Книги в огне

Именно Лоренцо Медичи подал злосчастную мысль назначить Савонаролу приором монастыря Святого Марка. Едва взойдя на кафедру, неуправляемый доминиканец принялся яростно обличать Церковь, падение нравов и изумленных Медичи, а также всю «банду римского Содома» и, в то время как Лоренцо был на смертном одре, стал для флорентийцев подлинным гуру благодаря одному французскому королю, который очутился здесь, преследуя собственные химеры (Карл VIII в 1494 г.). Последних Медичи изгнали и разграбили все их имущество, включая великолепные библиотеки. Опустошение дворцов в это время дело привычное — власти с этим мирятся, а порой, как в данном случае, сами к этому подстрекают. Заметим, что на двенадцатом и последнем Латеранском соборе было решено покончить с обычаем, позволяющим народу брать любую приглянувшуюся вещь в доме вновь избранного папы, который навсегда переселялся в Рим: пройдохи взяли за моду распространять ложные слухи об избрании, чтобы поживиться при грабеже.
Синьория не упустила свой шанс и наложила лапу на книги, которыми толпа пренебрегла по невежеству или за недостатком времени. Добычу свою она имела наглость продать за 3 тысячи дукатов самому монастырю Святого Марка, и тот залез в долги, ибо казна его состояла из 2 тысяч золотых на всё про всё.
Савонарола черпал из этих фондов и дарил прелатам, которые его поддерживали, роскошные издания Овидия, Тибулла, Катулла и Марциала, освобождая тем самым монастырь от «скверны заразных книг». Не он ли постоянно твердил в своих проповедях, что самого Платона следует отправить «в топку дьявола»? Вскоре, когда популярность его стала падать, он перешел от слов к делу. По его приказу была сформирована милиция из отпрысков магистратов, которым поручалось изымать сначала из отцовских, а затем и из всех других домов «постыдные вещи»: произведения искусства, украшения, благовония и зеркала, «бесчестные книги вроде «Моргайте» и прочих…». Он именовал Анафемой эту культурную революцию, приведшую к bruciamento delle vanita, сожжению суетного. Во время карнавала 1497 г. на площади Синьории соорудили «помост в форме пирамиды; у основания сложили маски, накладные бороды, костюмы шутов и другие дьявольские новшества; сверху навалили книги латинских и итальянских поэтов, «Морганте» Пульчи, сочинения Боккаччо, Петрарки и им подобных». Затем картины с видами прославленных флорентийских красот. Какой-то изумленный венецианский торговец предлагает за все это 20 тысяч экю. Вместо ответа с него быстро пишут портрет, который и бросают в общую кучу. «Полая внутренность пирамиды была заполнена горючими материалами; после мессы, причастия и шествия дети поджигают ее и приветствуют взметнувшееся ввысь пламя своими святыми радостными песнопениями, которым вторят трубы Синьории и колокола палаццо Веккьо». Через год все повторилось.
Но Савонарола так и не попал в рай. Он сам был отлучен от церкви, повешен и сожжен, его проповеди выброшены на свалку, и все это произошло под звуки тех же труб, под тот же колокольный звон, перед толпой тех же зевак 23 мая 1498 г.

Однако первая из больших гуманистических библиотек находилась не в Италии, а в Венгрии, и была она столь роскошной, что стала вдохновляющим примером для Медичи.
Когда Матиаша Корвина в пятнадцать лет избрали королем Венгрии, он уже имел значительное собрание прекрасных и полезных книг. Наставником его был канцлер Иоганн Витец, о котором крупнейший книготорговец эпохи Веспасиано да Вистицци сказал: «Мало есть книг на латинском языке, коими он бы не владел». Из одного письма 1471 г. мы узнаем, что у Матиаша был постоянный агент Бландий, «miniator noster», «наш миниатюрист», который занимался в Италии розыском и покупкой всякого рода чудес. В своем дворце в Буде, в восточном крыле, выходившем окнами на Дунай, монарх приказал сделать роспись на потолке на астральную тему — расположение звезд на момент своего вступления на престол Богемии в 1469 г. Под этими благословенными сводами множатся богатства: основой коллекции является собрание предшественника, Сигизмунда Люксембургского, который стал германским императором и лично посещал гуманистов, в том числе поистине вездесущего Поджо Браччолини. К этим книгам добавляются те, что были конфискованы у попавших в опалу канцлеров, а также библиотека второй супруги Матиаша, Беатрисы Арагонской, принцессы Неаполитанской. Коллекция отличается хорошим вкусом: король пожелал только, чтобы в ней можно было найти главные творения человеческого духа. Библиотекарь Марцио Галеотто отмечает, что треть изданий предшествует 1470 г., страницы украшены на «флорентийский манер» простыми белыми завитушками; остальное, напротив, в высшей степени роскошно — свидетельством тому двести шестнадцать сохранившихся книг. Монарх ценит талант, например, гениального и прославленного иллюстратора Аттаванте дельи Аттаванти, и, поскольку он регулярно переписывается с Марсилио Фичино, греческих изданий не меньше, чем латинских и древнееврейских. Число их не поражает воображения: как полагают сейчас, около трех тысяч, но «сколько томов, столько и сокровищ», кажется, будто находишься «не в библиотеке, но, если можно так выразиться, в лоне Юпитера». Венгрия хорошо управляется; после внезапной смерти короля в 1490 г. подготовленный заранее указ предписывает его сыну Яношу располагать лишь своими личными книгами — в былые времена тот уже начал расхищать библиотеку с целью наживы. Хотя корвиновская библиотека больше не является гуманистическим центром, каким была при жизни своего основателя, ее все же хотят сохранить в целости: она официально становится национальной библиотекой, первой в Европе. Возможно, таковой она осталась бы навсегда, но турецкие войска уничтожили ее. Дело в том, что отец Матиаша некогда совершал успешные набеги на Османскую империю; за это унижение следовало расплатиться.
Сулейман Великолепный — «Тень Бога на земле», как ему угодно было именовать себя, — расширил владения Константинополя до невиданных прежде пределов: он захватил Белград, Ирак и остров Родос, устрашил Вену, а Венгрию превратил в османскую страну. Едва вступив в Буду и Пешт в 1526 г., он приказал поджечь город, сделав исключение для дворца. «Поскольку ему хотелось там поселиться, он счел неразумным сжигать его», — реалистично замечает один из сопровождавших его официальных летописцев. Остальное было предано солдатами огню и мечу, в частности библиотечное крыло — как все, что «принадлежало жалкому королю»; в общественном мнении и среди интеллектуалов XVI–XVII вв. султан приобрел очень скверную репутацию, от которой долго не мог избавиться. Ибо книги «были турками разорваны в клочки, по словам одних, использованы не по назначению, как говорят другие, после того как с переплетов сорвали серебряные застежки». Корвиновская библиотека? «Уничтожена азиатским варварством». Вместо экслибрисов король Матиаш повелел украсить корешки своим гербом. Считается, что примерно десятая часть уцелела при катастрофе и через некоторое время всплыла на рынках Константинополя. Эти книги легко было узнать. В настоящее время известно местоположение 216 «корвиновских» изданий, рассеянных по 48 библиотекам в 44 городах 14 стран.

он увидел «мраморную галерею, выходящую на аркады, каменные скамейки, выложенные плитками вокруг таких же столов, составленных краями и покоящихся на низких опорах; там много книг, античных сочинений и историй». Это последнее описание того, что спустя каких-нибудь пятнадцать лет исчезло в процессе поглощения древнего мира при завоевании Константинополя турками 29 мая 1453 г.
Вместе с Эдвардом Гиббоном мы «сильнее пожалеем об утрате византийских библиотек, которые были уничтожены или рассеяны посреди всеобщего смятения. Говорят, что сто двадцать тысяч рукописей было утрачено тогда». Но не для всего мира, поскольку турки — это не крестоносцы: несколько итальянских книжных лавок получили неплохой доход от спасенных книг. «Все багажные повозки перевозили их тысячами через Европу и Азию. За бизантий давали десять свитков Аристотеля или Платона, или теологии, или любой другой науки. От отделанных с невероятной роскошью молитвенников отрывали покрывавшие их драгоценные металлы, потом их либо продавали в таком изуродованном виде, либо выбрасывали. Они швыряли в пламя все миниатюры и поддерживали ими огонь в своих кухнях». В эти дни было уничтожено полное издание «Всемирной истории» Диодора Сицилийского.
Рядом с местом разграбления видели, как победитель Мехмеда II аль-Фатиха, который тогда приобрел прозвище «Завоеватель» и утратил репутацию поэта, лениво пытается собрать заново несколько греческих и латинских рукописей, не тронутых трагедией, которой он, по его собственным словам, так хотел бы избежать. По крайней мере, так утверждает Критобул, его официальный хроникер.

В 1911 г. в библиотеке Аби Варбурга насчитывалось 15000 работ, и Варбург неустанно «все их переставлял с места на место. Каждый новый шаг в системе его мышления, каждая новая идея по поводу взаимодействия событий и фактов заставляли его менять расположение книг, относящихся к данной теме». Для него «книга, которую он искал, не обязательно была той, которая нужна». До тех пор библиографические системы основывались на классификации, предложенной Бэконом (1605 г.)...
Но Аби Варбург, послав к чертям все резоны, превратил свою жизнь в произведение искусства, смысл которого заключался в том, чтобы сделать каждую книгу более значимой благодаря тем, что с нею соседствуют. «Книги по философии — рядом с книгами по астрологии, магии, фольклору, полки с трудами по искусству поблизости от стеллажей с литературой, религией, философией. Для Варбурга изучение философии неотделимо от изучения так называемого первобытного мышления: в исследовании образного языка религии, литературы и искусства одно неотделимо от другого», — говорит первый директор Библиотеки Варбурга Фриц Заксль. А философ Эрнст Кассирер развивает его мысль: «Из ритма, в каком книги расставлены на стеллажах, все четче возникает череда образов, тем, оригинальных идей, а за их сплетением я в конце концов ясно различаю возвышающуюся над всем этим фигуру человека, который построил библиотеку, его личность как исследователя, призванного оказывать глубокое влияние на других».
В двадцатых годах большой дом Варбурга превратился в лабиринт, где книги можно было найти в любом уголке. Это означало, что пришло время строить для библиотеки специальное здание, задуманное так, чтобы сделать более очевидными новый умственный строй и путь, воплощением которых она была. В 1926 г. исследователи получили доступ к этой библиотеке, состоявшей тогда из 100 000 томов, распределенных по четырем отраслям: действие, слово, образ, ориентация. Но три года спустя Аби Варбург умер.

Вот еще похожий случай, героем которого был тридцатидвухлетний преподаватель механики, латинист-самоучка и грабитель. Почему его влекло к старинным книгам — неизвестно. В 2002 г. он был замешан в поистине детективную историю в духе Гастона Леру. Из библиотеки основанного в VIII в. на горе Сент-Одиль монастыря, где, между прочим, был написан «Hortus deliciarum», сгоревший, как мы уже знаем, в 1870 г., стали регулярно пропадать самые ценные книги. Ни молитвы, ни новые запоры не помогали. Кражи отличались циничным изяществом: вор всякий раз оставлял на месте преступления розу. Пораженные такой наглостью жандармы устроили западню. Они переоделись, смешались с обитателями монастыря, установили повсюду видеокамеры и вели наблюдение до тех пор, пока не увидели наконец темный силуэт человека, выскользнувшего из одного из шкафов. Выяснилось, что за выдвижной задней стенкой этого шкафа находится потайная дверь, ведущая в комнату, не имевшую выхода, с потолка которой свисала веревочная лестница… Любитель средневековой истории наткнулся на описание этого потайного хода в одном из археологических журналов. Просмотрев с десяток таких, он возвратил тысячу томов, включая десять инкунабул и два манускрипта, которые выносил чемоданами по двести штук разом. Раньше газетчики написали бы: ««До каких крайностей способно довести общение со старинными книгами!» — вздыхал молодой человек в своей камере». Но судья оказался весьма чувствителен к ребяческой радости преступника при виде книг, а главное, к тому факту, что он все вернул, — и грабитель не попал за решетку.

Книжная долина, которую представлял собой мифический Египет, была свидетельницей рождения элитарных и анонимных библиотек, а также искусства их истребления, как через разрушение, которому подвержены все предметы, так и путем величественного сокрытия. Этот акт погребения своих сокровищ вместе со своим трупом, с отнятием таким образом этих сокровищ у сообщества читателей, будет одним из самых частых в истории, а наиболее известен случай китайского императора Тайцзона, который в VII в. заставил мудрейшего из своих министров хитростью собрать самые прекрасные из существовавших письменных произведений, среди которых было «Предисловие к павильону орхидей» великолепного каллиграфа Ван Сижи, чтобы забрать их с собой в могилу. Многие будут поступать так же. Так, первый историк монголов Рашид Аль-дин, до того как его казнили в Тебризе в 1318 г., сотнями собирал редкие манускрипты и надлежащим образом располагал их в своей гробнице: там насчитывается более тысячи произведений лучших авторов, среди которых Якут аль-Мусташими и даже Ибн-Мукла, основоположники арабской каллиграфии.