Я не хотел присоединяться к бедолагам в длинных коридорах бирж труда, неделями месяцами годами ждать – среди кислых испарений, в толпе «лишних людей», которые никому больше не нужны….. Я не хотел принадлежать и к НИМ, к многочисленным изгоям, вырванным из привычного для НИХ обихода, как беженцы неизвестно какой войны; не хотел пополнять собой череду унылых фигур, которые никогда не исчезнут: они знают, что в любой момент могут оказаться на проселочной дороге или в набитом людьми товарном вагоне, быть выброшенными, как водоросли на берег, к автобусной остановке, к какой-нибудь канцелярии, к теплому зданию вокзала, – но не прекращают своих горестно-макабрических попыток с ожесточением, !любой ценой, поддерживать видимость благопристойности, которой их научила ИХ-жизнь : !всегда пристойно одеваться, !всегда выглядеть не хуже других & даже в дороге следить за тем, чтобы из шаткой, перегруженной пожитками детской&грузовой коляски, давно уже от дождя тумана снега отсыревшей обветшавшей вдоль-&-поперек забрызганной грязью & влекомой по уличной жиже, все-таки выглядывал уголок свежепостеленной, в цветочек, детской простынки – ОНИ все еще обороняются против Того, чем ОНИ давно стали, не принимают за правду то, что давно уже стало ИХ правдой, ИХ клеймом: Вытолкнутые беженцы – никому-на-свете-не-ненужная, приносящая лишь расходы&неприятности жизнь….. – :Во все времена существует война (:в прежние годы, защищенный & огражденный своей «научной-средой», я этого просто не замечал –:) во все времена бродят по миру колонны беженцев, все это только выглядит в разные времена по-разному, удел остального – забвение….. – :Нет, я и к НИМ не хотел принадлежать. Хотя отнюдь не считал, что я лучше, и уж тем более – что лучше, чем ОНИ; я просто считал себя тогда Другим. И выбрал путь одиночки. И нашел для себя работу: в колонне тех, кто сносил старые здания, в Иностранном легионе….. И даже радовался этому; я тогда еще верил, что можно найти выход…..

Ты собственноручно уничтожил все фотографии из твоего детства, которыми сумел завладеть, – шорох разрываемой бумаги вызывал в=тебе чувство освобождения: нечто подобное должен испытывать само=убийца в момент своего преступного деяния – !если бы я мог так же уничтожить и все фотографии из моего будущего, уже сегодня. Может, впереди у тебя немного будущего & немного изображений : Лучше бы – чтобы вовсе не было ни того, ни другого. Ибо фотографии удерживают прошлое и будущее в=себе, гарантируют Ты-был-таким и бессмертие – бытие без шанса на то, что оно когда-нибудь закончится. Приторможенная смерть: !ужаснейшая из всех смертных казней. Ибо нет ничего более невыносимого, чем мысль, что после смерти может еще что-то быть, что что-то останется от тебя помимо смерти, помимо Ничто. Совершенство полного развоплощения, СОВСЕМ ИСЧЕЗНУТЬ – 1ственный приемлемый выход из положения, ?возможно, решение проблемы этого мучительного позора – ?или всего лишь еще 1маска в нескончаемой процессии твоего маскарада.

Отсюда (и, опустошив очередной стакан, протягиваю его бармену, продолжая смотреть в пошлое лицо этого лицемера, который, профессионально имитируя интерес к признаниям клиента, внутренне уже разочарованно отвернулся от меня и моей истории; ему, возможно, не хватает чего-то, что сам он назвал бы pointe , как это слово понимается – A оно в разные времена по-разному – применительно к сегодняшним шуткам: Разъяснением моей полной незаинтересованности в денежной куче старика могло бы быть стремление к еще большей выгоде – скажем, если бы я поработил стариковскую дочку & послал ее на панель –; ему, бармену, не хватало в моей истории оборотной стороны того самого слезоточивого ?ПОЧЕМУ.....) – Отсюда (прорычал я) – мое всегдашнее предпочтение сильной & стабильной валюты: рафинированных преступлений, приводящих к полному !исчезновению людей & денег, – все остальное есть степь: коммунизм с дубинками & набедренными повязками, побивающий камнями мамонтов & еретиков – Неандерталия, обогреваемая центральным отоплением; ради такого не стоит ни жить, ни умирать.

Между тем, на этом пути в колеблющееся, неопределенное 1ночество, на который ты ступил много лет назад, если, конечно, не был брошен на этот путь еще до своего рождения, если речь не идет о предопределенности твоего 1ночества кровью других 1ноких, живших прежде тебя, – между тем, значит, даже такое представление о каком-то происхождении, мысль, неизбежная, о родителях – матери отце – вместе с влекомым за ними обоими на буксирном тросе косяком родственников, этой шире и шире раздвигающейся в прошлое пирамиды из костей плоти характеров & денег, со всеми их комедиями актерской игрой хитрыми боксерскими хуками, всегда ради 1 только: чтобы выстоять, даже не пере-жить что-то, а только выстоять, чтобы хоть как-нибудь, да свести концы с концами, вместо того, чтобы отправляться псу под хвост….. даже такое представление, если иметь в виду Сегодня & Здесь, давно уже погрязло в несущественностях, позабыто & удалено из сознания 1нокого, а если и всплывает в этом сознании, то вызывает лишь горький смех –; и, тем не менее, оно, это представление, обладает такой тяжестью, такой гнетущей силой – именно в те моменты, когда ошибочно констатируется его утрата; к этому, значит, и сводятся, по всей видимости, домогательства Прошлого: заставить 1нокого найти свою 1нокость, которая, как только он ее ощутит во всей присущей ей жесткости, наконец заставит его, 1нокого, об нее разбиться….. Слишком тяжелым попал ты в этот мир, потом всю=жизнь подвергался взвешиванию & под конец был найден слишком легким.

Там уже откупоривали бутылки, уже полыхал костер, из магнитофонов доносился Grunge Jungle Trash – нормированные звуки, в нашу эпоху безработных & ненависти щедро рассыпаемые неутомимыми творцами однодневной моды среди таких-вот-людей; ненависть и ярость массы хамски подгоняются под 1ный стандарт ненависти & ярости, скучный & ханжеский, как все нормированное, очередной стандарт, который являет собой очередное издевательство над массой, и без того состоящей под надзором, превращенной в карикатуру на саму себя & подвергающейся издевательствам, так что и ярость, а не только фантазия, уже несвободна