Хорошо, Фиона уже совершила ошибку, заимев ребенка, но это не конец света. На ее месте Уилл не позволил бы маленькому мерзавцу сживать себя со свету.

Он на время сделал счастливым несчастного мальчика, не преследуя ровным счетом никаких личных целей. Он даже не пытался переспать с мамой мальчика!

Что, усы наклеить и все такое?
— Ага, усы наклеить! Никто ведь не обратит внимания на двенадцатилетнего мальчика с усами, правда?
Маркус взглянул на него.
— Ты шутишь. Все бы заметили. Я был бы один такой во всей школе.
Уилл забыл, что он не понимает сарказма.

Они просто начали преследовать меня, когда я шел домой после школы. Поэтому я решил, что мне лучше туда не идти, чтобы они не выследили, где я живу, и пошел сюда.
— Огромное спасибо.

Уилл понимал, как это печально, но также понимал, что его эта проблема не касается. Вообще, в принципе не существует таких проблем, которые бы его касались.

Уилл пожаловался ему на кофеиновое отравление (производственный риск всех тех, кто нигде не работает и ничего не производит).

Уилл затруднялся сказать, но понимал, что сейчас играет в жизни этого парня какую-то роль, а поскольку больше ни в чьей жизни он никакой роли не играл, то не опасался умереть от нервного истощения, вызванного чрезмерным сопереживанием.

Он знал, конечно, знал, что песня не может длиться вечно, что вечер не может длиться вечно, что скоро он будет лежать у себя дома, свернувшись под одеялом, что пение под аккомпанемент пианино с депрессивной хиппи и ее чокнутым сыночком — это не конец света. Все это он осознавал, но поверить не мог.

Пение! Как можно иметь дело с людьми, которые заставляют тебя петь! Он знал, что они оба слегка того, но…

Она увлекается альтернативными течениями, типа ароматерапии, вегетарианства и охраны окружающей среды — тем, на что ему, честно говоря, наплевать.

Когда он был маленьким, совсем ребенком, он думал, что для того, чтобы быть папой и мамой, нужно обязательно пожениться, точно так же, как нужно обязательно получить водительские права, чтобы водить машину.

Но он должен быть знаменитым для меня, а не для тебя.
— Что это значит?
— Он должен быть известен среди детей. Если ты мне скажешь, что он знаменитый, а я о нем не слышал, это не считается.

Почему тебя волнует, как я выгляжу?
— Мы идем в "Планету Голливуд"!
— И что с того?
— Там нельзя выглядеть, как старая калоша.

Могу себе представить. А как он выглядит?
— Хм… похож на меня. Не повезло парню.

Может, он и ребенок, но уже достаточно взрослый, чтобы осознавать: человек не перестанет психовать (а он начинал понимать, что в этом и заключается мамина болезнь) только оттого, что его об этом попросят...

"Красивая" и "блондинка" — вот два качества, которые он искал; "бледная" и "нервная" были двумя другими качествами, которые давали ему на это право.

Может, у него получается общаться с детьми, даже невзирая на то, что он ненавидит их и всех тех, кто причастен к их появлению.

Мне нравятся поросятки Пинки и Перки, — сказал он, как ему показалось, вкрадчивым, дружелюбным голосом, с нотками юмора, но сразу понял, что совершил ужасную ошибку: это была совсем не та женщина, и она абсолютно не представляла, о чем это он. Ему захотелось вырвать себе язык и растоптать его по деревянному полу кафе.

— Собственной семьей пока обзавестись не собираешься?
"Да я скорее съем грязный подгузник Барни", — подумал Уилл.

Даже при таких раскладах он набрал… шестьдесят шесть баллов! Если верить анкете, он был неимоверно крут! Как отвесные скалы! Как Эверест!