Сравнительные жизнеописания. Полное издание в одном томе

Совет поспеш­ный нас ведет доро­гой зла. -(Софокл).

Глав­ная при­чи­на кро­во­жад­но­сти тиран­нов — это тру­сость, тогда как источ­ник доб­ро­же­ла­тель­ства и спо­кой­ст­вия — отва­га, чуж­дая подо­зри­тель­но­сти. Вот и сре­ди живот­ных хуже все­го под­да­ют­ся при­ру­че­нию роб­кие и трус­ли­вые, а бла­го­род­ные — сме­лы и пото­му довер­чи­вы и не бегут от чело­ве­че­ской лас­ки.

Родит­ся в Пер­сии малень­кая птич­ка, у кото­рой во внут­рен­но­стях нет ника­ких нечи­стот, но один толь­ко жир, и поэто­му все счи­та­ют, что она пита­ет­ся лишь вет­ром и росой. Назва­ние ее — рин­так.

Если в первую оче­редь ты дума­ешь о соб­ст­вен­ной без­опас­но­сти и глав­ную зада­чу свою видишь в том, чтобы избег­нуть каких бы то ни было потерь, тогда уж оста­вай­ся луч­ше все­го дома...

Он [Арта­к­серк­с] с оди­на­ко­вой обхо­ди­тель­но­стью и бла­го­же­ла­тель­но­стью и при­ни­мал подар­ки, и сам ода­ри­вал дру­гих, и не было дара настоль­ко мало­го и незна­чи­тель­но­го, чтобы царь не при­нял его с удо­воль­ст­ви­ем. Как-то раз некий Омис под­нес ему гра­нат — один, но необы­чай­но круп­ный, и царь вос­клик­нул: «Кля­нусь Мит­рой, доверь­те это­му чело­ве­ку город — и вы огля­нуть­ся не успе­е­те, как он пре­вра­тит вам его из мало­го в вели­кий!»

Он [Лукулл] собрал мно­же­ство пре­крас­ных руко­пи­сей и в поль­зо­ва­нии ими про­яв­лял еще боль­ше бла­го­род­ной щед­ро­сти, чем при самом их при­об­ре­те­нии, пре­до­став­ляя свои кни­го­хра­ни­ли­ща всем желаю­щим.

В состя­за­ни­ях на государ­ст­вен­ном попри­ще — ничуть не мень­ше, чем в гим­на­сии, — тот­час обна­ру­жи­ва­ет­ся, если бор­ца покида­ют моло­дые силы.

Гово­рят, что и Цице­рон луч­ше про­вел бы свою ста­рость, уйди он на покой после победы над Кати­ли­ной, и Сци­пи­он — если бы он, при­ба­вив к Кар­фа­ге­ну Нуман­цию, на этом и оста­но­вил­ся. Поис­ти­не, и в государ­ст­вен­ной дея­тель­но­сти есть свой круг побед, и когда он завер­шен, пора кон­чать.

Никто не пови­ну­ет­ся при­ка­зу с такой готов­но­стью, как тот, кто сми­рён судь­бою.

А вот Пла­тон, уми­рая, вос­хва­лял сво­его гения и свою судь­бу за то, что, во-пер­вых, родил­ся чело­ве­ком, во-вто­рых, элли­ном, а не вар­ва­ром и не бес­сло­вес­ным живот­ным, а так­же и за то, что жить ему при­шлось во вре­ме­на Сокра­та.