Опыты в прозе

Всегда считая Сергея Гандлевского в первую очередь поэтом (и прекрасным поэтом при этом), я как-то недооценивала сначала его талант как прозаика - но прочитала эту книгу и поняла, насколько была не права. Просто складывается ощущение, что невозможно одновременно и равномерно хорошо писать прозаические и поэтические тексты: разные "железы" задействуются, разная образная система. Да в целом разный воздух.

И что же я нашла в романе "НРЗБ"? П О Т Р Я С А Ю Щ У Ю динамичную прозу с захватывающим сюжетом, замечательно прорисованными персонажами, четкой идеей, удивительным образом складно склеенными предложениями. Одним абзацем автор умеет поставить диагноз, ультиматум, вынести приговор - в зависимости от целей. Меткое письмо. Ну, потрясающее просто. Захотелось еще почитать что-то из Гандлевского - и немедленно.

В общем, я очень рекомендую этот сборник "Опыты в прозе" всем, кто неравнодушен к литературе. К хорошей литературе. К литературе о литературе и ради нее.

Все звёздочки )

Сергей Гандлевский в этом эссе (написано в 2000 г.) говорит о том, как сложно быть настоящим поэтом, с собственным узнаваемым голосом. Название взято из стихотворения Николая Гумилёва "Волшебная скрипка" (1907), в котором рассказывается о подлинном безостановочном служении Творчеству.

Поводом к написанию послужило посещение книжного магазина. Автор полистал несколько похожих друг на друга поэтических сборников и, вместо нескольких злобных рецензий, написал это эссе.

В эссе подробно рассматривается путь поэта. Сначала это молодой стихоплёт, который "испытывает лирические порывы и пользуется для облегчения души первыми попавшимися под руку словами". Его стихи доброжелательно называют непосредственными, но

ничего непосредственного в первых пробах пера, как правило, нет: интонации, обороты – всё чужое, видавшее виды.

К счастью, большинство переживают эту детскую болезнь, остальные же пытаются стать поэтами. Они вступают в литературные сообщества, где встречают себе подобных. "Дружа с живыми, молодой поэт выбирает себе загробную компанию по вкусу, образцы для подражания, крепко привязывается к какому-либо славному литературному течению прошлого, незаметно для себя самого становится литератором".

Литература просторна, и в ней непросто, но можно научиться худо-бедно сводить концы с концами – и в профессиональном, и в житейском смыслах. Получать удовольствие от собственного труда и скрашивать досуг читателю, если повезёт – заслужить премии и звания. И при всём при этом не сказать ни одного живого слова, никого не задеть за живое, когда и у самого поэта, а потом и у читателя мороз проходит по коже.

Настоящему Поэту не подходит такая жизнь. Он «вроде старообрядца в общественной столовой: тому надо утолить голод, но нельзя пользоваться казённой посудой». Вызволить собственную речь из литературной неволи – вот задача, которую для себя и по-своему решает заново каждый стоящий поэт.

Однако и обретение собственного голоса – не последний пункт в этом «путешествии». Многие и останавливаются на этом достижении, но считанные единицы продолжают развитие. Теперь им нужно иметь помимо таланта – умения сказать ещё и "что сказать и верить в насущность своего высказывания, то есть обладать недюжинными человеческими качествами: широким духовным кругозором, непраздным умом, восприимчивостью к опыту, честолюбием высокой пробы... это далеко не покойная участь – затяжная тяжба "с самим собой, с самим собой"».

Гандлевский цитирует Николая Гумилёва, Бориса Пастернака – Поэтов, чьё творчество как раз и представляло собой эту борьбу с самим собой.