Испанский плутовской роман

Это произведение анонимно и совсем невелико по объему, но стало первой значительной вехой в развитии такого жанра, как плутовской роман, столько популярный именно в испанской литературе. Ласаро от рождения нечего было ловить в жизни. Отец погиб на войне, мать сошлась с мавром, сами чуть богаче, чем церковные мыши. На что можно было надеяться? Но мальчик родился под счастливой звездой. Он, переходя от хозяина к хозяину, приобретал самое важное - жизненный опыт. И такие уроки не прошли зря. Ласаро становится городским глашатаем при казенном учреждении, женится на женщине не сильно тяжелого поведения, на супружескую неверность которой Ласарильо (которого теперь уже величают Ласарем) не обращает внимания. Роман полон маленьких смешных историй и анекдотов, в начале которых Ласарильо находится в тяжелой ситуации, но в конце концов выходит победителем. Ему не страшны и скупость священника, и мнимое богатство разорившегося дворянина, и жадность слепца. Ласарильо на всё найдет свой ответ!

Титульный лист первого издания

Считается, что жанр пикарески, или плутовского романа, возник в противовес роману рыцарскому. Это как бы рыцарский роман навыворот: вместо идальгос «без страха и упрека» в нем действуют пикарос (плуты, мошенники, пройдохи с самых низов), которые и страх испытывают, и поводов упрекнуть коих более чем достаточно. И хотя сам жанр в чистом виде зачах к концу XVII века, его элементы постоянно появлялись в литературе и впредь, с успехом используются и до сих пор. Есть мнение, что противопоставление плутовского и рыцарского романов породило более мощное противостояние романтизма с реализмом, причем предтечей реализма была именно пикареска. Роман Кеведо — классический образец жанра, хотя и не первый. Правда автор пошел дальше «Ласарильо с берегов Тормеса» или «Гусмана де Альфараче», дань которым воздает в виде аллюзий, и создал не просто забавную пародию, но также попытался понять природу явления и ответить на вопрос, есть ли выход. Пабло, который на самом деле никакой не дон, а сын цирюльника и вора с колдуньей и «восстановителиней девственности», стал таким, каким стал, отнюдь не благодаря дурной наследственности. Он бы и рад получить образование, чтобы стать доном не только по прозвищу, да учителя все время попадаются такие, что выбора нет — приходится осваивать ремесло пикаро. Иначе как защититься от таковых, ведь других-то на поверку и нет?

После этого мы не должны удивляться, что с такими наставниками все мы бредем отнюдь не по прямой дороге.

Пабло пытается ладить со всеми, по ходу дела перенимая профессиональные секреты воров, мошенников, нищих, шулеров, бродячих комедиантов. И этой наукой овладевает успешнее, чем университетской, что все равно не оберегает его ни от побоев и увечий, ни от надувательств со стороны друзей и подружек. Так что восхваление его сверхпронырливости и представление «примером бродяг и зерцалом мошенников» — такая же ирония, как и именование «доном». «История жизни пройдохи…» — настоящая сатира на общество в целом с яркими метафоричными характеристиками, обилием гротеска и язвительными вставками, вроде «Прагматики разоблачительной против поэтов скудоумных, многоречивых и лишенных изюминки», типологии «монастырских любовников», рецептов написания комедий или разоблачения нищенских и шулерских трюков. Но еще больше здесь откровенной мерзости и тупого юмора, которые герой постоянно претерпевает и всячески пытается извлечь из них пользу. Автор как бы спрашивает, согласен ли читатель жить в подобном мире, но выхода не видит. Вряд ли будет лучше за границей, куда в итоге отправляется Пабло, чем и заканчивается пикареска.

Обернулось, однако, все это к худшему, ибо никогда не исправит своей участи тот, кто меняет место и не меняет своего образа жизни и своих привычек.

Смешно ли это все? Пожалуй, нет. Хотя в то время наверняка имело шумный успех у толпы, с учетом общего состояния «дерьмоюмора», нашедшего отражение в произведении. Видимо, блатная романтика близка и понятна в любом обществе недоразвитого абсолютизма. Недаром ведь святая инквизиция внесла книгу в список предназначенных к сожжению, а Франсиско де Кеведо признан классиком средневековой испанской литературы, как и его современники и друзья Сервантес и Лопе де Вега. И неспроста ведь так увлеченно изучал его творчество некий Роберт Джордан, еще до того как сменил профессорскую деятельность на подрывную. Не потому ли, что один из «наставников» Пабло именовался дон Торибио Родригес Вальехо Гомес де Ампуэро-и-Хордан?

О, сколько нам открытий чудных сулит не сильно известная испанская литература XVII века! И хотя ноги этого романа растут из века предыдущего, т.е 15, далее они простираются уже из века в век, аж до нашего сегодня. Да, мои дорогие книгочеи-сочитатели, конечно же речь идет о Докторе Фаусте. Только вот угевары он отнюдь не главный персонаж. Поскольку роман абсолютно отрывной и хулиганский , то некому Алхимику, условно назовем его Фауст, суждено лишь увидеть , что тщательно окучиваемый им для собственных нужд Бес благополучно сбежал. Ну и далее судьба этого Алхимика не завидна и пусть она больше никого не волнует, кроме кучи приятелей ого, которого пытались держать в маринаде. О, как опасно выпускать из сосудов всякую каку! Но если вы студент, то вам и сам черт не брат. Студенты , они такие! Очень любят совать нос,куда не надо. Ну, или свяжутся с какой-нибудь дамочкой с низкой социальной ответственностью. .А дальше освобожденный Бес в благодарность не только от испанской Мадам Грицацуевой спасет, но и подарит бесплатный тур по всей Reino de España. Але-оп! Перед нашим героем, ну и перед нами, естественно, не без помощи Луиса Велеса де Гевары, до этого весьма успешно подвизавшегося на почве драматургии, разворачивается настоящая панорама жизни иберийского Золотого века Да уж. Золото "с розоватых брабантских манжет " даже не сыплется, а льется ручьями. С одной стороны творение Гевары - типичный плутовской роман. С одним "но": в роли традиционного мошенника и озорника, т.наз. пикаро, выступает отнюдь не студент Клеофас, он здесь лишь зритель, а тот самый Хромой Бес. Он же именуемый Ренфас и Асмодей. Короче, василиск и аспид, матерщинник и крамольник. Хотя с виду никогда не скажешь. Вот вам еще один пример того, что в мужчине рост отнюдь не главное. Ну так вот этот самый товарищ решил показать студиозусу , что век-то , значит, который в народе испанском Золотым называют, он с изнанки от золота далек, как Луна от Земли. , а по своему содержанию весьма близок к филиалу Преисподней. Дон Луис Велес де Гевара, и сам по себе был еще тот сеньор. Биография у него, надо сказать, весьма примечательная. и прежде, чем засесть за писание своих пьес, коих он написал аж 400(!) штук,он где только не шатался и у кого только не служил. Прозу он ни до , ни после этого романа более не писал, ибо через три года после окончания этого своего детища почил в Бозе, в возрасте достаточно почтенном по тем временам - 65 лет. Проза,она конечно везде проза, однако ж, перо. верное жанру сценического исксства, продолжало творить в традиционном для руки его держащем стиле. Отсюда -то. что весь роман пстроен по принципу диалогов между Клефасом и Бесом. студиозус спрашивает, Бес разъясняет ху из кто и чего в данный момент делает. Видят они, надо сказать, много чего интересного и пикантного.Потом вот это все безобразие детально опишет один немецкий профессор, а русский курчавый гений очень точно переведет:

На жертву прихоти моей Гляжу, упившись наслажденьем, С неодолимым отвращеньем: Так безрасчетный дуралей, Вотще решась на злое дело, Зарезав нищего в лесу, Бранит ободранное тело; — Так на продажную красу, Насытясь ею торопливо, Разврат косится боязливо…

Кстати, этот самый хромой Бес дона Луиса оказался таким популярным, что спустя полвека по его мотивам Рене Лесаж написал французскую версию. А дальше уже и не понять, что служило основой для многочисленных музыкальных и прочих вариаций, то ли испанский роман, то ли французский. Правда, переводчики на русский очень сетовали на трудности перевода, ибо в книге бездна непереводимых испанских выражений.Ну, мы все с вами все поняли, да? Читать/ не читать Весьма рекомендую познакомиться. Читается и слушается довольно таки легко. Много юмора. Но необходимо учитывать время написания. Как никак - литературный памятник.