Оно. Том 2

Так ускользает кошмар от человека, только что проснувшегося в холодном поту и тяжело дышащего; он ощущает свое тело и осматривается, чтобы удостовериться, что ничего страшного не происходит, и вскоре полностью абстрагируется от сна. Кошмар понемногу оставляет его в тот момент, когда ноги его коснутся пола, рассеивается, когда он примет душ и разотрется полотенцем, а к концу завтрака и вовсе улетучивается.., до следующего раза, когда, снова охваченный кошмаром, он вспоминает все.

Умение предавать забвению трагедии и несчастья в Дерри граничило с искусством...

Он пришел к заключению, что вера и сила взаимозаменяемы, равноценны. Была ли даже проще окончательная истина? Что никакой акт веры невозможен до тех пор, пока тебя грубо не втолкнули в самую суть вещей, как новорожденного младенца без парашюта выпускают в небо из материнского лона? Когда ты падаешь, тебя заставляют верить в парашют, в существование, не так ли? Дернуть кольцо, когда ты упал - вот и все, что тут можно придумать.

... женатые люди, как бы ни были они заняты, узнают друг о друге почти все. И даже если им надоедает и они перестают слушать, они все равно впитывают это - осмотически.

Может быть, подумалось ему, таких вещей, как плохие или хорошие друзья, просто не существует, а друзья всегда просто друзья — те люди, которые стоят с тобой рядом плечо к плечу в трудную минуту и готовы помочь. Наверное, они всегда стоят того, чтобы за них беспокоиться и жить ради них, может быть, даже умереть за них, если понадобится. Не хорошие друзья. И не плохие друзья. Просто те люди, кого тебе хочется видеть, кто занимает место в твоем сердце.

Эдди закрыл глаза, думая, как закончить фразу, и, пока думал об этом, умер.

Я никогда больше не захочу здесь играть.

Может быть, таких вещей, как плохие или хорошие друзья, просто не существует, а друзья всегда просто друзья - те люди, которые стоят рядом с тобой плечо к плечу в трудную минуту и готовы помочь. Наверное, они всегда стоят того, чтобы за них беспокоиться и жить ради них, может быть, даже умереть за них, если понадобится. Не хорошие друзья. И не плохие друзья. Протсо те люди, кого тебе хочется видеть, кто занимает место в твоём сердце.

В углу доски - антивоенная карикатура. И вдруг - это получилось как-то само собой - его пальцы достают ручку из нагрудного кармана, и он пишет на этой карикатуре: "Если литература и политика действительно станут когда-нибудь взаимозаменяемыми, я убью себя, потому что не буду знать, что делать. Политика, видите ли, всегда меняется. Литература - никогда. - И, подумав, добавляет, не сдержавшись: - Я думаю, вы должны многому учиться".

Он подумал, что захочет ее снова к утру, и снова пришло чувство вины, но оно сглаживалось оправданием, что Одра через океан отсюда. «Опусти еще один пятицентовик в автомат, - подумал он. – Эта мелодия называется «То, о чем она не знает, не причинит ей боль». Но где-то болит. В пространстве между людьми, может быть.

Вот тебе нож и вилка, друг мой: иди посмотри, что ты можешь разрезать ими.

...иногда, когда человек проводит жизнь, не доверяя другим и не вызывая доверия у них, одинокий (или потерянный), то есть сам по себе, он может найти друга или возлюбленного и жить для этого человека так же, как собака живет для своего хозяина.

– Скажи своим друзьям, что я последний из умирающей расы, – сказал он ухмыляясь и спустился за ней по ступенькам крыльца. – Я единственный уцелел на погибшей планете. Я пришел сожрать всех женщин.., и изнасиловать всех мужчин.., и научиться делать мятные жвачки! И танцевать твист!

«Дурачество всегда помогает, когда попадаешь в странные ситуации»

Они могли бы хоть каждый день делать перманент и все равно оставались парой самодовольных говняшек.

По-настоящему он не любит ее, но готов ради нее горы свернуть.

...дом – это место, где тебя всегда должны принимать, когда ты идешь туда. Увы, это также место, откуда тебя не хотят выпускать.

Бев почувствовала себя в безопасности, защищенной <...> Это чувство защищенности трудно определить, до она и не пыталась, хотя много позже узнала источник его силы: она была с мужчиной, который бы умер за нее без колебаний.

Нельзя сразу перестать быть ребенком <...> Ребенок просто выходит из тебя, как воздух из шины.