Циники. Бритый человек

В романе слово «циник» не упоминается ни разу, но становится ясно, что пережить революционные 1918 -1924 годы, не будучи им, – невозможно. По настроению эта вещь особенная, она походит на море перед штормом. Сначала ничего не намекает на непогоду и тревожные мысли героев, хаотично возникающие то тут, то там, воспринимаются как первые гребешки волн – вроде как предвестники шторма, но они так немногочисленны, внезапны и отдалены от наблюдателя, что на них никто не обращает внимания. Затем главные герои Владимир и Ольга совершают подлости со скучающим видом страница за страницей – тут уже явно ощущается ветер с моря, а он, как известно, к перемене погоды. Но пока читаешь и стараешься вникнуть, тоже не особо отдаешь себе отчет в том, что сама Ольга – это дополнительная сюжетная линия, как вспомогательная основной. Она для рефлексивного и суетливого Владимира как якорь, дабы страдать и метаться, пока ценность мира ускользает.

Это не книга, а изысканная тоска; никто никого не любит совершенно, даже сами себе герои не нужны, и эта безысходность схожа с волной, способной подбросить, окатить и пнуть зазевавшегося на надувном матрасе туриста. Как и во всякий шторм, когда к берегу прибивает водоросли, ракушки и прочее – в книге во всей неприглядности сталкиваешься со всеми пороками и недостатками, при чем в запредельном количестве. Хотя море и выбрасывает на берег все «лишнее», к утру точно так же забирает все назад. Когда заканчиваешь читать, тоже как будто немного очищаешь душу от всего пагубного.

Hеужели же вы не знаете, что ваши pозы, белые, как пеpламутpовое бpюшко жемчужной pаковины, и золотые, как цыплята, вылупившиеся из яйца, ваши чистые, ваши невинные, ваши девственные pозы — это… это… …уже…
— …контppеволюция!

1918 - 1924, Москва, шесть лет ужаса. Агонизирует и распадается великая страна, сдавшаяся на милость горстки наглых бездельников- политиканов и распинаемая ими без всякой жалости. В считанные месяцы в России воцаряются произвол, террор, разруха, голод. В городах ещё сохраняется видимость нормальной человеческой жизни, в деревнях творится неописуемое - люди поедают друг друга в прямом смысле слов:

В Большой Гущице Пугачевского уезда в правление Потребительского общества доставлено 10 фунтов вареного человеческого мяса, добытого на кладбище. Мясом этим питалось десять семей... В селе Гохтале Гусихинской волости кpестьянин Степан Малов, тpидцати двух лет, и его жена Hадежда, тpидцати лет, заpезали и съели своего семилетнего сына Феофила.

А они, герои романа - молоды, и у них любовь, которую Владимир не может и не хочет скрывать. И никуда не денешься от этой молодости и её последствий. Они - осколки того, разбитого вдребезги, "старого мира", и по всей логике им давно уже нужно быть в Париже, гулять по бульварам и любоваться цветущими каштанами... Но - не получилось, этот поезд ушел без них, а они остались - чтобы пытаться сделать вид, что жизнь продолжается как прежде, но тем самым только отсрочить неминуемую гибель... В этом страшном новом мире можно только выживать, не жить, и Ольга, со свойственной женскому полу реалистичностью, прекрасно это понимает. Поэтому она и не может позволить себе, в отличие от Владимира, никаких чувств, инстинктивно понимая, что сейчас их спасёт только цинизм - и больше ничего. Трудно сказать, какой была бы Ольга и её отношение к Владимиру в нормальном мире. Да и какой смысл об этом задумываться? Она диктует ему правила игры, единственно возможные для физического выживания на тот момент, и ему остаётся лишь подчиниться.

Как-то я сказал Ольге, что каждый из нас пpидумывает свою жизнь, свою женщину, свою любовь и даже самого себя.
— …чем беднее фантазия, тем лучше.

Она умнее, и она понимает - стоит расслабиться, дать волю чувствам, эмоциям - и они проиграли. И бьётся за жизнь из последних сил, пока их ещё хватает. Но душа, человеческая душа, оказывается слабее, чем ум и воля этой невероятной женщины. И однажды она всё-таки проигрывает очередную битву с каждодневным кошмаром существования...
Это потрясающий роман. Страшный, невероятно откровенный, откровенно эстетский, замечательно написанный. Читаешь - и становится как-то стыдно своего невежества, незнания. Закончив читать - тут же кинулась искать и скачивать исторические источники, упомянутые в книге. А какой язык, какой стиль, боже ж ты мой!..

Пpоклятое солнце! Отвpатительное солнце! Оно спугнет ее сон. Оно топает по комнате своими медными сапожищами, как ломовой извозчик.

Мы идем по Страстному бульвару. Клены вроде старинных модниц в больших соломенных шляпах с пунцовыми, оранжевыми и желтыми лентами.

Он меняет не только одежду, но и выpажение лица, игpу пальцев, наpядность глаз и узоp походки.

Цитировать вообще можно было целыми страницами.

К теме революции в художественной прозе все уже давно привыкли. Тема любви - бесконечна знакомая всем в классике. А вот цинизм, подобный виановскому, в сочетании с первыми двумя, для меня нечто совершенно новое. Книга написана в дневниковой форме воспоминаний, где любовь, циничные пакости и революция - ключевые моменты. Такой подход к своей жизни и общеизвестным событиям, произошедшим в России, мною встречен впервые. Не могу сказать, что текст покорил меня, кажется, наоборот, я несколько от его устала. Поведения главных героев не должны были ничем удивить, ведь они сами себе позволяют все. Акценты на революционные события смещены в сторону удовлетворения человеческого чрева...чем угодно. Ну а конец ожидаем. В общем, Виан куда более эпатажнее, а Бунин в "Окаянных днях" больнее и эмоциональнее.

Я ничего не ожидала от этой книги, поэтому общее впечатление у меня никакое.
Шли 1918-1924 года, трудное время в стране: революция, гражданская война, разруха и НЭП. Герои всеми силами страются "выжить" в такой сложной ситуации и построить среди хаоса свой "мирный уголок".
Владимир и Ольга - основные персонажи произведения Мариенгофа.
Начнём сначала:
Повествование ведется от лица Владимира, который показывает нам, что творится в стране, а также рассказывает о своей любви. Тут на "сцену" выходит Ольга (она и является любовным интересом главного героя).
Ольга олицетворение цинизма, она презирает человеческие нормы и принципы.
Как говорил Бертран Рассел:

Всю книгу Ольга будет воплощать в себе все качества, которые свойственно цинизму (не забываем взять в расчёт ситуацию, которая на то время творилась в стране).
Владимир, влюблённый в Ольгу делает ей предложение:

По отрывку можно заметить, что книга пропитана сатирой (используются разнообразные комические средства, в том числе сарказм, аллегория, пародия и гротеск):

После того, как Владимир поженился с Ольгой, мы наблюдаем их отношения (если можно так назвать).
Ольга, как человек, у которого напрочь отсутствует чувство морали (да и в принципе, она относится ко всему с потребительской точки зрения и выгодой для себя), не испытывает никакой симпатии к своему мужу, а постоянно находит себе любовников:

Владимир, по началу, закрывает глаза на её "похождения", так как сильно любит, но после, смирился с этим (да так, что они сидели и вместе обсуждали любовников друг друга):

К середине книги мы видим, как Владимир сам превращается в циника, как меняются его взгляды, отношения к политической ситуации в стране, и как меняются его чувства по отношению к Ольге...

Под конец книги наблюдается следующая "картина": ситуация в стране становится только хуже, люди творят беспредел, власть закрывает на все глаза и "распускает руки", а Ольга впадает в депрессию (у неё начинается хандра, на почве того, что жизнь не меняется, что страна так и продолжает "разваливаться", а за счёт своего цинизма она не может "не умеет" видеть хорошее, продолжать жить дальше и тд), поэтому она решила "выйти из положения" - совершить самоубийство:

Так и заканчивается произведение Мариенгофа. Главные герои не смогли сохранить мир между собой, свои чувства, не смогли "выжить" в стране, где постоянно творится беспредел. Я поставила книге 3 из 5 - отдельно хочу выделить сарказм и иронию книги, мне это понравилось. Снизила 2 балла за натянутость сюжета, несвязанные между собой события и временами скучное повествование.

Я бы могла начать свой отзыв прекрасной цитатой про клизму и бессмертие любви, но это было бы слишком предсказуемо и слишком шаблонно, т.к. эта цитата является чуть ли не визитной карточкой "Циников". Поэтому я просто напишу: вот это воистину "любовь равно ненависть". Любовь на страницах этого произведения мерзка. Мерзка, оттого что живет, когда творится история, оттого что живет унижениями, оттого что насыщаться может только своей бедностью. Но ни смотря ни на что, она живет.

Она живет, когда больше нет денег.
Она живет, когда приходится разделять тело не только с любимым, но и с тем, кто заплатит.
Она живет, когда из-за ненависти к ней хочется стреляться или прыгать с крыши.
Она живет, когда романтика сгнила и остались только короткие циничные мысли и конфеты с пьяной вишней.
Она живет, когда даже нет больше краски для губ.

Ольга и Владимир встретились в слишком странное время. Революция, свержение буржуазии, НЭП, каннибализм, и на фоне этих событий двое молодых людей пытаются выжить: сначала продавая драгоценности и редкие книги из домашней коллекции, а затем калеча свои души тошнотворными деяниями. Ольга и Владимир полюбили друг друга в слишком странное время. Она, с тузом червей на губах, не может забыть о роскоши, хотя роскошь давно стала непозволительной. Он - романтик, плачущий по ночам из-за любви, хотя любовь давно постигла та же участь.

Гипербалистически и местами даже гротескно Мариенгоф рисует народное настроение России начала 20 века на примере двух супругов. Вряд ли можно сказать, что "циники" в названии книги относятся только исключительно к двум главным героям, цинизм в книге - это состояние страны. Любовь в книге - это любовь без морали, грязная и ненавистная, но до сих пор необходимая.

Следующее произведение, включенное в данное издание - "Бритый человек". Но говорить мне о ней не особо хочется, т.к. для меня она оказалась такой фантасмагорией, которую невозможно анализировать. Эта история - болезнь, которую я, к сожалению, оперировать не могу. К тому же вряд ли ей нужна какая-либо операция, она даже в обследовании не нуждается, потому что видно даже невооруженным глазом, что она неизлечима, хотя и, к счастью, не смертельна.

Не ожидала, что получу столько удовольствия от стиля Мариенгофа. Есть такие, кто не любят лирику, так же как и есть такие, кто любит лирику только за содержание, а не за форму. Признаюсь, у меня самой не всегда получается "правильно" наслаждаться стихами, не всегда я настраиваюсь на их прочтение музыкально. Но мастерство Мариенгофа, как мне кажется, настолько превосходно, что вряд ли кто-то закроет тех же "Циников", не отметив про себя, насколько прекрасна эта лирическая форма, пусть и помещенная в прозаичный текст. Мне очень хочется причислить роман к поэзии - каждая фраза в нем музыкальна и афористична. Но так же мне очень хочется отнести этот роман к кинематографу. Каждое предложение в нем - кадр, который так легко представляется читателю.

Подводя итоги, хочется сказать, что Мариенгоф - это не сюжет, Мариенгоф - это не идея, Мариенгоф - это образ, прекрасный и отвратительный одновременно. Образ, который, окружая пассивных, уже неживых героев, наверное, является единственным живым персонажем в книге. Снег в "Циниках" живой, ровно сколько живые луна и солнце. А еще с таким мастерством автор описывает такие вечные светлые человеческие отношения, как любовь и дружба, в таком грязном и гротескном виде. Красиво и одновременно мерзко. А еще как-то по-нездоровому приятно.

Много интересного слышала о романе, даже втайне мечтая как можно скорее приступить к его чтению. Я ждала чего-то надрывного, лирического, терзающего сердце и душу. Чтобы переживать за героев «денно и нощно».

Но почти сразу же я почувствовала себя так, будто смотрю на проносящийся мимо меня скоростной поезд. Он «пролетел», как вихрь, обдув горячим воздухом, от которого можно еле-еле устоять на ногах. Автор сразу же кинул нас в гущу событий. Мы узнаем о том, что события книги начинаются в России 1918 года. Автор вместе с историей главных героев книги вклинивает части о том, что происходит в стране: разруха, голод, моральное опустошение. Люди готовы съесть друг друга в прямом смысле слова. Одни обеспокоены, как бы не помереть из-за пустого желудка, другие же никак не могут принять последствия изменений и всё, о чём могут думать, так это о том, можно ли будет где купить мороженое или помаду. Можно ли их винить в том, что они хотят абстрагироваться от творящегося вокруг зла? Или трагедия показала их истинное лицо?

Перед нами разворачивается любовная история между Владимиром и Ольгой. Он — историк, она — просто любит жизнь и красивые вещи. Он мечется между любовью и ненавистью к Ольге, она же ветреная особа, готовая продаться ради денег. Но делает это играючи, обыденно. Я не могу понять, действительно ли была между ними любовь? Больше похоже на то, что они просто использовали друг друга. А пропавши, кто-нибудь обратил бы на это внимание, учитывая события того времени?

События в книге динамичные, диалоги — циничные, бьющие наотмашь. Я просто не успевала следить за этим. Книга отличная, но не смогла я полностью погрузиться в бездушность.

Прослушала в исполнении Светланы Котиковой. Если у меня спросят, стоит ли слушать книги в ее исполнении, я бы засомневалась советовать ли. Может, виной была сама запись? Она была с посторонними шумами, даже слышно было перелистывание страниц, временами голос сильно затихал. Если всё это отбросить, то в целом у чтеца сильный, крепкий голос, идеально подходящий под сюжет книги.

Он и Она, Владимир и Ольга, революция, разруха, голод… и нужно как-то выживать, в то время как хочется не просто выживать, а жить на всю катушку, жить красиво, беззаботно, весело. Он любит Ее, Она любит себя, и ради себя любимой, ради своих капризов готова пойти на любую грязь, подлость, предательство, цинично объясняя это жизненными реалиями. Он же просто делает вид, что все это нормально и правильно, чтобы сохранить, чтобы не потерять хотя бы иллюзию счастливой семейной жизни, чтобы быть рядом с любимой женщиной.
Я не знаю, что тут можно сказать… история получилась любопытная, очень атмосферная и почти ни о чем… Просто небольшая зарисовка из судеб нескольких людей, живших в переломное время. Наблюдать за действующими лицами было откровенно неприятно, слишком уж нечистоплотными, отталкивающими были их поступки.
Они, конечно, не злодеи, нет. Ольга, как сейчас скажут, - циничная стерва, а Владимир – просто слабак. Но какая драма кроется в их отношениях, какая болезненная чувственность, какой психологический излом. И как же шикарно, почти на грани гениальности с помощью, кажется, незначительных деталей и незатейливых коротких диалогов автор ухитрился передать всю глубину нравственного падения своих героев, в основе которой просматривается трагедия целой эпохи. А многочисленные бытовые зарисовки (объявления, вырезки из газет и проч.) придали созданной картине завершенность.
Странное ощущение после прочтения… вроде и не особо мне была приятна идея этого произведения, но зацепило, затянуло по полной программе, заставило проникнуться и прочувствовать. Так что читать стоило, однозначно, хотя подойдет не для всех, конечно.

Анатолию Мариенгофу удалось совместить коряво и заковыристо совмещаемые вещи. Он написал книгу о личной трагичной судьбе нескольких людей из российской интеллигенции — эта глубоко личная книга с описанием опять-таки совершенно личных, интимных и по сути закрытых для других людей событий. И вместе с тем эта книга с фотографической и кинематографической точностью запечатлевает и воспроизводит события на переломе эпохи, на стыке двух миров; в книге с небрежностью импрессиониста широкими рыхлыми шматками набросаны разнокалиберные и разномастные мазки признаков и примет революционного времени, которые сливаясь воедино образуют целое стройное полотно социальной катастрофы. И вот это сочетание несочетаемого и соитие горького со страшным и циничного с возвышенным разрывают шаблон восприятия напрочь на две лохматые половинки. И понятно, что название книги "Циники" очень точно передаёт всю суть происходящего в книге и происходившего в реале тех лет и тех слоёв общества, которые не были ни восставшими пролетариями, ни крестьянами, ни белой офицерской гвардией, а были скорее мещанской интеллигенцией, растерявшейся и заблудившейся, пытавшейся приспособить себя к этой новой жизни, и от неумения и неспособности к этому приспосабливанию ставшей простыми песчинками между жерновами противоборствующих сторон. И вот эти жуткие газетно-судебные строчки о съеденных и убитых, об убитых и съеденных как нельзя лучше дополняют вакханалию циничного куплепродажного существования тех творческих интеллигентских и образованных людей, болтающихся в этой новой непонятной полуаморфной и коацерватной пока ещё жизни-протоплазме подобно некоему органическому веществу в проруби... И потому понятный и закономерный финал...

Но ещё это книга о Любви, любви вопреки всему, любви всепоглощающей и всепрощающей, запредельной в своём самопожертвовании и служении... Что приближает к ней романтическую часть читателей.

ПЯТЬ звёзд, господа!

Двадцатый век ознаменовал собой небывалый всплеск творческих экспериментов, новаторских подходов и необычных приемов. Писать о любви, как это делали авторы века предыдущего, стало дурным тоном. Но где найти правильную интонацию, чтобы сказать собственное слово на эту вечную тему? Чтобы не затеряться в рядах современников, таких же, по сути, экспериментаторов с большой дороги.

Мариенгоф своим романом "Циники" предпринял индивидуальную попытку кардинально по-новому осветить тему любви и предательства, измены и равнодушия. Он выбрал цинический тон для описания самых тонких колебаний души. Можно на момент представить, будто книгу писал Печорин - перенесшийся в начало века двадцатого, в смуту гражданской войны и революции. Он анализирует каждое свое чувство, каждое движение души и не устает их высмеивать. Конечно, это маска, но маска, приросшая к лицу. Он и таков, и не таков. Чувства его и страдания такие же, как у романтических героев классической литературы, ситуация - адюльтер любимой женщина - тоже не нова. Да и отношение героя к изменам равнодушной ко всем и вся Ольги - поощрительное и как будто безразличное - не то чтобы особо удивляет. А вот манера героя описывать происходящее могла бы шокировать кисейных барышень ушедшей эпохи. Ибо герой очень стремится сойти за циника, которому море по колено. Это такая стратегия самозащиты - мне не больно, никого не жалко, никого.

Но финал книги трагический и пронзительный, маске не удается удержаться на лице героя, и как бы он ни прикрывался словесами о "тщете всего сущего", боль и горе прорываются сквозь все наносное, сквозь болтовню, ужасы и каннибализм и рассуждения о трусости и погани русского народа. К чему были все эти пустые разговоры, развлечения, к чему весь этот жизненный абсурд, если что-то сломалось непоправимо, невозвратимо? Если из жизни как будто вытек сок, и ты крутишь ее в руках, пустую игрушку, не понимая, что теперь с ней делать и зачем это все.

Мариенгоф написал оригинальный роман, который в чем-то близок "Пене дне" Виана, но намного более жёсток и беспощаден. Однако не поддавайтесь на уловки автора, "Циники" - это сказка, страшная, может быть, но ее сердцевина мягка и нежна, как вата, нужно только уметь добраться до нее, быть (или стать) читателем, чувствительным к нюансам, к магии слова.

По большому счету, многие циники лишь притворяются таковыми. Наш мир не создан для нежных душ, и выбирающие мимикрию делают это из страшного отчаяния, пытаясь избежать пустоты внешнего мира. А то, что внутри - тсс, секрет. У героя "Циников" внутри жила любовь к пустой болтушке, развратничающей от скуки. И хотя предмет этой любви был уродлив, само чувство было прекрасно и сияло, как алмаз.

Как чудесна прелесть узнавания.