Рецензия на книгу

• 

  readernumbertwo

  30 ноября 2018

  Дом, который построил не Джек

  «Дом на набережной» — прекрасная повесть, написанная мастерски. События стартуют в 30-х и постепенно переносят нас в 70-е. При этом большая часть происходящего в книге связана с жильцами правительственного дома, судьбами интеллигенции. Уже сама эта хронология и основное пространство произведения дают понять, что Трифонов будет затрагивать проблему существования людей в репрессивной системе.

  На подобную тему существует достаточно много литературы. Как художественной, так и нехудожественной. И от большинства работ, написанных на эту тему, «Дом на набережной» отличается деликатной интонацией и вкрадчивой тоской. В книге нет драматизма на разрыв аорты, расстрелов, «чёрных воронков» и описаний изнуряющих допросов «врагов народа». При этом читатель отлично ощущает темные стороны сталинизма. Более того, размытость угрозы только усиливает ощущение безысходности. Где есть аресты — там есть и ощущение возможности сопротивления. Пусть бессмысленного, путь неорганизованного, пусть смешанного с глухой яростью. В «Доме на набережной» репрессивное плавно и тихо проникает в повседневность. Никаких резких движений. И начинает казаться, что происходящее — некая норма. Просто есть. Просто бывает и такое. А тогда зачем злиться и сопротивляться? Просто смирись.

  Трифонов усиливает это ощущение ненормальной нормальности, выбирая в качестве главного героя человека другого пространства — не из дома на набережной. Как и большинство людей того времени он ютится с семейством в небольшой квартирке. Его быт разительно отличается от быта его одноклассников. Ни тебя лифтера, ни уборщиц, ни огромных библиотек. Ему неясно, как может быть несвежий торт, так как у него дома тот бывает только на дни рождения, он носит куртку с заплатой и с неловкостью отмечает, что даже его отец заискивающе общается с одноклассником из правительственного дома.

  Трифонов пишет историю интеллигенции, но показывает ее не из себя самой. Он смотрит на неё глазами своего главного героя — с удивлением, с жадностью и не без зависти.

  Интересно то, что Глебов в итоге сам становится частью такого явления как интеллигенция — в финале повести он предстаёт как эссеист, литературовед, специалист такого уровня, которого даже посылают на конференцию в Париж. Его жизнь сложилась вполне удачно. Вероятно, овчинка стоила выделки.

  Некоторые герои смотрят на Глебова насмешливо или же с ненавистью, отмечают его холодную рассудочность, пристрастие к буржуазному, желание не просто выжить, а жить хорошо. Хотя можно было бы приписать ему аморальность, нежелание бороться за любовь, защитить несправедливо ущемляемого человека, но делать это совсем необязательно. Трифонов оставляет читателю возможность не только клеймить Глебова за бессердечность и эгоизм, но и понять его нежелание бессмысленно прыгать в костёр.

  Нельзя сказать, что герою все решения даются легко и что он совершенно хладнокровен. Рассуждая о том, стоит ли ему стать на сторону потенциального свекра или же лучше выступить против него, Глебов приходит к выводу, что защищать смысла нет. Ему пришлось бы бороться с могучей стихией, которая уничтожила бы всех.

  Трифонов не клеймит Глебова. Он показывает с помощью этого персонажа, как непросто среднестатистическому человеку, не явному подонку, но и не святому, выживать в тоталитарной социальной системе.

  Интересно, что и жители дома на набережной не показаны автором как однозначно хорошие. Мы видим их людьми разными, со своими достоинствами и недостатками. Потому нельзя сказать, что дом на набережной — сосредоточение святости, а коммунальные квартиры, находящиеся в домах, расположенных по соседству — сосредоточение пороков и мерзости. Трифонов описывает эпоху, время, которое кого-то вынесло на берег, а кого-то утопило. Но если даже речь идёт о береге, то это не райский остров. Просто почва.

  «Дом на набережной» — повесть о страхе, который становится частью повседневности. Это не экзистенциальный ужас. Вполне конкретное неприятное чувство ощущения угрозы. Этот страх влияет на поступки, стимулирует выбирать не нравственное, но полезное для своей жизни. Инстинкт самосохранения. И я бы сказала, что он идёт вразрез с этическими установками, хотя в обществе, где государство является и юридическим законом, и этическим, «выжить» и «быть полезным партии» становится чем-то весьма однородным.

  Примечательно, что все герои, которые доживают до финала, испытывают смешанные чувства по отношению к прошлому — оно терзает их, но и греет какими-то моментами. Вспоминать — будто протирать грязное окно, сквозь которое пробивается свет. Но это холодный свет промозглого зимнего утра.

  «Дом на набережной» оставляет гнетущее ощущение от невозвратимости. Неприятное осознание того, что есть вещи, которые хочется не то, что исправить, а просто не переживать вообще, добавленное к осознанию того, что жизнь невозможно даже поставить на паузу. Не то что отмотать назад.

  При этом можно бесконечно говорить о том, что в любых обстоятельствах стоит и можно оставаться человеком. Но Трифонов написал книгу не об этом. Не об этике, не о морали. Он написал о периоде невыживания. Времени, когда любой человек легко мог потерять себя. В физическом ли смысле или в личностном.

  «Дом на набережной» — повесть прекрасная тем, что она никого не поучает, не грозит пальцем. В ней просто описывается сложная эпоха, неоднозначные характеры. Жизнь. Это созерцательная вещь, а не дидактическая. И в этом заключается ее большое достоинство. Приятно прочесть неидеологический текст о периоде, который был укоренён в идеологическом.

  37 понравилось

  0

  1,1K