Москва-Петушки

Поздно горько каяться и просить прощения
Мне б с утра поправиться, в качестве лечения
Чтоб мои страдания, не дошли до крайности
А мечты-мечтания, стали вдруг реальностью

На столе бутылочка, за столом девчоночка
Не стесняйся милочка, пей ее до донышка
Выпью со старанием, за здоровье маленькой
Окажу внимание и пойду с ней баиньки

Станет все по-прежнему, вот она желанная
Ласковая нежная и немножко пьяная
Не унять ретивого, до восхода солнышка
Я ж ее красивую, осушу до донышка!

В самый раз покаяться, попросить прощения
Что нам порознь маяться, принимать мучения
Только нету милочки, до конца, до донышка
Выпита бутылочка и ушла девчоночка

Жизнь моя порожняя, ни звезды, ни лучика
Ночью сны тревожные, утром жажда мучает
Чертики, да зайчики, скачут за окошками
Манят меня пальчиком, да бодают рожками...

Я бы рад покаяться, попросить прощения
Где же ты Красавица, дай мне отпущение
Только нет молодочки, закатилось солнышко
Жизнь свою, как водочку, я испил до донышка!
Сергей Иванов

Перед прочтением книги, которая заставляет много думать, обязательно натыкаюсь на различные упоминания о ней от разных людей. Так и в этот раз. Но читать её не стал, а предпочел послушать Сергея Шнурова, как более подходящего чтеца для этой книги. Эффект оказался крайне неожиданным. Поначалу смеялся над книгой: рецепты, чемоданчик, кубанская, маленький принц заботившийся о 4ых мудаках, контроллер. Когда пошел всякий бред про революцию да сфинкса, если честно, хотел перестать слушать дальше. И, наверное, перестал бы, если бы до конца книги оставалось больше половины. Но т.к. оставалось меньше половину, ради интереса продолжил читать, а точнее слушать, и тут меня накрыло. Накрыло волной мыслей о том, какая же была реальность того времени. Эта книга как страшное откровение человека видящего, что страна катится к 90-м...

....

...
Люди не видели куда идут и кто из-за этого пил, а кто становился беспринципным и жестоким. А большинство-то было доброе внутри, как этот Венечка, везший орехов младенцу, знающему букву "ю", но эти идеалы добра начали ломаться от вида этого мира. И человечность тонула в водке или жестокости. Или в водке и жестокости. Эта книга как изнанка того поколения. И от этого становится невыносимо грустно и обидно за то, что сделалось с народом. Либо всегда это было...Не ясно, но ясно одно - сострадание, право выбора, ответственность - это неизменные спутники здоровой свободы. А эта книга, как картина того, что происходит с хорошим человеком, лишенного выбора, кроме как выпить да закусить, лишенного сострадания других и лишенного ответственности за него государства, ответственности за то, что "такой выбор дала Родина"...

Много ли среди вас тех, кто способен упиться в хлам? Конечно много (дурное дело - нехитрое!). А много тех, кого в пьяном угаре тянет на высокую философию? Уже гораздо меньше, но тоже попадаются. А сколько тех, кто в диком похмелье способен сохранить в болезной голове хоть крупицу вчерашних "гениальных" мыслей, да ещё и более-менее внятно изложить их на бумаге? А? То-то же. А вот у Венички как-то получалось...

Венедикт Васильевич в конце концов поднялся до такой бездны, что сгинул в ней окончательно. А жаль.

Даром что училась на филфаке, на русском отделении, но с произведением "Москва - Петушки" Венедикта Ерофеева ознакомилась только вот в эту поездку. Специально закачала в телефон аудиокнигу в исполнении автора и, забравшись на верхнюю полку, слушала в поезде. Удовольствие получила неимоверное. Конечно, если отвлечься от всего, главный герой - синяк синяком, которому и руки-то не подашь, но образ поэтизирован донельзя, и проникаешься к нему большим сочувствием. Особенно, конечно, в конце.

Любимая цитата:
Вот еще Гегель был. Это я очень хорошо помню: был Гегель. Он говорил: «нет различий, кроме различия в степени между различными степенями и отсутствием различия». То есть, если перевести это на хороший язык: «кто же сейчас не пьет?»

А вообще оттуда всё - цитаты, которые я знала и до того, но не знала, что это Веничка.