Песни царства "Я"

Тот, кто отбросил мир, сравнил его с желтой пылью.
Твое тело подобно ране, а сам ты подобен сумасшедшему.
Весь этот мир - попавшая в тебя желтая стрела.
Желтая стрела, поезд, на котором ты едешь к разрушенному мосту.

Нормальный пассажир никогда не рассматривает себя в качестве пассажира. Поэтому если ты это знаешь, ты уже не пассажир. Им никогда не придет в голову, что с этого поезда можно сойти. Для них ничего, кроме поезда, просто нет.

Страх всегда притягивает именно то, чего ты боишься. А если ты ничего не боишься, ты становишься невидим. Лучшая маскировка – это безразличие. Если ты по-настоящему безразличен, никто из тех, кто может причинить тебе зло, про тебя просто не вспомнит и не подумает.

Опьянение по своей природе безлико и космополитично.

у Барболина на лице на миг отобразилось одно из тех чувств, которые так любили запечатлевать русские художники девятнадцатого века, создавая народные типы - что вот есть где-то большой и загадочный мир, и столько в нём непонятного и влекущего, и не то что всерьёз надеешься когда-нибудь туда попасть, а просто тянет иногда помечтать о несбыточном.

Представьте себе, что все, что может дать прекрасная женщина, составляет сто процентов. Так вот, девяносто процентов она дарит в тот момент, когда просто ее видишь, а остальное, из-за чего идет весь тысячелетний торг, – всего лишь крохотный остаток.

Его левый глаз был чуть сощурен и выражал очень ясную и одновременно неизмеримо сложную гамму чувств, среди которых были смешанные в строгой пропорции жизнелюбие, сила, здоровая любовь к детям, моральная поддержка американского автомобилестроения в его нелегкой схватке с Японией, признание прав сексуальных меньшинств, легкая ирония по поводу феминизма и спокойное осознание того, что демократия и иудео-христианские ценности в конце концов обязательно победят все зло в этом мире.

Главная задача рекламы − это показывать людям других людей, которые сумели обмануться и найти счастье в обладании материальными объектами. На самом деле такие обманувшиеся живут только в клипах.

"У неё очень интересные взаимоотношения с реальностью"

Мы носим в себе источник всего, что только может быть, а будет ли - зависит от нас, от того, как мы распорядимся этим источником.

Мне было грустно от абсолютной недостижимости ее красоты; я знал, что к ней так же бессмысленно тянуться вожделеющими руками, как пытаться зачерпнуть закат кухонным ведром.

- Вот раз полетела экспедиция на Луну, - говорил он в темноте. - Летят, летят. Почти подлетают. И вдруг открывается люк, и входят какие-то люди в белых халатах. Космонавты говорят: "Мы на Луну летим!" А эти, в белых халатах: "Хорошо-хорошо. Волноваться только не надо. Сейчас укольчик сделаем..."

- Я бы обратил внимание, - прокашлявшись, сказал Тимуру Тимуровичу полковник Смирнов, - на четко выраженный фаллический характер того, что пациенту постоянно мерещится х...й. Заметили? То антенна, то ракета, то Останкинская телебашня.

- Вы, военные, слишком прямолинейны, - отозвался Тимур Тимурович. - Не все так просто. Как говорится, умом Россию не понять - но и к сексуальному неврозу тоже не свести.

Там было о потоке времени, который размывает стену настоящего, и на ней появляются всё новые и новые узоры, часть которых мы называем прошлым. Память уверяет нас, что вчерашний день действительно был, но как знать, не появилась ли вся эта память с первым утренним лучом?

В углу тихонько трещал маленький белый холодильник, на дверце которого, как бы компенсируя очевидное отсутствие мяса внутри, помещался плакат с голым по пояс Сильвестром Сталлоне.