воздухом, живущий по каким-то своим законам.

Но если ты действительно задумался, действительно ушёл в свои мысли, то был защищён.

"Что это такое, настоящий живой человек, о том, правда, сегодня знают меньше, чем когда-либо, и людей, каждый из которых есть драгоценная, единственная в своем роде попытка природы, убивают сегодня скопом."

Жизнь каждого человека есть путь к самому себе, попытка пути, намёк на тропу.

— Вещи, которые мы видим, — тихо говорил Писториус, — это те же вещи, которые в нас. Нет реальности, кроме той, которую мы носим в себе. Большинство людей потому и живут такой нереальной жизнью, что они принимают за реальность внешние картины, а собственному внутреннему миру не дают слова сказать.

Когда мы ненавидим кого-то, мы ненавидим в его образе то, что сидит в нас самих.

Ведь свободной воли не существует... Ни другой не может думать что хочет, ни я не могу заставить его думать что хочу.

Хорошо знать, что внутри у нас есть кто то, кто все знает, всего желает, все делает лучше, чем мы сами.

Люди мужественные и с характером всегда очень жутки другим людям.

Но каждый человек — это не только он сам, это еще и та единственная в своем роде, совершенно особенная, в каждом случае важная и замечательная точка, где скрещиваются явления мира так — только однажды и никогда больше

Мое состояние в то время было родом безумия. Среди порядка и мира, царивших в нашем доме, я жил в страхе и муках, как призрак, не участвовал в жизни остальных, редко забывался на час. С отцом, который часто раздраженно требовал от меня объяснений, я был замкнут и холоден.

каждый человек — это не только он сам, это еще и та единственная в своем роде, со-. вершенно особенная, в каждом случае важная и замечательная точка, где явления мира скрещиваются именно так, только однажды и никогда больше.

Но меня интересуют только те шаги, которые я сделал в своей жизни для того, чтобы пробиться к себе самому. Все эти прелестные пристанища, островки счастья и райские уголки я оставляю в сияющей дали и не хочу возвращаться туда еще раз.