Сама жизнь

Я не могу сложить свое мнение об этой книге. Но так как игра, в которой я ее читаю требует отзыва-рецензии попытаюсь что-то сказать.
Я очень благодарна Жене, которая подарила мне эту книгу и я смогла ее почитать в бумаге.
Наталья Леонидовна показалась мне человеком со сложным, но удивительно ярким характером. Это часто бывает "маленьким минусом" очень образованных людей. А книгу трудно назвать биографией, мемуарами. Это скорее маленькие отрывки, мысли Натальи Леонидовны. Читать их было сложно. Образы, слова, люди буквально выплывают из ниоткуда, а ты, признаться честно, даже и не знаешь, кто это. Ощущение, что вроде и не тебе это рассказывали, а ты только невольный слушатель.
Но вот огромная христианская мудрость этой женщины не может оставить равнодушной. Поэтому книуг будет перечитываться отдельными отрывками не один раз

Умное, полезное (и во многом душеполезное) чтение для тех, кто любит эссе. И для всех, кто любит филологию, обществознание, лингвистику, а самое главное — Бога.
Сложные рассуждения перемежаются легкими наблюдениями, многие мысли повторяются (потому что собраны эссе и статьи разных лет, интервью, выступления, рецензии, мемуарные зарисовки и т.п.), отчего к концу все кажется совсем родным.
Подкупило полное миролюбие и цельность восприятия религии, мудрость в отношении к конфессиям. Трудно было даже составить представление, осталась ли Наталья Трауберг православной или перешла в католичество. У нее все христианство, и это удивительно и прекрасно. Свет на факты ее жизни в конфессиях проливает только одно из интервью, опубликованных в самом последнем (и одном из самых интересных) разделов.
Некоторые слова, поступки, оценки автора ошарашивают и даже сердят.
Некоторые эссе совершенно непонятны, будто написаны на иностранном языке — но для этого две однотипные причины: мое незнание литературы и авторов, которых переводила Н.Т.; и незнание людей и обстоятельств, о которых идет речь.
Невозможно устоять, чтобы не схватиться за чтение или перечитывание Вудхауза, Честертона, Льиюса, Толкина и нескольких других авторов, — настолько вдохновляющи рассказы об этих людях, их книгах, их мировоззрении.
И даже снова хочется заняться иностранными языками. Такова сила любви автора к чтению литературы в оригинале. Передается.
В книге нет фотографий, но они есть на сайте https://trauberg.com/bibliography/.
Большая радость, что издаются такие книги.

К чему должен быть готов потенциальный читатель этой книги? Прежде всего, она насквозь пропитана христианским духом. Даже если о Боженьке речь напрямую не идёт, так и чувствуется, что он ежесекундно следит за авторшей, и она это знает. Во-вторых, стоит приготовиться к обилию умных слов, типа "императив", "аномия", "промискуитет" и иже с ними. Нет, наверно, есть люди, которые подобное умствование обожают, но я точно к ним не отношусь, так что мне пришлось туго. Ещё больше меня раздражал стиль - тягучий, нарочито усложнённый. Следующая сложность - обрывочность. Разобраться, кто кому кем приходится и что за чем происходило практически невозможно. Поневоле вспоминались "Джентльмены удачи": "Тут помню, тут помню, тут совсем ничего не помню". Впрочем, быстро выясняется, что пишет авторша не мемуары, поэтому: "рассказывать, что я тогда чувствовала, не буду, все и так знают, что чувствуют юные девушки". А я-то, по наивности, думала, что девушки все разные и чувствуют по-разному. Так что, вместо мемуаров г-жа Трауберг начинает проповедовать, но быстро вспоминает, что дело это не женское, и заводит песню: "как прекрасен этот мир". Только, разумеется, напихав туда много-много умных слов. О своих знакомых Трауберг вспоминает так, что начинаешь сомневаться в их вменяемости, а об английской литературе так, что читать её совершенно не хочется.
По прочтении подумала, может, я так не люблю Честертона из-за переводов Трауберг?

Кілька разів брався читати цю книгу і кілька разів кидав. Зрештою, через 7 років після того, як мені її подарували, вирішив зібратися з силами і таки прочитати. Перші 100 сторінок ледве прогризався крізь текст, взагалі нечитабельно було. Чи то в неї якась специфічна мова, чи то я просто такий стиль не сприймаю і не розумію. Уривчасті і майже ніяк не пов’язані спогади, якісь дрібні життєві моменти, які не становлять майже ніякого інтересу, окрім хіба для знайомих автора. Однак поступово стиль вирівнявся, крім цікавих побутових дрібниць про життя радянської інтелігенції, почали з’являтися дуже тонкі і толкові спостереження і думки про правду, порядність, прощення. З’явилися есе про Честертона, якого я поважаю (Льюїса не дуже).

Загалом дуже цікаво порівнювати цю книгу з книгою «Люди не зі страху» Світлани Кириченко, яку я теж читаю. Можна сказати, що Трауберг, при всій її тотальній критиці радянської системи, жила ще в дуже навіть чудових умовах. От у Кириченко набагато більш безнадійна атмосфера (хоча, як і Трауберг, вона теж старається бути максимально оптимістичною, і показувати і хороші сторони). Дуже цікаве порівняння - середовище київської філологічної інтелігенції і середовище московсько-пітерської філологічної інтелігенції. Кидається в очі, що в Москві було більше спеціалістів і більш глибокі знання іноземних мов і більше захоплення іноземною літературою, що приваблює, але атмосфера загалом більш гнила, ніж у Києві. У Києві ж було значно важче, більше переслідувань і вони жорстокіші, але якось більше і порядності. Це трохи парадоксально, бо Трауберг віруюча, а Кириченко нерелігійний агностик, однак життєва ситуація, описана останнью, виглядає не менш християнською, ніж у першої. Втім, Трауберг згадує і про таких людей, які жили як християни, хоча і не були практикуючими. У Кириченко мені не дуже подобається тільки те, що там більше мова про українську літературу та історію, про зарубіжну мінімум, а Трауберг все таки перекладач і іноземний філолог, що мені значно ближче, однак це вже питання професійних інтересів. Загалом же, порівнюючи ці мемуари, текст Кириченко для мене значно цікавіший.

Утім, і книга Трауберг може принести користь тим, хто добре знає цього перекладача, читав її переклади чи статті. Хоча в мене загалом негативне ставлення до російської інтелігенції того часу, та і теперішньої теж, однак там траплялися дійсно хороші і порядні люди, такі як Трауберг. До того ж, є певні зв’язки і з київською інтелігенцією — з Аверинцевим.

7 з 12

Действительно,а можем ли мы,родившиеся на закате Союза,понять каково было жить там?
Легко ли представить,что за чтение запрещённых цензурой авторов,можно было поехать на Калыму?
А уж про возможность открыто исповедовать свою веру,я вообще молчу.
Людям приходилось на Пасху ходить на кладбище!!!
Что напрямую противоречит смыслу праздника.
Но церкви,в большинстве своём,были или закрыты,или поруганы советской властью.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
И среди,всего этого идеологического хауса предстаёт совершенно другой мир.
Так трогательно, и с большой любовью,описанный Натальей Леонидовной. Не скрою,читать книгу непросто,множество незнакомых имён и фамилий. Но,как мне кажется,это лишний повод для самообразования. Благо сейчас есть всемогущий интернет.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Очень впечатлительное начало книги. С головой погружаешься в атмосферу после революционной России,ещё не забывшей царя,золотые купола на церквах.
Разительно отличается на этом фоне описание 50-х годов. Уже отсидевшие друзья Натальи Леонидовны, возвращаются в советскую действительность. Молодые,но уже узнавшие цену свободы.
60-е,70-е,80-е абсолютно другие,имеющие свои реалии и приметы.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Это безусловно фон,главное же другое. Что Христос был жив,в сердцах многих людей той эпохи. Не смотря ни на какие внешние гонения,души людей невозможно было вытрясти и почистить,для светлого коммунизма. Без сомнений,как и сейчас веруют только те,кто вмещает в себя. В этом плане времена не меняются,увы,никогда.