Книги в огне

Скотленд-Ярд выяснил цифру ставших добычей воров древних карт и планов из европейских хранилищ: четыре с половиной тысячи! Между тем один-единственный лист из подобной коллекции «хорошего происхождения» может стоить до 10000 фунтов стерлингов. Похитители карт, или «map rippers», маскируются под чудаков-профессоров, немного нелепых в своих чересчур просторных плащах, но любой такой «ученый» ловко управляется с резаком, по частям расхищая национальное достояние, — как, например, Питер Беллвуд из Лидса. Или, того хуже, торговец старинными картами Джилберт Блэнд, который усовершенствовал искусство декупажа, доведя его до степени конвейерного производства, трудясь в библиотеках Соединенных Штатов, Канады и, по всей вероятности, Европы.

Стивен Блумберг за двадцать лет сумел украсить свой интерьер 23 600 томами, нанеся ущерб 286 публичным, частным и университетским хранилищам документов 45 американских штатов и двух провинций Канады. На промысел он чаще всего выходил ночью, как обычный вор, впрочем, именно этим промыслом он и жил, — хотя порой не гнушался и рабочими часами, тратя их на замену библиотечных штампов своими. Вот почему он в день ареста проглотил свою резиновую печать. Имущество возвращали владельцам, если его удавалось опознать, но в большинстве случаев грабитель успевал вытравить или выскрести экслибрисы, и в конце концов его удивительные трофеи были проданы на крупном аукционе, проведенном под покровительством ФБР в начале 90-х гг.

Хорошо организованные профессионалы используют доступные посетителям библиотек собрания редких книг для удовлетворения постоянно возрастающего спроса на них. Спрос этот все меньше и меньше подавляется стыдом, а развитие коммуникаций способствует его удовлетворению: двум испанцам, священнику и преподавателю, удалось похитить у епархии Заморы четыреста шестьдесят шесть ценных изданий и всего за два года (1994–1996 гг.) перепродать их организациям и коллекционерам из Сан-Франциско, Милана, Боготы и Парижа, а из мантуанской «Терезианы» во время ремонтных работ 2001 г. пропало полтысячи старинных изданий. Из двухсот шестидесяти известных на сегодня экземпляров книги Коперника «De revolutionibus orbium celestum» многие постоянно разыскиваются Интерполом (в 2002 г., скажем, таких было семь), а у Федерального бюро расследований США точно так же находятся в розыске сорок девять древних китайских книг (иные старше тысячи лет), украденных неизвестно когда одним или несколькими знатоками в Гарвардской библиотеке. Знаменитый труд Везалия «De humani corporis fabrica» (издание 1552 г.), похищенный из Колледжа Церкви Христовой в 1995 г., внезапно всплыл, причем совсем недавно, в библиотеке стоматологического факультета в Ниигате (Япония), будучи принесен в дар этому хранилищу. Оксфорд поднял скандал, требуя вернуть книгу, но, поскольку она за прошедшее время успела пройти через руки пяти или шести почтеннейших книготорговцев Англии и Америки, в том числе через аукционный дом «Сотби», дело было отнесено к категории особых случаев. Вор оказался специалистом по музыке барокко, работавшим на ВВС и регулярно читавшим лекции в университете, два года он провел в тюрьме — может быть, совершенствуя там свою латынь.

...исследование проведено в 1992 г. специализированным отделом британской полиции. Единственной возможностью узнать точно, существует ли на самом деле книга, «отсутствующая на месте», не поставили ли ее случайно на другую полку, была бы полная инвентаризация фондов... Отсутствие книг в библиотеках подтверждено в 4,4 % случаев: это 8 800000 изданий ...в библиотеках с количеством книг менее 10000 томов цифра потерь ниже — 1,9 % ... тенденция в целом усиливается, если речь идет об изданиях, приобретенных в течение последнего года, и что чаще воруют литературу, которая относится к категории non-fiction.
Список предпочтений книжных воров в Объединенном Королевстве выглядит так: на первом месте — работы, посвященные сексу, далее идут по нисходящей телепатия, иностранные языки, черная магия, музыка, литература и искусство. В отличие от больших городов, где вперед выходит секс, в маленьких больше всего интереса проявляется к черной магии.

Джон Бэгфорд (1650–1716), обувщик, библиофил, основатель Общества антикваров, всю жизнь провел, рыская по библиотекам Англии и вырывая из старинных книг титульные страницы. Всего таким образом было изуродовано 3355 изданий. Он намеревался издать ученый труд, но так и не сделал этого, успел только изготовить проспект под названием «Искусство книгопечатания», который и распространял в 1707 г. В его коллекции были собраны фронтисписы всех изданий Цицерона, опубликованных в 1606 г., Овидия, Боккаччо, Свифта и Пипса.... Этот концентрат собрания редких книг был переплетен в сотню инфолио, которые, несмотря ни на что, составляют теперь предмет гордости Британской библиотеки и одновременно предмет серьезных научных исследований.
Такая огромная любовь к книге быстро снискала Бэгфорду толпу конкурентов. Один из них, Джозеф Эймс (1689–1759) опубликовал в 1749 г. труд под названием «Типографские редкости», в котором с гордостью сообщил: «Готовя сию работу, я предпочел пользоваться не каталогами, а самими изданиями» — и действительно, им было изъято из томов до 10 428 особенно понравившихся ему фрагментов книг, опубликованных между 1474 и 1700 г.

На «Титанике» было две библиотеки. Библиотека первого класса располагалась на палубе «А», оформили ее в стиле Людовика XV, в соответствии с деталями, позаимствованными в Версальском дворце. Книги были взяты на борт в Саутгемптоне, и известно, что в их число входило собрание книжного клуба «Тайм Лайбрери». Именно среди этих книг находилась работа Мэри Джонстон 1899 г. «The Old Dominion», в которой содержались истории совершенных в Лондоне побегов — уцелевший при столкновении с айсбергом полковник рассказывал, что прочел ее и вернул в библиотеку за несколько часов до катастрофы. Во втором классе, на палубе «С» тоже была библиотека площадью двенадцать на восемнадцать метров, обшитая кленом и оформленная в колониальном стиле. Мебель была красного дерева, книги стояли в шкафах со стеклянными дверцами вдоль одной из стен.

Почтовый корабль «Альбион» стал в 1819 г. «первым торговым судном, располагавшим библиотекой». Значит, это и была первая погибшая в море библиотека (в апреле 1822 г. во время шторма у берегов Ирландии). Библиотека Лаперуза на борту «Буссоли» насчитывала сто девятнадцать названий: здесь имелись описания путешествий Кука, Джона Хаукесворта, научные труды, — и все это вдруг «исчезло без следа в синей бездне». Это кораблекрушение долго оставалось настолько таинственным, что еще много лет будоражило умы в XIX в. Вспоминают и происшествие с «Пикоком», шлюпом, разломившимся надвое 18 июля 1841 г. и имевшим на борту, кроме экипажа, коллекцию из ста пятидесяти научных трудов, «могилой которым, словно морякам, стала пучина».

3 февраля 2003 г. всего за сорок минут погибли в пламени шестьсот стендов Книжной ярмарки в Калькутте. Две трети участников были мелкими издателями, которые, взяв денег в долг, приехали в Калькутту со всей своей продукцией, потому что ярмарка давала надежду реализовать здесь половину торгового оборота, чего в иных условиях было не сделать, ибо в стране плохо с книжными магазинами. Из всех, кто участвовал в ярмарке, только двадцать два британских издателя позаботились о страховке от пожара. Они создали фонд, чтобы прийти на помощь другим.

8 февраля 1951 г. один студент, которому ужасно не хотелось идти в армию, дождался обеденного часа и бросил горящую спичку в корзину с бумагами одного из помещений административного здания в столице штата Мичиган, Лансинге. Комната, где был совершен поджог, находилась на седьмом этаже, в ней был собран архив, состоявший из папок с документами. Пожар вспыхнул сразу и длился пятнадцать часов, чтобы его усмирить пожарные выливали по 6000 галлонов воды в минуту. Мичиганская библиотека была расположена на первом этаже горевшего здания, ее хранилище — в подвале. Было уничтожено 22 400 книг, для которых до того не существовало ни малейшей угрозы огня.

Землетрясение 18 апреля 1906 г. полностью уничтожило новую библиотеку новенького и очень красивого Стэнфордского университета, выстроенную «без спросу», то есть ее проект не был показан ни основателю университета, ни главному библиотекарю, ни главному хранителю. Сразу после этого несчастья в Сан-Франциско случился быстро распространившийся пожар, который прозвали «ham end eggs fire»[70], потому что он застиг население за завтраком. Жертвой пламени тогда стали двести тысяч книг публичной библиотеки. Но три четверти подземных толчков приводят лишь к тому, что книги, на беду служащих, пулей вылетают с полок. Так, например, после такого толчка 1971 г. в Сан-Фернандо в Калифорнийском университете (Нортридж) пришлось расставлять по местам шестьсот тысяч томов, а двадцать тысяч — заново переплетать.

В ночь на 24 января 1904 г. огонь уничтожил Национальную и Университетскую библиотеку Турина.
Причину пожара выяснить так и не удалось: «снова обвиняли электропроводку, говоря об очередном коротком замыкании», но похоже, что все выключатели находились в нерабочем положении. Знаменитый архив уже пострадал от бедствия в 1659 г., но с тех пор он сказочно разбогател. Тем не менее «каталоги… вели недобросовестно». И все же мы знаем, что накануне трагедии в библиотеке насчитывалось 38 залов; 1095 инкунабул, в числе которых «Роман о Ланселоте Озерном» в трех ин-фолио на пергаментной бумаге, выпущенный одним из первых французских издателей Антуаном Вераром (Париж, 1491); 10 321 гравюра; 1500 альдин[69]; 621 гебраика, 4138 манускриптов, включая четыре «Романа о розе» XIV в. и один XV в. — «Бродячий рыцарь» маркиза де Салюса, украшенный миниатюрами, которые приписываются Пизанелло; а главное — часослов Жана, герцога Беррийского, книга большого формата, предназначенная для чтения на клиросе, с семью цветными иллюстрациями работы, скорее всего, братьев Ван Эйков, и превратившаяся теперь «в три закопченных корочки». То, что спасли, принялись реставрировать: кожа начала гнить и работа с применением желатина предстояла тонкая. Она продолжилась бы лечением с помощью пара и коллодия, но при следующем пожаре манускрипты стали «просто массой клетчатки». В то же время появились сообщения, что в Ватикане используют «весьма чуткие электрические приборы, которые звонком могут предупредить самого префекта о малейшем подъеме температуры на полках». Пример, достойный подражания.

Когда в 1865 г. библиотека Offor была выставлена на аукцион Sotheby&Wilkinson, в доме, куда ее поместили, начался пожар. Строение выгорело, от тесно составленных на полках книг остались только страницы овальной формы в рамке из угля. Тем не менее нашелся человек, который приобрел выдержавшие тяжкое испытание страницы за несколько гиней, и годом позже тысяча книг из этой коллекции, обрезанных и переплетенных у господ Puttick&Simpson, была предложена любителям на торгах. В том же пожаре полностью погибли семнадцать тысяч томов коллекции Хумбольдта, срок страхового полиса на которую истек в полдень того рокового дня.

Так, рукопись «Беовульфа», первой написанной по-английски поэмы, не погибшей при «чистках» Генриха VIII, была обозначена шифром «Vitellius A-XV», что означало «пятнадцатая книга первого стеллажа под бюстом Вителлия». Эта история битвы с чудовищами, переплетенная в кожу, вышла из огня с обугленными обрезами и была присоединена к жалким останкам коллекции, размещенным в Британском музее в 1753 г., что не помешало ей медленно разрушаться и дальше, вплоть до 1845 г., в конце концов две тысячи букв из текста «Беовульфа» оказались безвозвратно утрачены.

Исландец Арне Магнуссон родился в 1663 г. В шесть лет он уже знал латынь, в десять — греческий. Несомненно, к 1683 г., когда он приехал в Копенгагенский университет, им была уже собрана прекрасная библиотека, и король Дании возложил на Арне миссию: вернуться на родину, чтобы затем «пополнить Нашу Личную Библиотеку редкими и старинными манускриптами», но океан на обратном пути поглотил результаты этой первой миссии. Надо сказать, что для библиофилов XVII в. Исландия была кладезем средневековых манускриптов, вот только находились они после Реформы и начала книгопечатания в ужасающем состоянии. Вырванные из них страницы использовались как стельки в обуви, как детали одежды, как бумага для портновских выкроек, а украшенный миниатюрами пергамент брали для обложек современных печатных книжек. И все-таки Арне Магнуссону удалось по крохам восстановить все книги и привезти десять лет спустя в Копенгаген внушительную коллекцию, которую он сохранил для себя. Когда вспыхнул пожар 1728 г., спаливший полгорода, его дом, как и многие, сгорел, естественно, с большей частью великолепной библиотеки. Магнуссон был так уверен, что будет защищен мерами, предпринятыми муниципалитетом, что сам не предпринял ровно ничего. И хватило тридцати минут, чтобы уничтожить «книги, которых уже не найти нигде в мире». Хозяин сгоревшей сокровищницы заболел и вскоре умер.

Грандиозный лондонский пожар 1666 г. быстро расправился с библиотеками, вставшими на его пути. «Flame, where are you going, quo vadis?». Книжники Патер-Ностер-Роу предусмотрительно упрятали свои сокровища в крипте собора Святого Павла, но огонь нашел их и там, нашел и не оставил от них и следа. Местонахождение Патер-Ностер-Роу было между Амен-Корнер и Аве-Мария-Лейн, где с давних времен успешно вытачивали бусины для четок: корпорация продавцов бумаги, переписчиков и книготорговцев обосновалась здесь еще в 1403 г. Несмотря на часто повторяющиеся возгорания, здесь и в 1838 г. находился самый большой книжный рынок мира.