Загадки и трагедии Арктики

Первым высказал беспокойство по поводу исчезновения экспедиций Седова, Брусилова и Русанова, был Леонид Львович Брейтфус, он способствовал освоению арктической трассы. Поисковые работы были начаты. Но в рапорте направленном в 1914 г на имя начальника Главного морского штаба России руководителем военной гидрографии генерал-лейтенантом М.  Е. Жданко, в котором было предложено возглавить экспедицию на поиски Седова, генерал константировал, что все отказались, и, заключал Жданко, «я не мог не видеть, насколько непопулярен, чтоб не сказать больше, Седов среди них».

Экспедиции Русанова, Брусилова, Вилькицкого ,- их искали охотно и настойчиво. На поиски Седова, тоже вышли, ведь антипатии к личности не могут пересилить тревогу за судьбу остальных.

В августе 1814 судно пришло в Архангельск. На Земле Франца-Иосифа остались две могилы - Седова и механика И. А. Зандера, умершего от цинги в бухте Тихой. Экипажу «Фоки» посчастливилось подобрать на одном из островов архипелага двух участников экспедиции Брусилова, штурмана Альбанова и матроса Конрада.

Мысли Визе, которые он заносил в дневник перед выходом Седова в последний поход. «Г. Я. все продолжает думать о полюсе. Он упрям и наивен…Нужно совершенно не знать полярную литературу, чтобы с таким снаряжением, как наше, мечтать о полюсе… Г. Я. в беседе со мной в первый раз откровенно заявил, что считает свою санную экспедицию к полюсу «безумной попыткой», но что он все-таки ни за что не откажется от нее, пока у него не кончится последний сухарь…Видно, нервная система Г. Я. расшатана вконец. И в таком состоянии этот человек в ближайшие дни собирается выходить к полюсу!»

Седов не мог позволить себе вернуться домой «без полюса». Он обещал и провозгласил на весь белый свет, что победит,-и вот теперь пришлось выбирать смерть, а не бесчестье, ожидавшее его на Большой Земле. Без победы возвращаться было невозможно. Вот он и не вернулся.

В пути Седов слабел с каждым часом. У матросов появились признаки цинги, у Пустошного шла горлом кровь. 5 марта 1914 г когда отряд находился на морском льду в 2-3 км от берега самого северного в архипелаге Земли Франца-Иосифа острова Рудольфа, Георгий Яковлевич скончался. Последними его словами были:-Боже мой, Линник, поддержи!

И Линник, и Пустошный оставались верны Седову до конца. О том, что своим самоубийственным поступком он обрекал на стопроцентную гибель ни в чем не повинных людей, да и ставил в тяжкую ситуацию зимовавших в бухте Тихой товарищей,-об этом никто как-то не думал. По словам матросов, чудом сумевших вернуться на зимовку, они отвезли тело старшего лейтенанта на ближайший берег острова Рудольфа и похоронили его среди камней то ли на мысе Аук, то ли на мысе Бророк. Поиски могилы Седова не дали результата.

Весной 1914 г Седов, Григорий Линник и Александр Пустошный вышли из бухты Тихой на север. До последнего Седова уговаривали отказаться от старта, ведь Седов уже тяжело болел цингой и едва передвигал ноги, здоровье обоих матросов также было подорвано двумя изнурительными зимовками и плохой пищей, а впереди лежал путь в тысячу километров туда и тысячу обратно. Между тем Седов взял корма для собак лишь на дорогу до полюса, предполагая на обратном пути скармливать ослабевших псов их более выносливым сородичам. Что же до рациона питания для людей, то он был рассчитан по крайне урезанной норме, но и в этом случае, достигни они точки полюса, им пришлось бы самим волочить на нартах по полтора центнера на брата, что абсурдно.

Нервозность и непоследовательность Седова проявлялась и в ходе подготовки, и в ходе плавания, и во время двух зимовок, на Новру Земле и Земле Франца-Иосифа. Чего стоит такой дикий поступок: узнав, что судно перегружено и архангельские власти препятствуют его выходу в море, Седов в ярости приказал сбросить с палубы на причал первые попавшиеся под руку грузы, в числе которых оказались нансеновские примусы, основное средство жизнеобеспечения любой полярной экспедиции! При этом он бросил в сердцах: «К черту! Обойдемся без них!…».

Он угрожал матросам револьвером, бил по лицу наиболее преданных ему, тех, кто потом его сопровождал в полюсном походе. Яростно матерился, грозил судом и расправой непокорным и недисциплинированным, дрался, а потом истово каялся, и прилюдно, и в дневниковых записях.