Дом на набережной

Из обрывочных и в каком-то смысле неполных сведений состоит этот роман, но этого хватает, чтобы понять и прочувствовать всю жизнь Димы Глебова, осознать и проникнуться духом времени. Воспоминания, ворохом осенних листьев, разбросаны и никому не нужны - просто все мелькает перед глазами, и не понятно: было или не было.
Понравился ли мне герой? Скорее, нет - слишком уж он никакой - и вдогонку за написанным автором, думаю: таким везде дорога. Они умеют быть всегда вовремя, подстроиться под окружение, их охотно принимают, но только стержня нет.

И плохого они ничего не совершают, просто в случае опасности прячутся в толпе за спинами, не хватает таким духу гордо и смело высказаться. А ведь бывают случаи, когда в молчании - предательство.
А вот кого жаль - так это Сонечку. Сонечку, с тургеневским профилем, кроткую и милую. Которая, как никто, заслужила любви. Неоцененная, одинокая - но в романе ее слишком мало, чтобы проникнуться. Здесь чувства служат фоном, чтобы читатель понял неглубокую душу главного героя.

Но как же хорошо здесь описаны второстепенные персонажи - некоторые буквально несколькими мазками, а кажутся живыми. Тот же Лева - свинцовой тяжестью вдоль всей жизни Глебыча - необычный мальчик, мать его словно видишь перед собой с неизменной папироской в уголке рта, Юлия Михайловна, Ганчук... Каждый интересен по-своему, к каждому любопытно присмотреться.
Неторопливый осенний роман, задевающий, вдумчивый, размеренный. Как раз под такую ленивую погоду - и почитать, и поразмыслить.

Жил-был Вадька Глебов, по прозвищу Батон. Неплохо жил, наверное, или, может, как все. Жизнь устроена, быт налажен. Не бедствовал. Был даже счастлив… возможно.
А однажды встретил друга детства.
Лёвка Шулепа, бывший жилец дома на набережной, бывший одноклассник, бывший друг, бывший благополучный гражданин, бывший счастливчик судьбы…
Не знаю точно, но, думаю, что когда замечаешь такие перемены в тех, с кем был когда-то более менее близок, на душе становится грустно и пусто, даже больно. Но, то ли у Батона душа зачерствела, то ли не была она никогда расположена к сентиментальности, но Вадька как-то особо и не удивился. Словно предчувствовал, что экстравагантный и благополучный Лёвка, постепенно скатится к пьянствованию и сторожеванию на кладбище.
Словно что-то знал, тогда ещё, в тридцатых.

А в тридцатых они были мальчишками. Они и ещё много им подобных, и девчонки в том числе.
Школа, пацанские разборки, бесстрашные идеи, борьба за лидерство, хвастовство, зависть, - у кого как получалось. Одни жили в доме на набережной, с горничными, нянями и кухарками, с посеребрённой посудой и книгами на полках от пола до потолка. Другие теснились в коммунальной квартире, пропахшей варёной капустой, пили чай с баранками и мечтали о таком доме.
Но уже тогда между Глебовым и Шулепниковым вышло некое противостояние. Ведь Шулепа, сам того не ведая, отобрал у Глебова его маленькую власть. Все мы знаем, что такого не прощают. И уже на подсознательном уровне Лёва становится соперником. Хотя внешне вроде как и дружат. Но эта натянутая нить видна. Видна на протяжении всего повествования. Она не обрывается даже у церковных ворот. Хотя вроде там вроде бы и заканчивается. Но власть уже не возвратить.
Всё прошло, всё расстаяло там в прошлом. Даже утраты перестали болеть и почти не напоминают о себе.

А вот воспоминания не утихают, обрывочные, порой бессвязные.
И в них перед нами настоящий Глебов, без мишуры и жирка нажитых годов. Тихоня-не тихоня, скромный-услужливый мальчик, из тех, кто не высовываются, но и не сильно в тени. Кажется, что они незаменимы, и в то же время их легко заменить. Смотрят жалкими глазами в сторону лучшего, и даже многое делают, чтобы приблизить его, да только всё для собственного блага, блюдя свои интересы, не особо обращая внимания на чувства других. Если надо, пойдут по трупам друзей, правда плача и рыдая, заламывая руки и кляня судьбу.
Такие, как Глебов, и любить то умудряются без любви. И им, и многим окружающим чувства кажутся настоящими, ненадуманными. Да они вроде как и есть такие… до первого испытания. Тогда куда-то девается и любовь, и страсть, остаётся одно собственное эго и трусливая душа.

Редкий дар - быть совершенно никаким - Вадим Батон пронёс через всю жизнь. Он возвёл это умение в искусство ещё со школьных времён. Быть одновременно и с вами, и против вас - изумительный талант, каков дан только «никаким», и они несут его честно, несмотря на искусы и страхи. Сохранить себя - вот что важно.
Соня, Ярик, Лёва, Антон, профессор Ганчук - все они выступают фоном для Глебова. Но именно этот фон показывает его никчёмность и подлость.
Но расскажите об этом ему, вряд ли он поверит.

Для клуба ПЛСЛ

"Нынешние Раскольниковы не убивают старух процентщиц топором, но терзаются перед той же чертой: переступить? И ведь, по существу, какая разница, топором или как-то иначе?"

Август 1972 года. Москва.
Главный герой Вадим Александрович Глебов случайно сталкивается с бывшим одноклассником Левкой Шулепниковым. И как это бывает после долгих лет другой жизни, семейной и благополучной, вдруг заполняют-заполоняют всё вокруг нахлынувшие воспоминания: школьные 30-ые, институтские послевоенные 40-ые, иногда что-то из эвакуации или военное...
В этой книге нет чёткой линейной истории, она соткана из прошлого, уже частично забывшегося и местами стёртого, когда в рассказах мелькает "точно не припомню", "кажется", "возможно"... Между страниц, исписанных судьбой Глебова, встречаются отдельные от автора, семья которого жила в доме на набережной. Штрихами, эпизодами, картинами быта, забытыми чувствами пишется эта повесть.
Восстановить прошлое - не главная задача автора. На примере Глебова он показывает тех нерешительных, боязливых, топчущихся на перекрёстке "до последней возможности, до той конечной секундочки, когда падают замертво от изнеможения".

Не зря самым напряжённым моментом в книге является вечер перед четвергом, на котором нужно выступить Глебову. Он мечется, просчитывая ходы выступления "за" и "против" профессора Ганчука, оценивая выигрыш и проигрыш в разных вариантах, предпочитая, как всегда, спрятаться, оставив принимать решения другим. Поведение Глебова, его рассуждения и расчёты отображают основную тему произведения - попытку самооправдания предательства людьми, подобными главному герою (если можно о нём так сказать). Кроме Батона, или Вадьки Глебова, в книге много других образов: жалеющая всех и каждого Соня Ганчук, гениальный и скромный Антон Овчинников, остроумный Химиус, неловкий и беззащитный Ярик, Левка Шулепников...
Наверное, в каждом времени есть свои Батоны и Шулепы, занятые лишь собственными интересами и благополучием, но также есть свои Сони и Антоны, забывающие о личном, переживающие и болеющие за других...

Трифонов – писатель с большой буквы. В небольших повестях писатель отражает время, главные вопросы эпохи, юношеские страхи и комплексы героев. Наблюдать за жизнью участников историй интересно и познавательно. Читать книги Трифонова всё равно, что смотреть старое советское кино. Это история нашей страны.
Неожиданные встречи возвращают героев в прошлое. Они вспоминают старые обиды и разногласия. Жизнь может перевернуть всё с ног на голову. Те, кто вчера был на дне, сегодня может оказаться на коне.
В повести «Дом на набережной» присутствует тонкая любовная линия. В советских книгах эту тему описывали осторожно и поверхностно, невинно и без пикантных подробностей, поэтому читать об этом скучновато.
Особенность художественной структуры повести заключается в том, что повествование разделено на три временных отрезка: середина 30-х годов, вторая часть 40-х, начало 70-х (речь идёт, конечно, о ХХ веке). Откаты в прошлое и возвращение в будущее мне показались интересными. Наблюдается эволюция героев. Кто за что боролся, на то и напоролся.

Хотя в аннотации и говорится о том, что

при чтении возникает острое ощущение актуальности истории, рассказанной Юрием Трифоновым и в наши дни, и наверное, всегда, пока есть, существует социальное неравенство, материальное благополучие и связанные с ним возможности будут ставиться выше морального и нравственного благополучия, когда само общество и государственная машина иже с ним или вперед него давлеет над человеком, подталкивает его к краю пропасти, удержаться от падения в которую не у всех хватает сил, возможностей, да и просто красиво жить не запретишь никому и никогда. Остальное уже дело совести и чести, понятий, которые все сильнее нивелируются в современном мире и отходят на задний план.

Герой повести Глебов неожиданно для себя встречает давнего и уже прочно позабытого друга детства и юности Шулепникова, чью фамилию приходится вспоминать долго и мучительно. Но не потому ли, что за этим воспоминанием потянутся другие, которые давно погребены в анналах памяти и вытаскивать их сейчас на свет нет ни малейшего желания, потому что они огорчают и имеют свойство поколебать твою самооценку, вернуться к тому, к чему уже не может быть возврата за давностью лет.

Когда-то на заре туманной юности высотка на Набережной Москвы-реки для пацана из окраинных районов четко ассоциировалась с материальным благополучием, положением в обществе и фактом того, что жизнь твоя и ты в ней состоялся на все 100%. Этот дом и его обитатели стали если не предметом зависти, то однозначно той планкой, к которой нужно стремиться и достигать во что бы то ни стало.

И когда на пути этого встают проблемы долга и нравственного выбора, навряд ли стоит ждать высоких устремлений и самопожертвования. Ведь даже те, кого он губит своим молчанием, отсутствием четкой позиции, в свое время сами творили зло, оправдывая его временем, в котором живем и необходимостью этих жертв во имя светлого будущего. Что удивительно, зачастую предательство, ложь или другие низкие поступки совершаются под прикрытием высоких целей и идеалов.

Читая данное произведение, мне постоянно вспоминалась фраза, прочитанная в интервью одной из известных актрис советского и российского кино: "Как причудливо тасуется колода". Даже тем, кому жизнь изначально сдала отличные и хорошие карты, не удалось ими правильно распорядиться и достичь высот, успеха или просто человеческого счастья. Возможно, тому, кто сразу получает все и много, сложно бороться с жизненными трудностями и преградами, уповая, что так , как есть в самом начале. будет всегда. Поэтому зачастую они ломаются, а не гнутся, будь -то тот-же Шулепников или Соня, а такие как Глебов, привыкшие прогибаться под обстоятельства с малых лет, имеют больше шансов не только выжить, но и жить согласно собственному плану и устремлениям, подстроив под это и собственную совесть, и собственные принципы.

Конечно, не все могут со мной согласится, но читая такие истории, легче всего негодовать и рассуждать о высоких нравственных идеалах, навешивая ярлыки, чем постараться честно ответить себе на вопрос: А как бы я поступил в той ситуации? хватило бы сил и мужества противостоять системе? Или всегда своя рубашка -ближе к телу ? Риторический вопрос, ответ на который зачастую дает сама жизнь, постоянно ставя каждого из нас перед выбором, пусть мы и живем вроде как в свободном обществе.

Да, интересно читать о судьбах людей, живших в самом знаменитом доме Москвы, а то и всего Советского Союза. Стены дома – живая история нашей страны. Хотя даты смерти многих именитых жильцов странно похожи…

Но если вдуматься, то зловещая судьба Дома на набережной не имеет отношения к основной идее романа. Пожалуй, Дом как таковой не так уж и важен. Всегда, в любом обществе есть люди, обладающие определенной властью. Это может быть власть от чина, власть от денег, власть от силы. В любом случае это власть, данная извне и отношение к таким людям - испуганно-презрительное. Их боятся, но в глубине души не уважают, презирают и ненавидят.

Тем не менее, они живут в обществе и вынуждены с этим обществом общаться. Можно конечно отгородиться забором , рублевской или кремлевской стеной, но «жить в обществе и быть свободным от общества нельзя»

Так и пересеклись пути Левки Шулепникова и Вадьки Глебова, Батона. Один – обласканное дитя из семьи при власти, второй – из обыкновенной семьи, но очень хочется быть с теми, кто выше. У одного - квартира в элитном доме с гувернанткой и дворянским укладом , у другого – мать-билетерша и возможность провести одноклассников без билета, заполучив хоть на время маленькое право дарить и миловать. Как легко спроецировать это соотношение сил на наше время, ничего не меняется. Один проводит каникулы на Багамах, другой – на трех звездочках в Турции. Вроде и заграница, и можно почувствовать свое превосходство над теми, кто отдыхает в деревне Гадюкино, но по сравнению с Багамами хиленькая какая-то заграница.

Именно поэтому сейчас , именно в 2018 году, разочаровывает финал этого противостояния

Глебов добился каких-то успехов и процветает, Шулепников, лишившийся сильной поддержки спился и подвизается на кладбище землекопом, по представлению обывателя ниже падать некуда. Слишком прямолинейно и поучительно. Автор в какой-то степени выражает чаяния масс, именно такого финала требовали настроения 70-х. Сам Глебов ощутимо потерпел моральное поражение. Но дело-то в том, что это для читателя понятно, что Батон деградировал так же, как и Шулепа, Глебов же пребывает в полной уверенности, что жизнь удалась. Более того, вспоминая свое прошлое он все больше и больше уверяет себя и читателя, что никаких особенных и неособенных подлостей он не совершал. Просто потому что «повезло» – очень удачно умерла бабушка, не пришлось делать выбор, не пришлось идти на Голгофу саморазоблачения, а то, что в голове крутилось при этом – так поди узнай, что у кого крутится… Очень уж четко разграничивал Глебов свои бонусы и потери, проницательно заглядывая вдаль. Стипендия Пирогова есть стипендия, и даже если ее назовут тридцатью сребренниками, ее покупательная способность не изменится. Но душевный дискомфорт стоит многого, этот вариант тоже надо просчитать. Он хорошо умел считать, Вадька Батон.

Небольшая повесть по объёму, но много разных неоднозначных вопросов о нас, прошлых и настоящих. Книга, которую трудно воспринимать отдельно, вне контекста времени. Потому что общее прошлое, пока ещё остаётся настоящим, споры по нему ещё слишком болезненные.
Но о книге, во-первых написана прекрасно, читается легко. Продолжает традиции русской литературы. Хорошо, несколькими словами, замечаниями, но живо и ярко выстроенны декорации событий. Можно будто увидеть и почувствовать запахи, услышать звуки домов, московских улиц, дачи, квартир. Запах еловой ветки, шум лифта, звон трамваев, вид из окна.
Дом, как символ. Не зря название Трифонова прижилось. Символ времени, эпохи.
И история нескольких людей, одноклассников, которые выбрали каждый свою дорожку после камня с надписью. Один шёл вверх, другой вниз. Какими они были, и почему выбрали эти дороги, или дороги выбрали их. Множество человеческих вопросов будто упомянуты вскользь, но задевают, заставляют задуматься. Мне понравилось некая условная безоценочность повествования, когда читатель сам делает для себя выводы.
Очень интересный момент внезапного появления в повествовании я. Когда будто бы обезличенный рассказ о Глебове, вдруг прерывается рассказом от первого лица об однокласснике - батоне. И уже в этом фрагменте есть оценка Глебова, проскальзывает неприязнь рассказчика к однокласснику. А потом снова спокойное повествование.
Повесть о "никаком человеке", который стараясь не высовываться, тихими закоулочками пытается пробраться к своему месту под солнцем, и пробирается. Потому что видит, что случается с теми, кто был принципиален, настойчив в своих убеждениях. Куда они исчезли? А Глебов тут, и новая квартира на горизонте, и жена, не хуже чем у других.
Или приспособленец, который зорко высматривает свои интересы, и ничего не делает просто так, по доброте душевной, и в кино пригласить, тех кого надо, и в тайное общество вступить, и не вступить, и влюбиться не по велению сердца, а по собственному желанию.
Или маленький человек, встроенный в систему, тихонько крутящий свою шестерёнку, которую назначили ему крутить. Не повернёшь, сам попадёшь под неё. Он понимает подлость, которую совершает, и не испытывает от этого ни гордости, ни радости.
Но книга, не только про Глебова. Остальные персонажи важны не меньше, не для раскрытия его характера, а для рассказанной истории.
Убийца переживает, что не убил вовремя своего палача. Тот, кто привык раскрывать тайные заговоры, не может не придумывать новые, чтоб продолжать свою игру. Одни подавленные уезжают, приезжают другие, чтоб уехать в свою очередь. И при всём при этом то, о чем автор умолчал, внезапно проступает будто между строк,
Или самооправдание преступника, или особая форма покаяния, или просто рассказ о прошлом, которое всю жизнь старался забыть. Или рассказ о прошлом, о котором нельзя рассказать.

На днях взялся читать «Дом правительства» Ю. Слезкина. И на втором десятке страниц вдруг потянуло перечитать Ю. Трифонова с такой силой, что невозможно было себе отказать.
Первые чувства от прочтения «Дома на набережной» помнятся смутно. Было это в далеком каком-то 90-м году. Это время, когда закрывались заводы и фабрики, люди теряли свои сбережения, на окраинах СССР шла война. Что-то такое всплывает в памяти эмоциональное при том чтении о несправедливости советского бытия. О подлом приспособленце Глебове. О насущной необходимости перемен. О том, что такие «глебовы» нами управляли до сих пор. О предательстве любви и неизбывной жалости к Сонечке Ганчук.
Времена изменились, поменялись люди, поменялся я сам и читал теперь «Дом на набе-режной» с другими мыслями.
Антон, Химиус, Михикус, Медведь, Левка Шулепа, Соня, Ярик, Батон и другие. Мальчишки и девчонки предвоенной поры. Они живут своей детской жизнью, учатся в одной школе, в одном классе, но это не простые дети. Это дети элиты нашего государства тех лет. Они дети революционеров, героев, воинов гражданской войны, военачальников, ученых, писателей. Им посчастливилось жить в лучшем, самом современном доме Москвы, самом большом доме Европы.
У их родителей и у них есть все: огромные квартиры, персональные автомобили, заграничные командировки, прислуга, лучшие продукты питания, одежда, книги, игрушки, все что нужно из спецраспределителей.
Но не всем так повезло. Вадим Глебов (Батон) живет в маленьком покосившемся двухэтажном доме, в коммунальной квартире недалеко от Дома на набережной. И родители его не элита, а простые рабочие люди.
Здесь проходит солнечное, многоликое, пестрое детство, можно сказать, будущего нашей страны. Однако не назовёшь таким уж беззаботным их детство. Многим из них то и дело приходится выезжать из этого большого дома навсегда, потому что их родителей ночами забирает «черный воронок».
Родители этих детей почти все были выдающимися людьми. Стальные люди, сумевшие победить в страшной гражданской войне, создать великую страну СССР. Принципиальные, волевые, несгибаемые. Им пришлось пройти тяжелейшие испытания царские тюрьмы, каторги, ссылки, голод, войну. Они всегда с кем-то боролись: с самодержавием, контрреволюционерами, предателями, отступниками, приспособленцами, соглашателями.
Так, профессор Ганчук, отец Сони, в годы гражданской войны служил в конной армии Буденного, а затем в губчека. И врагов революции «давил» без суда и следствия, по одному подозрению.
После чего занялся филологией (!) и преподаванием, продолжил борьбу. На этот раз с «литературными попутчиками», «левыми» напостовцами, мелкобуржуазными писателями, кулацкими литераторами и т.д и т.п. А зачем, почему? А потому, что это мощный характер. Это тип людей, которые выросли и возмужали в длительной борьбе за счастье (как они считали) своего народа и жить не могли по-другому.
Их дети росли в иных условиях. И выросли другими людьми. Показательно, что Антон их единственный одноклассник, решивший воспитать в себе смелость и железную волю, изучить все науки, стать настоящим героем, единственный из них, кого они уже тогда считали генеем. Именно он единственный, кто погиб на фронте.

Дети Дома на набережной росли своей дружной группкой, почти в одинаковых услови-ях. У всех есть реальные прототипы в жизни. Кроме Глебова. Как персонаж Глебов был придуман Трифоновым. Именно его автор сделал чужим в их компании. В него вложил все самые ненавистные качества труса и предателя. Великолепно прописанный и будто совершенно настоящий человеческий тип. По моему мнению он больше всего удался писателю.

Дети Дома на набережной выросли, стали, возможно, не плохими взрослыми людьми, честными и порядочными. А возможно, все-таки, в них много было глебовского. Того отрицательного, что Трифонов выписал не только в Глебове, но и в Левке Шулепе. Как бы там ни было, но они точно выросли не сильнее своих отцов.

А их дети, внуки отцов из Дома на набережной уже, ни много ни мало, разрушили великую страну СССР. И это не другая история. Потому, что на вопрос почему и как так вышло, мне кажется, есть ответ в книге «Дом на набережной». Потому, что Ю.В. Трифонов великий писатель.
Надо только очень внимательно прочитать, осмыслить и разобраться…

«Дом на набережной» — прекрасная повесть, написанная мастерски. События стартуют в 30-х и постепенно переносят нас в 70-е. При этом большая часть происходящего в книге связана с жильцами правительственного дома, судьбами интеллигенции. Уже сама эта хронология и основное пространство произведения дают понять, что Трифонов будет затрагивать проблему существования людей в репрессивной системе.

На подобную тему существует достаточно много литературы. Как художественной, так и нехудожественной. И от большинства работ, написанных на эту тему, «Дом на набережной» отличается деликатной интонацией и вкрадчивой тоской. В книге нет драматизма на разрыв аорты, расстрелов, «чёрных воронков» и описаний изнуряющих допросов «врагов народа». При этом читатель отлично ощущает темные стороны сталинизма. Более того, размытость угрозы только усиливает ощущение безысходности. Где есть аресты — там есть и ощущение возможности сопротивления. Пусть бессмысленного, путь неорганизованного, пусть смешанного с глухой яростью. В «Доме на набережной» репрессивное плавно и тихо проникает в повседневность. Никаких резких движений. И начинает казаться, что происходящее — некая норма. Просто есть. Просто бывает и такое. А тогда зачем злиться и сопротивляться? Просто смирись.

Трифонов усиливает это ощущение ненормальной нормальности, выбирая в качестве главного героя человека другого пространства — не из дома на набережной. Как и большинство людей того времени он ютится с семейством в небольшой квартирке. Его быт разительно отличается от быта его одноклассников. Ни тебя лифтера, ни уборщиц, ни огромных библиотек. Ему неясно, как может быть несвежий торт, так как у него дома тот бывает только на дни рождения, он носит куртку с заплатой и с неловкостью отмечает, что даже его отец заискивающе общается с одноклассником из правительственного дома.

Трифонов пишет историю интеллигенции, но показывает ее не из себя самой. Он смотрит на неё глазами своего главного героя — с удивлением, с жадностью и не без зависти.

Интересно то, что Глебов в итоге сам становится частью такого явления как интеллигенция — в финале повести он предстаёт как эссеист, литературовед, специалист такого уровня, которого даже посылают на конференцию в Париж. Его жизнь сложилась вполне удачно. Вероятно, овчинка стоила выделки.

Некоторые герои смотрят на Глебова насмешливо или же с ненавистью, отмечают его холодную рассудочность, пристрастие к буржуазному, желание не просто выжить, а жить хорошо. Хотя можно было бы приписать ему аморальность, нежелание бороться за любовь, защитить несправедливо ущемляемого человека, но делать это совсем необязательно. Трифонов оставляет читателю возможность не только клеймить Глебова за бессердечность и эгоизм, но и понять его нежелание бессмысленно прыгать в костёр.

Нельзя сказать, что герою все решения даются легко и что он совершенно хладнокровен. Рассуждая о том, стоит ли ему стать на сторону потенциального свекра или же лучше выступить против него, Глебов приходит к выводу, что защищать смысла нет. Ему пришлось бы бороться с могучей стихией, которая уничтожила бы всех.

Трифонов не клеймит Глебова. Он показывает с помощью этого персонажа, как непросто среднестатистическому человеку, не явному подонку, но и не святому, выживать в тоталитарной социальной системе.

Интересно, что и жители дома на набережной не показаны автором как однозначно хорошие. Мы видим их людьми разными, со своими достоинствами и недостатками. Потому нельзя сказать, что дом на набережной — сосредоточение святости, а коммунальные квартиры, находящиеся в домах, расположенных по соседству — сосредоточение пороков и мерзости. Трифонов описывает эпоху, время, которое кого-то вынесло на берег, а кого-то утопило. Но если даже речь идёт о береге, то это не райский остров. Просто почва.

«Дом на набережной» — повесть о страхе, который становится частью повседневности. Это не экзистенциальный ужас. Вполне конкретное неприятное чувство ощущения угрозы. Этот страх влияет на поступки, стимулирует выбирать не нравственное, но полезное для своей жизни. Инстинкт самосохранения. И я бы сказала, что он идёт вразрез с этическими установками, хотя в обществе, где государство является и юридическим законом, и этическим, «выжить» и «быть полезным партии» становится чем-то весьма однородным.

Примечательно, что все герои, которые доживают до финала, испытывают смешанные чувства по отношению к прошлому — оно терзает их, но и греет какими-то моментами. Вспоминать — будто протирать грязное окно, сквозь которое пробивается свет. Но это холодный свет промозглого зимнего утра.

«Дом на набережной» оставляет гнетущее ощущение от невозвратимости. Неприятное осознание того, что есть вещи, которые хочется не то, что исправить, а просто не переживать вообще, добавленное к осознанию того, что жизнь невозможно даже поставить на паузу. Не то что отмотать назад.

При этом можно бесконечно говорить о том, что в любых обстоятельствах стоит и можно оставаться человеком. Но Трифонов написал книгу не об этом. Не об этике, не о морали. Он написал о периоде невыживания. Времени, когда любой человек легко мог потерять себя. В физическом ли смысле или в личностном.

«Дом на набережной» — повесть прекрасная тем, что она никого не поучает, не грозит пальцем. В ней просто описывается сложная эпоха, неоднозначные характеры. Жизнь. Это созерцательная вещь, а не дидактическая. И в этом заключается ее большое достоинство. Приятно прочесть неидеологический текст о периоде, который был укоренён в идеологическом.

Эта повесть-роман у меня в голове сильно перекликается с фильмом Эльдара Рязанова "Гараж". Вроде все милые интеллигентные люди, а как вопрос касается собственности или каких-то плюшечек от жизни - превращаются в тигров, готовых перегрызть друг другу глотки. Герои Трифонова - это вовсе не хомо советикус, как пишут в некоторых рецензиях, а вполне обычные люди, типажи, существующие в любую эпоху.

Есть автор, безымянный рассказчик, который явно учился с персонажами в одном классе и знал всех взрослых, Дом на набережной и прилегающий к нему Дерюгинский переулок. Он рассказывает историю в трех временных пластах: середине тридцатых годов, послевоенных сороковых и начале семидесятых, и отпечаток эпохи на происходящем безусловно есть: вот одноклассники ребят куда-то пропадают вместе с семьями, исчезают куда-то и буйные соседи по коммуналке; вот в институте будущему выпускнику предстоит сделать непростой моральный выбор, потому что в стране идет борьба с безродным космополитизмом, и преподавательнице немецкого, этнической немке, например, предлагают сдать переаттестацию, ибо ее диплом не соответствует советскому, а ее мужа-еврея помаленьку выживают с кафедры; а вот уже в начале семидесятых состоявшийся успешный литературовед приходит в мебельный добывать по блату антикварный стол и внезапно встречает бывшего одноклассника, которого сначала даже не вспоминает, как зовут.

Есть "серый человечек", "приспособленец" Вадим Глебов, который в детстве и юности отчаянно завидовал лихому Левке Шулепе, у которого было все, что так хотелось иметь Глебову: богатые и влиятельные родители, квартира в знаменитом Доме на набережной, уважение ребят, расстилающееся впереди блестящее будущее. Сам-то Глебов рос в тени Дома на набережной, в коммунальной квартире, с обыкновенными родителями (папа-химик на фабрике, мама без образования и меняющая работу), звезд с неба не хватал. В детстве, помимо гениальной придумки с батоном белого хлеба, принесенного в школу, звездный час его пришелся на время, когда мама работала в кинотеатре билетершей и он водил ребят по одному-двое на сеансы по блату, девочка одна даже поцеловаться предложила в обмен на вожделенный фильм. А потом р-раз! - и Левка Шулепа этот же фильм показывает у себя на квартире всем желающим.

Есть Соня Ганчук, нежная интеллигентная девочка, влюбленная в Глебова с шестого класса. Глебову Соня вроде как даже и не очень нравится, но когда он уже учится в институте на кафедре профессора Николая Васильевича Ганчука, как-то сам собой начинает захаживать к Ганчукам в гости. И живут они в том же Доме на набережной, и квартира у них большая, и мебель хорошая, бюстики скульптурные на шкафу, опять же... Мама Сони Юлия Михайловна неодобрительно подмечает за "нынешней молодежью" ("нет-нет, Дима не такой, что ты!") вещизм, любовь к материальным благам, квадратным метрам - "неужели в деревянном домике вам жилось и творилось бы хуже?". "А что ж сама не уезжаешь в деревянный домик, мама?" - ехидничает Соня, и весь пафос маминого ответа "Мне все равно, где я живу, я живу согласно своему внутреннему распорядку" - это как раз сродни "нет хлеба - пусть едят пирожные". Человек без желания расти и двигаться вперед - существо.

Есть Антон Овчинников, герой, в школе совершил опасный трюк - на девятом этаже перелез с одного балкона на другой, всегда был храбр, отважен, любим девочками. И погиб на войне в сорок втором году, записавшись добровольцем. А глебовы остались. В эвакуации. И шулепы остались. В дипломатической поездке.

А мой любимый персонаж в книге - Левкина мать, Алина Федоровна. Видно, что у человека с детства все было хорошо, и она по инерции это хорошее поддерживает, тоже приспосабливаясь к эпохе, удачно выходя замуж, отсекая все ненужное. Вроде бы тот же Глебов, но без капли зависти и мещанства, укоренившихся из нищего детства.

Книга наполнена яркими образными сценами, словно оживающими перед глазами (так и вижу бомбардировщики в небе над Москвой, жильцы высоток стремятся укрыться в подвалах, и женщина с толстой девочкой на руках шипит: "Всю бы немчуру из дома к чертовой матери" и со словами: "Нет уж, подождите" отпихивает больную женщину, и ребята несут ее на руках в подвал пешком, только бы успеть), размышлениями о новых Раскольниковых и не только, рождает много вопросов и рефлексии.