L'Insoutenable légèreté de l'être

Я была уверена, что поставлю книге максимальную оценку. Но внезапно стало слишком много героев и понятная мне структура романа полетела в тартарары.

Почему-то стало казаться, что автор невероятно устал от Томаша и Терезы и постарался переключиться на Сабину и Франца, но эта пара оказалась еще более утомительной, автор вернулся, но писал уже вполсилы.

А потом и я уже устала от героев. Наблюдать как Томаш выстраивает свою теорию «эротической дружбы» поначалу было интересно. Автор сталкивает мужское понятие измены с женским и на противоборстве этого выкладывает спуск на дно. Томаш несчастен, Тереза несчастна. Страна несчастна тоже, потому что зарождение отношений главных героев выпадает на сложный исторический период страны — Пражскую весну.

И наконец начинает играть красками название. Томаш сбрасывает с себя тяжести мира и легкость, которую он ощущает, становится невыносимой. Тереза вырывается из токсичных отношений и казалось бы, живи и радуйся, но без тяжести, которую она оставила позади жить не хочется. Просто есть люди, которым страдания необходимы. Без них они не кажутся себе цельными.

И чем дальше движется история, тем больше копилось во мне непонимания. Все стало усложняться, разговоры стали вестись сложные, напыщенные и преувеличенные. Внезапно на первом месте оказались не измены Томаша и не страдания Терезы, а политическая ситуация в стране. А я уже не смогла переключиться. И не смогла воспринимать персонажей всерьез.

Не нужно было расслабляться, не нужно было забывать, что это философский роман. А еще я верю, что для каждой книги должно быть нужное время и мое пока не пришло.

Единожды - все равно, что никогда.

Этот роман примечателен хотя бы тем, что начинается он с эдаких философских размышлений и когда начинаешь, собственно, читать, то думаешь, что вот в таком духе оно все и будет дальше, но нет... дальше начинается жизнь. Сначала автор задает весьма высокую планку. Что значит жизнь, если живем мы лишь единожды? Что было бы, если бы жизнь непрестанно повторялась, опять и опять, вечно по кругу? Эти вопросы, появившиеся на нескольких первых страничках «Невыносимой легкости бытия», сразу же застревают в голове и хочется, чтобы дальше автор дал ответы на эти вопросы. Но вдруг начинается какое-то простое повествование. О мужчине. О женщине. Об их сложных взаимоотношениях. Сложных и одновременно таких простых. О непростой ситуации в Чехии. О еще одном мужчине и еще одной женщине. О собаке. И сначала невольно задаешься вопросом: где же ответ? Где же чертов ответ на те вопросы, что заданы в самом начале?! Разве это не обязанность автора: ответить на вопросы, которые он сам же и задал? Но ответов нет. И одновременно с тем они есть. Ведь никто на самом деле не может знать этих ответов, а потому можно лишь догадываться. И каждый герой книги по ходу дела высказывал свое мнение на этот счет, свое мнение о том, что такое жизнь. Но вряд ли кто-то понимает, что она вообще представляет из себя.

Вообще для меня этот роман делится на несколько составляющих. Собственно, отношенческую, которой уделено больше всего внимания, так как роман и повествует в большей степени об отношениях между людьми, об их жизнях. А также - историческую. Действие «Невыносимой легкости бытия» происходит в Праге 1968 года, когда там наши, то есть русские, танки бороздили тротуары чешских улиц. И вот эти, так скажем, декорации играют не меньшую роль в романе, так как многое в нем происходит как раз в следствие того, что ситуация в стране в то время была сложной. Вообще, хочется сразу сказать, что читать о происходящем тогда с точки зрения чешского жителя было невероятно интересно. В конце концов, я человек русский и как-то никогда я особо не задумывалась о том, каково чехам жилось под гнетом Советского Союза. А ведь это было непросто. Пришли какие-то чуваки и начали диктовать свои правила, свои режимы, да еще и - оболтусы такие! - разъезжают на танках по городским улицам, словно и не знают о существовании машин и велосипедов. Это я, конечно, утрирую, но ведь вообще оно так и было. Пришли и начали все менять под свою гребенку, не спрашивая, конечно, разрешения. Не зря говорят, что страшно жить во времена перемен. Вроде бы как все может происходить и мирно, но перемены - это такая штука... все равно кому-нибудь станет хуже, чем было раньше.

Томаш. Тереза. Сабина. Франц. И Каренин. Это главный костяк героев данного романа. И да, собака тут совсем не лишняя. Быть может, ее даже первой нужно называть. Отношения всех героев очень интересны, так как они действительно жизненны. Это не романы Спаркса, где читаешь и думаешь, что такое бывает... ну один раз на сотню, а может и на тысячу. Например, отношения Томаша и Терезы. Они ведь любят друг друга, но при этом им постоянно что-то мешает. Томаш постоянно проводит время с любовницами, считая, что измена сексуального характера - это не измена, потому что любовь является собой нечто куда большее, чем просто секс. А Терезу это крайне травмирует. И они то сходятся, то расходятся, но при этом жить не могут друг без друга. Удивительно, как это иногда бывает - людям, быть может, жилось бы куда лучше порознь, но порознь они уже никак не смогут, потому что стали друг для друга чем-то невероятно важным. Мне очень нравится концовка романа, те немногие моменты, когда Томаш, Тереза и Каренин счастливо живут вместе. И даже несмотря на Каренина, мне нравится то, как заканчивается роман. В концовке нет ответов на великие вопросы, заданные в самом начале, но есть жизнь, которая будет продолжаться несмотря ни на что, даже если в конце будет пропасть и все это было лишь наброском к ничему... На втором плане в романе фигурируют отношения Сабины и Франца. Первая вообще какое-то время была любовницей Томаша, что, собственно, и объединяет в какой-то степени эти две истории воедино. Отношениям этой парочки было уделено много меньше внимания, но они также интересны. И куда более трагичны. Франц слишком любил создавать в своей жизни какие-то идеалы, которые он и любил. Как Скарлетт О'Хара в отношении Эшли. Франц любил не свою жену, а ее образ. Франц любил не Сабину, а ее образ. А когда он нашел ту девушку, которую действительно любил, все погубило его неправильное решение. А Сабина... Мне вообще очень понравился этот персонаж. Она все время стремилась вперед, к чему-то новому. Она пыталась разрушить границы, не зная, что хочет за ними найти. Весьма интересная и глубокая личность. Как, впрочем, и все герои этого романа.

«Невыносимая легкость бытия» книга неоднозначная. Она может понравиться, может оставить равнодушным, а может и вовсе вызвать полнейшее отторжение. Мы с этим романом однозначно сошлись и друг другу понравились. И я очень этому рада, потому что давно слышала об этом произведении Кундеры и многого от него ожидала. Благо, что ожидания не были какими-то конкретными, иначе бы меня наверняка постигло разочарование. А так... я нашла под обложкой целую жизнь, со всеми ее легкими тяжестями и тяжелыми легкостями.

Нет, ну серьезно!
Еще недавно я гораздо проще относился к тому, что происходит вокруг, а теперь не могу не думать об этой невыносимой легкости так же, как и об этой невыносимой тяжести бытия. Что же теперь прикажете делать мне со всем этим? Хотя нет, постойте. Я, кажется, кое-что переосмыслил: как же раньше я обходился без всех этих мыслей?! Книга больше похожа на философский трактат с исторической сводкой, нежели на художественную литературу. Плохо ли это?
Нет.
Стоит ли ее читать?
Да. Да.
И еще раз - да.

Вот так добавляешь, добавляешь книги в виш-лист . То что внизу -забываешь. То что вверху- покрываешь новыми, а читаешь совсем другое. Решив исправить эту ситуацию, я выцепил и прослушал несколько книг из самого конца, а эта книга и вовсе была последней.

Что ж, книга хорошая, глубокая, многоплановая. Сомневался, что поставить, 4 или 5. Но все же книга, небольшая по объему, и имеющая здесь более тысячи цитат и пятисот отзывов, априори не может иметь плохую оценку. Вообще концепция, или философия книги, на мой взгляд заключены вот в этой цитате в начале книги:

Но действительно ли тяжесть ужасна, а легкость восхитительна? Самое тяжкое бремя сокрушает нас, мы гнемся под ним, оно придавливает нас к земле. Но в любовной лирике всех времен и народов женщина мечтает быть придавленной тяжестью мужского тела. Стало быть, самое тяжкое бремя суть одновременно и образ самого сочного наполнения жизни. Чем тяжелее бремя, тем наша жизнь ближе к земле, тем она реальнее и правдивее.

И, напротив, абсолютное отсутствие бремени ведет к тому, что человек делается легче воздуха, взмывает ввысь, удаляется от земли, от земного бытия, становится полуреальным, и его движения столь же свободны, сколь и бессмысленны.

Легкость здесь в многочисленных любовных связях: треугольниках, квартетах, дуэтах и прочего кратковременного блуда, а тяжесть - в окружающих Чехию событиях 1968 года.  Тяжело найти баланс, оттого, наверное и легкость- невыносимая. Оттого, наверное, и уезжают в конце книги в деревню, ближе к земле и тяжести бытия. А как лучше? Где найти баланс? Сложно это. Ведь:

Да, жизнь одна, и нет у нас путеводной нити. Как слепые котята бредем мы по жизни , и не можем предсказать свою жизнь и направить судьбу в нужное русло...

И еще, когда-то краем глаза смотрел эпизоды экранизации.. Хм, не знаю, как можно экранизировать небольшую книгу, где столько много секса.. Надо бы посмотреть - вдруг найду там какие-то потерянные смыслы)

В принципе, в названии рецензии вся суть книги. Видимо, тогда было особо модно рассуждать о свободных отношениях, выставлять себя циником, да еще во всем обвинять СССР. Причем последнее рвалось из автора достаточно сильно. Ненависть к Советам он впихивает везде, там где это имеет смысл и там, где это не нужно, по сути. Отчасти, из-за этого текст выглядел, как место для выброса гнева Кундеры. Поразило также некая аморальность, которую пропихивает автор через главных персонажей и основную линию сюжета. Он пытается все объяснить некой своей точкой зрения, которая по его идеи, видимо должна выглядеть, как философия. Но от того, что он часто упоминает имя Ницше, книга философским трактатом не стала. Его герои вызвали у меня отторжение. Томаш - циничный, эгоист, ему нужен только он сам, он потребитель, а Тереза, изначально извечная жертва своей матери, а потом она превращается в такого же циника, как и ее любовник.

Вся книга это рассказ о жизни врача Томаша, который привык жить легко, иметь множество любовниц, холодно относиться к оставленному ребенку, а тут в его жизни появляется Тереза. Она объект издевательств ее матери, которая заставила способную девушку бросить гимназию и пойти работать официанткой, в ресторан. Там Тереза и Томаш знакомятся. Роман, который для девушки спасение и большая любовь, для врача интрижка, хотя он помогает девушке, через свою любовницу Сабрину, та устраивает ее работать в фотолабораторию.

Весь роман терзания и метания Терезы и Томаша, Сабрины и ее любовника Франца. Из Томаша прям супер опасного человека, для СССР, Кундера пытался сделать. Я могу понять, что за анти советскую статью могли уволить с работы, но чтоб за Томашем ходили и уговаривали написать статью восхваляющую СССР? Звучит бредово и отдает наполеоновскими, скрытыми амбициям автора. Собственно, весь текст раздут мыслями, мечтами Кундеры, он пытается вылепить из главного героя философа, такого человека вне системы, который не боится условностей, но на деле вышел эгоистичный врач, человек с низкой моральной оценкой, желчный, злой, мнящий из себя невесть что.

Короче, данное произведение было ориентировано на Запад, написано с определенной целью, на самые болезненные и модные темы того времени. Выполнено это было так топорно, что читать совсем не интересно. Ведь, если убрать ненависть к СССР, то останется невнятный роман о персонажах, которые плохо понимали свои действия.

Произведение, которое не терпит середины, либо находит своих поклонников, либо противников. И все же я поставила средненькую (серенькую) оценку) исключительно из-за слога автора, он мне понравился, а больше ничего. С первых глав идет поток философских рассуждений совершенно непонятных и запутанных, а потом уже сама история. Не знаю почему, но книга для меня стала своеобразным миксом Э.Л. Джеймс - Пятьдесят оттенков серого и Януш Леон Вишневский - Одиночество в Сети . То ли о любви, то ли о сексе, а по большему счету ни о чем...

Раздражение началось даже не с самого сюжета, а с псевдофилософии, обрамленной красивыми фразами. Сам сюжет опять же совершенно не мой, но с ним я возможно примирилась, если бы автор щедро не разбавил все политикой. Ввод советских войск в Чехословакию переплетается с лесбиянками, целующимися на фоне танков, эротическими снами, фотографиями нудистов, сексом, ревностью и тяжелым детством главной героини.

Тереза и Томаш, супружеская пара. Он - махровый эгоист, которого волнует только собственное эго (простите за каламбурчик), она- вечная жертва, постоянная страдалица в чем-то повторяющая судьбу матери. Физиология отношений переплетается с психологий, но первого все же больше, а второе переходит в некий бред (исключительно личное мнение)

Так давно я собиралась прочитать эту книгу, так много положительных отзывов слышала от людей с кем вкусы совпадают, так сильно разочарование.

Очень сложное и неоднозначное ощущение от прочитанного. Небольшое произведение, но у меня порой дергался глаз на огромный пласт сюжета, посвящённый естественным потребностям и рассуждению об этом. Но не только это было отталкивающим в книге: еще огромное количество каких-то пошлых описаний постельных утех героев. Пробираясь сквозь эти довольно неинтересные дебри, я все таки нашла то, что мне лично мне было интересно. Это история небольшой европейской страны. Страны в очень сложный для нее период. Хотя этот факт событий в Чехии преподносят с односторонней точки зрения, со стороны коренного народа, с откроенной ненавистью и русофобией.

Возвращаясь к произведению отмечу, что герои были мне не близки, ни одно из их событий в их горестях и надуманных проблемах меня не тронуло. Кроме, гибели Карениной. Они какие-то чуждые и не только в силу принадлежности к другому менталитету, они просто отличались от моих принятий норм. Герои умудряются совершать какие-то поступки за гранью разумности, как будто испытывая почву под ногами. Томаш и Тереза противоположности, которые вместе только потому, что согласно закону они притягиваются и им надо либо смириться либо расстаться, что в корне невозможно. Они, как магнит, притягиваются снова. И будет им счастье)).

Мне не понравилось произведение. Ни скачки в сюжете из прошлого в настоящее, ни сны, неотличимые от реальности. Это было сюрреалистично, порой абстрактно, философия - не мой конек. Рассуждения такого характера вводят меня в спячку.

Еще никогда я не встречала такой честности, и дело не в откровенных описаниях сексуальных похождений, коих давно полным полно, а в какой-то легкости авторского текста так приятно и открыто обещающегося с читателем. Признаюсь, вначале эта открытость не была принята мною радушно, но когда произошел переход с похождений на психологию суждений, я автора весьма зауважала. Еще меня зацепило сильное внутреннее чувство географии: я никогда не была в Чехии и никогда не читала чешской литературы, так что эта книга открыла для меня целую страну, и открытие это было весьма ярким и приятным. Я очень не люблю войну и искусство, которое войной вдохновляется, поэтому та часть книги, что соприкасалась с военной тематикой, я приняла тяжело.
Эти то плюсы то минусы книги все побуждали меня, то поставить пять то четыре. В итоге я поняла, что на пять мне нравится автор, а книга все-таки на четыре, ибо под конец книги мне вспомнился эпизод в Симпсонах, когда Мардж спросила Лизу: «Отчего ты такая грустная? Опять умер кто-то из книжных персонажей?» Я никогда не переживала страдания героев так явственно как здесь. Неужто это плата за искренний смех в начале и середине книги?

Этот отзыв был предварительными впечатлениями от ноября 2022. В период с 27 по 29.02.2024, когда я закрыл этот пыльный гештальт юности, я добавил к нему несколько замечаний.
---
Вульгарная книжка. Кундера эксплуатирует один и тот же набор тем и приёмов, и кто читал одну его книгу, тот читал их все. Состав «Н.Л.Б.» такой: псевдофилософия и снобизм; телесность; рессентимент к русским [да, он упрямо называет совместную операцию стран Варшавского договора "русским вторжением"] и коммунизму; рефлексивность повествования, минимум действия; сомнительной адекватности (и почти формальные) сюжеты.

Как обычно, Кундера понимает свою основную аудиторию. Например, он никогда не рассказывает о резне в Пршерове (жертв там было больше, чем в событиях ПВ), потому что чехам напоминать неприглядные страницы - не комильфо (то ли дело рассказывать о вызывающе красивых ногах чешских женщин), а французам и прочим такое и подавно знать не надо, а вот плакать из книги в книгу про русский танк (который Кундера, небось, видел через щель одним глазком с расстояния 10 километров) - это всегда пожалуйста. Тут наш пан европейский интеллектуал щедр и словоохотлив как никогда.

Кстати, прочитал сейчас у одного умного человека золотые слова: "Ибо при немецкой оккупации в Чехословакии погибло 370 000 человек, а при подавлении Пражской весны 108 человек. И равнять их *****." (с)" Это лучший аргумент, почему Кундера, раз за разом рассказывающий европейской публике про ужасы 68 года, может засунуть свой рессентимент себе в карман и идти гулять.

[Как нормальный псевдо-интеллектуал, Кундера страдает словесным поносом и одновременно умственным запором, вследствие чего ему приходиться отчаянно тужиться, чтобы из любой ситуации, любого душевного движения, любой мелочи (например из того, какие в богатых и бедных домах унитазы!) выдавить философскую телегу, какое-нибудь обобщение (к примеру, желание Терезы опростать внутренности вплетено в навязанный ей автором невроз о душевном и телесном) и огорошить мир порцией эдаких сибаритских размышлений на голубом глазу (и нужно отдать должное - Кундера всегда оказывается сильнее сырого и вялого материала, из которого он строит свои тексты, поэтому ему всегда удаётся что-то из себя выдавить, - и в этой непривлекательной форме болтливости он как рыба в воде). И конечно, имеет место пароксизм удовольствия от собственного стиля (набоковский пёс улёгся у камина). Двойственность этого самолюбования в том, что читатель тут вторичен, но вместе с тем Кундера отчаянно разжёвывает свои мысли, чтобы, не дай Бог, не оказаться непонятным или непонятым, ведь тогда кто-то не оценит остроту его ума. Банальщина: попытка быть мудрецом среди прочих, и вместе с тем постоянные оглядки на толпу, потребность в слушателях. Смесь хутора с высокомерием, литературной хабалки с разговорами о высоком под бокал вина.]

[Вообще, Кундера - он в литературе как та отмытая, дорогая, начищенная до блеска, собранная и пересобранная хабалка, что постит фото из спортивных залов, из каких-то богатых отелей на лазурных берегах и т.д., пытаясь ослепить впечатлительных роскошью своего тела и жизни. Но стоит приглядеться и... ах, профессор Хиггинс, оставайтесь дома, игра не стоит свеч... Вот Кундера - то самое: за рафинированным стилем и показной игрой (сравните его, допустим, с Эрнстом Юнгером - небо и земля) в европейского интеллектуала, который может не относясь ни к чему всерьёз играть идеями, рассуждая о Боге, вагинах, искусстве и говне едва ли не на одной странице, скрывается обыкновенная хуторянская суть: он думает, что летает в эмпиреях, а на деле бултыхается в болотце общего морального упадка.] Воспринимать это всерьёз довольно трудно, к тому же это очень душно, поэтому приходится развлекать себя самому: прочитаешь очередной пустой диалог или нелепую телегу с грузинским или эстонским акцентом, с трагическими интонациями (отчаянно переигрывая) и пр. Короче, занимаешься чем угодно, кроме того, чем полагается добросовестному читателю, ибо материал не располагает. Кстати говоря, крайне уместно читать с эстонским акцентом ахинею про то, что целующиеся с незнакомцами чешки мучили этим «истомлённых плотью» советских солдат или вот этот известный отрывок : "Они, должно быть, чувствовали себя в Праге, как на планете, выдуманной писателями-фантастами, на планете невообразимо элегантных женщин, которые демонстративно выражали свое презрение, вышагивая на длинных красивых ногах, каких не увидишь в России последние пять или шесть столетий", - и прочий "колорит".
[Кстати про "фантастически красивые ноги". Раз уж представился случай - скажу. Есть какая-то историческая ирония в том, что Прага стала одной из "порно столиц" мира. И не то чтобы чешские "леди обочин" были особенно привлекательны - просто блуд всегда неразборчив, ибо его носитель не уважает себя. И вот в свете этого факта - чем именно пытается козырять Милан К. - я решительно отказываюсь понимать.]

[А ещё я понял, как легко блудословить (не очень изящная замена ругательству). Сколь просто было Кундере написать, что мы обижали литовцев с поляками - две строчки: несколько движений рукой, пара движений зрачков, несколько секунд чтения, - а тебе, чтобы оценить это, нужно поднять большой исторический пласт (Великое княжество Литовское и мы, ВКЛ и Речь Посполитая, мы и Речь Посполитая), найти адекватные (не ролики Михаила З. или видео из серии "история за 8 минут") источники; но даже прочесть хорошую книжку по одной из этих тем - это трудо- и времязатратно. Зато вот - чешское быдло плюнуло на палец и за 5 секунд вывело на странице... Но вообще, чхать на тех, кто пытается навязать тебе комплекс вины и лишить тебя гордости. Нет ничего мельче и подлее самооскопления. Поэтому излишеством было тратить даже это малое количество слов.]

Вообще, этот обзор нужно назвать «Почему Кундера быдло?». Это, бают, сказал Бродский. Во время оно он так офигел от полётов мысли К., что назвал последнего "глупым чешским быдло". Ну а кто мы все такие, чтобы спорить с Иосифом Александровичем в этом вопросе. Но ближе к делу. Представьте человека, который чтобы показать свою принадлежность к французам, начинает носить береты и шарфы. Кундера такой человек от мира литературы. Ему важно показать, что он интеллектуал высокого пошиба, что он в потоке европейской культуры, европейской свободы. Возможно, он мечтал, он вожделел писать о говне с точки зрения христианства (если вас когда-то интересовала эта тема), о сексе, чтобы было много, много секса [ну, справедливости ради, секса в книге не так много, просто эпатажность некоторых сцен вынуждает воспринимать сию тему как-то преувеличенно, ну и по блудливой французской традиции - без любовницы и жизнь не та], до тошноты, до отвала, до неприятной отрыжки, он хотел вести эти фривольные разговоры, беседовать с интеллектуалами на любые темы, но злые коммунисты не давали ему. Душил его, значит, соцреализм проклятущий. И вот он дорвался... Вырвался к этому лёгкому французскому флёру, где можно троллить читателя интеллектуальными выкладками (то есть нескончаемым потоком бреда) и вести ни к чему не обязывающие философские рассуждения о говне. Но ещё долго снились ему советские танки и лично сын Сталина... [Кстати, из-за явного душка клеветы я поинтересовался, как умер Яков Джугашвили. Версия же Кундеры оказалась из разряда "кто о чём, а вшивый о бане", то есть о говне и унитазах. Но проблема шире сына Сталина - во многих эпизодах я чувствую недоверие к рассказчику, к его трактовке событий, к тому, какие мотивации он вкладывает в умы участников исторических событий, к мелочам, которые он описывает. Проверить выкладки Кундеры трудно, но прохладное прикосновение лапши к ушам напрягает.] И он писал, писал в пику им. Каждым своим словом он пытался показать, что он свой в Европе и чужд ужасным русским с их коммунизмом. Но сказать ему было нечего, поэтому он поучал своих читателей, он душил их рассуждениями обо всём на свете (Ницше, «лёгкость-тяжесть», семантическая река, культура - высасывая из пальца любой повод, чтобы поговорить) в режиме нон-стоп, изредка заставляя своих картонных персонажей дёргать ручками; он выдумывал абсурдные сюжеты на тему заведомо девиантных, нравственно-низких, упаднических отношений мужчин и женщин, не заботясь об их адекватности; он думал, что его герои сложны, а они только глупы и нелепы (Томаш, который устанавливает расписание для любовниц, чтобы не спать с ними в одной кровати, Томаш, который, перебарывая себя, семь лет изменял жене, употребляя алкоголь, чтобы спать с любовницами: он к ним «с обожанием, но с отторжением»), как глупы и нелепы их проблемы, их философия, их деятельность, как нелеп, жалок и смешон сам рассказ о них; рассказ, который суть гладенькие блёклые предложения, в которых изредка всплывают неплохие образы и сравнения, создающие иллюзию, что эта занудная жвачка красива [да и то не всегда. В чём, например, суть сравнения: "Собор был пуст, как спортивный зал"? Пустота - это отличительный признак спортивного зала? Но любой зал бывает пуст. Или он хотел сказать, что религией и физическими упражнениями мало интересуются? Или что советские коммунисты, не дай Бог, не давали чехам молиться и заниматься спортом?]. И вот поэтому Кундера быдло и пошляк, потому что его творчество основывается на вульгарных мотивах и пошлости, а по сути - претенциозная пустота с нотками вековой обиды.

[И да, я вижу все эти пересечения в жизни 4-х героев, примерно понимаю чередование "тяжести" и "лёгкости" в их судьбах, жизнь в зависимости от каких-то травм с безуспешными попыткой разрешить их через других, а сопрягая сову с глобусом, я даже вижу авторские параллели между тараканами героев и "пражской весной", но видение всего этого не открывает мне каких-то важных смыслов, а общая шизоидность истории лишь утомляет.

И самое главное: не будьте как Томаш - мойте голову.]