Демиан

Я давно одинокий, узнал общность, которая возможна между людьми, изведавшими полное одиночество.

Сравнивая себя с другими, я часто бывал горд и много о себе мнил, но столь же часто был подавлен и унижен. То я считал себя гением, то полусумасшедшим.

Запрет, значит, не есть нечто вечное, он может меняться.

И время от времени меня охватывала от этого счастья глубокая грусть, ибо я знал, что долго оно длиться не может. Мне не было суждено дышать легко и вольно, мне нужны были мука и гонка. Я чувствовал: однажды я очнусь от этих прекрасных видений любви и буду один, совсем один в холодном мире иных, где мой удел - только одиночество и борьба, но не мир, не общая с кем-то жизнь.

"Это было мое дело - справиться с собой и найти свой путь, и делал я свое дело плохо, как большинство людей благовоспитанных".

Все люди готовы совершить невероятное, когда под угрозой оказываются их идеалы.

Мне не было суждено дышать легко и вольно, мне нужны были мука и гонка.

Так долго влачился я в слепоте и тупости, так долго молчало и прозябало в нищете мое сердце, что и эти самообвинения, этот ужас, все это омерзение были отрадны душе. Тут все-таки присутствовало чувство, пылал огонь, содрогалось сердце! Со смятением угадывал я среди горя что-то похожее на освобождение и весну.

Но меня интересуют только те шаги, которые я сделал в своей жизни для того, чтобы пробиться к себе самому.

Если животное или человек направит все свое внимание и всю свою волю на определенную цель, то он ее и достигнет. Вот и все. И точно так же обстоит дело с тем, что ты имеешь в виду. Присмотрись к человеку достаточно внимательно, и ты будешь о нем знать больше, чем он сам.

И время от времени меня охватывала от этого счастья глубокая грусть, ибо я знал, что долго оно длиться не может.

Начинается что-то новое, и для тех, кто цепляется за старое, это новое будет ужасно.

Внезапно придет то, что хочет прийти, и тогда мы уж узнаем то, что нам надо знать.

Я поступал, как должен был поступать, потому что не знал, что мне делать с собой. Я страшился долгого одиночества, боялся всяких приступов нежности, стыдливости, искренности, к которым всегда чувствовал склонность, боялся нежно-любовных мыслей, так часто у меня появлявшихся.

Есть много путей, на которых Бог способен сделать нас одинокими и привести к самим себе.

... если миру не нужны такие люди, как я, если у него нет для них никакого лучшего места, никаких высших задач - что ж, значит, такие, как я, погибают.