Москва-Петушки

За сутки прочитал. Стихотворная проза. Читать вслух приятно, ухо радуется. При скромных размерах (100 страниц обычного формата) книжка получилась насыщенной. Гротеск, трагикомедия, бытовой соцреализм, квазироудстори, полуэссе, автометапроза, хоррор, сюрр, анти/утопия. Вихрь фантазий, балаган событий. Опыт продолжительного запоя сильно приветствуется. Где-то не понял всей драмы сильно пьющего человека. Не испытал интереса к побочкам переупотребления алкоголя и к особым предпочтениям по части оного. Рецепты испробовать захотелось, не спорю. Только без лака и тормозной жидкости. Поэма, несмотря на внушительный объем кала в виде цирка постмодернизма, остается глубоко лиричной историей, трагедией маленького и одинокого человека. Маленького, потому что одинокий и непонятый. Одинокий и непонятый, потому что маленький. К финалу, когда наступает фантасмагория, — мрак пьяного сознания сгущается, а шутки с весельем отбрасываются. Обступивший ужас душит, доходит до неизвестной мне фобии (какие вообще они бывают), страдание исчезает. Лучшая треть книги. Запросто что-то может не понравиться. Но что-то точно понравится. Автор свободно чередует профаное и святое, смех и слезы, покой и страх. В разном виде и очень быстро. Трудно окончательно определить, для кого это на все сто. Наверно, для запойных интеллектуалов в дискретном состоянии. У кого мельтешение кадров из окна электрички, форм и образов не вызывает приступ эпилепсии. По итогу, это остроумная, динамичная, смешная, грустная, глубокая, воздушная, душная, легко и талантливо написанная книга. Оставлю, один раз перечитать обязательно нужно.

Книга оставляет противоречивое впечатление. На первый взгляд — это хроника путешествия пьяного героя в электричке, полная грубоватого юмора и натуралистичных деталей. Поначалу текст вызвал дискомфорт, но откровенность описаний и эксцентричность происходящего затягивали. Однако, чем дальше читала, тем более тошно становилось и хотелось чтобы книга наконец-то закончилась.
Игоря Сухих в книге «Русский канон. Книги ХХ века. От Шолохова до Довлатова» пишет: «между историей пьяницы в электричке и культурной энциклопедией, вообще говоря, — бездна. Соединить обе точки зрения в одном кругозоре совсем непросто». Возможно, что эта книга не для меня, за пьяными интеллигентными бреднями мне не открылись потаенные философские мысли. Я догадываюсь, что цитаты из Библии или классиков тут не случайны, но их связь с историей Венички осталась для меня неочевидной.
Думаю, «Москва — Петушки» потребует от читателя готовности к эстетическому шоку и любви к литературной игре. Мне такого опыта оказалось слишком много.

Я давно слышал про эту легендарную книгу советских времён. И вот наконец решил её прочитать.

Слушайте, это литературный памятник советской жизни конца 60-х и 70-х годов! Текст, написанный на злобу дня, изобилует изрядным количеством реалий того времени. Однако сейчас уже требуется снабжать эти реалии подробными комментариями. Прежде всего, в книге приводится такое кол-во наименований спиртных напитков, выпускаемых в СССР, что даже гордость возникает за советскую ликёро-водочную промышленность!

По форме книга полностью следует своему названию, ибо каждая глава называется так же, как и соответствующий перегон между станциями на пути из Москвы в Петушки. Истории, рассказываемые в них, и порождённые, очевидно, постоянной алкогольной интоксикацией главного героя, на самом деле очень похожи на монологи советских (да и российских) юмористов.

Вот представьте, например, как следующий текст читает Виктор Коклюшкин своей фирменной интонацией:

"А что тебе как феномену присуще? Я подумал: это всё-таки не Храпуново, а Сорбонна, надо сказать что-нибудь умное. Подумал и сказал: - Мне как феномену присущ самовозрастающий Логос."

или

"У меня всегда так: когда я ищу Кремль, я неизменно попадаю на Курский вокзал."

или

"Владик уже бежал на ларионовский почтамт, с пачкой открыток и писем. Одно письмо было адресовано королю Норвегии Улафу, с объявлением войны и уведомлением о вручении."

Возможно, "Москва-Петушки" - это предтеча всего русского постмодернизма. Возможно, ею вдохновлялся сам Пелевин.

P.S. Кстати, в интернете можно найти даже аудиозапись, на которой эту книгу читает сам Ерофеев.

Это книга представляет собой поразительную смесь пошлости и абсолютного отсутствия, как здравого смысла так и логики. Я в восторге от столь проникновенного сюрреализма и фантасмагории. Тут видно, что опытнейший алкоголик решил передать своим языком видение окружающего мира. Вся поэма представляет собой один цикл перерождения бессмертной души.

В ней рассказывается, насколько страшным может быть исполнение мечты о чём-то возвышенном и прекрасном, когда она исполняется не вовремя. Также чувствуется феноменально широкий кругозор и начитанность автора, которая ему никак не помогает преодолеть низость и грязь окружающего мира. Есть сравнение Горького и Сартра, Шиллера и Чехова. На страницах поэмы можно встретить Суламифь Куприна. Гёте, Гегель и Тургеневская девушка тут встречаются в подмосковной электричке. Сфинкс, сатана, ангелы — все эти мифические существа преследуют несчастного Ерофеева. Это произведение мне напоминает бал у сатаны в Мастере и Маргарите, где творится невообразимая круговерть.