Вся жизнь впереди

Не стоило бы ей говорить «Мухаммед», лучше бы ей сказать «Момо». «Мухаммед» — это во Франции все равно что «арабский ублюдок», а когда такое говорят, то зло берет. Мне не стыдно быть арабом, наоборот, но Мухаммед во Франции — значит, дворник или чернорабочий. Это даже не то же самое, что алжирец. И потом, Мухаммед — это просто смешно. Это все равно как прозываться Иисусом Христом: все так и покатятся со смеху.

К детям все настроены очень хорошо, пока они еще не опасны. Даже мне доставались ласковые слова и улыбки — людям всегда как-то покойно на душе при виде пацана, который еще не достиг бандитского возраста.

Самыми молодыми у людей помирают собаки. Уже в двенадцать лет на них нельзя рассчитывать, и их надо обновлять. Когда у меня в следующий раз будет собака, я возьму ее прямо из колыбели — так у меня будет много времени до того, как ее потерять.

Да что тут говорить, бросают сына на одиннадцать лет, ни разу не навестив, а потом еще удивляются, что он перестал быть арабом…

У меня даже было вполне официальное имя, Юсеф Кадир, хорошо известное полиции. Да, мадам, хорошо известное полиции, однажды это появилось даже в газете крупными буквами. «Юсеф Кадир, хорошо известный полиции…» Хорошо известный, мадам, а не плохо известный.

Я никогда не любил причинять людям неприятности, я философ.

- ты знаешь, что такое шлюха?

• это кто борется за жизнь передком.

— Послушай, Момо, ты старший и должен подавать пример, так больше не устраивай мне тут бардак со своей мамашей. Ваше счастье, что вы их не знаете, своих мамаш, потому что годы ваши нежные, а это такие шлюхи, просто спасу нет, в страшном сне такого не привидится. Ты знаешь, что такое шлюха?
— Это кто борется за жизнь передком.
— Хотела бы я знать, где ты нахватался таких мерзостей, но в твоих словах много правды.

— У меня есть друг, который занимается детьми.
— Психиатр, — сказал я. Это ее проняло.
— С чего ты это взял? Детьми занимаются педиатры.
— Только когда те еще младенцы. После берутся психиатры.

Я куплю мадам Розе собственный дом, чтобы она померла спокойно, опустив ноги в тазик с водой и в новом парике.

Я тоже хотел стать фараоном, когда получу совершеннолетие, чтобы ничего и никого не бояться и всегда знать, что делать. Фараоны на все получают приказы от властей.

– Но главное – это старческое слабоумие, маразм, если хочешь… Я ничего такого не хотел, но не спорить же с ним.

Во Франции несовершеннолетние усиленно охраняются, и когда о них никто не заботится, их на всякий случай даже прячут за решетку.

Шляпка ей, правда, не шла, потому что это вообще невозможно, но хоть немного скрывала ее сверху.

Я поручил вам Мухаммеда, мадам, я не поручал вам никакого Мойше. Я не могу сына-еврея, мадам, мне здоровье этого не позволяет.

Потом он порылся в кармане и протянул мне картонку. Там было отпечатано: «Бесплатно забираем отслужившую мебель, тел. 278-78-78». Потом он хлопнул меня по плечу и ушел.

Когда воспитываешь детей, нужно побольше волноваться, доктор, иначе они вырастают бандитами.

Стоит людям узнать, кто ты есть, как тебя тут же в этом и обвинят, можете не сомневаться.