
Аудио
499 ₽400 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Первая прочитанная книга Пирса (Загадка Рафаэля) не особо впечатлила. Готовилась к ничем не примечательному чтению, но на удивление "зашло")
И Боттандо понравился, во всяком случае я поняла его. И Флавия бодрее. А Аргайл замечателен)
Здесь нет акшенов, драк, никто не за кем не гонится, перепрыгивая машины, не стреляет на право и налево. Наверное, этим и понравилось. Хотя сцена, когда арестовывают подозреваемого, очень красочная. Описана спокойно, но акценты штрихах, из которых потом вырастает полная картина.
Линия с иконой, её историей, отцов Чарльзом и другими отцами понравилась. Я не знаю, сколько там исторической правды, но интересно)
Отце Чарльз такое замечательный) Начиная с описания внешности и заканчивая его отношением к состоянию своего здоровья.
И развязка красивая. Особенно разговор Аргайла с отцом Паулом (если верно запомнила имя). Надеюсь, у него всё получится :)

Где-то, возможно, и существует страна, где обитают хорошие люди, не измученные цивилизацией (включая «еврочепуху»), где можно нормально воспринимать религиозные ордена, узнавая в них нечто, ради чего они когда-то и были созданы, где существуют чудеса за пределами человеческого понимания и прямое, простое отношение к жизни. Некоторые авторы тщатся описать эту страну, напрягая свою фантазию – но мало у кого получается. Сложно описывать такие вещи.
Вероятно, не все проникнутся версией Йена Пирса в романе «Гибель и возрождение». Я и сам не большой любитель розовых горизонтов – но повествование Пирса затянуло, как в детективном, так и в историческом смысле; что у других звучало бы выдумкой после плотного ужина с вином, у доктора философии выглядит достоверно и даже как-то подкупающе. (Думается, недаром на следующий же год он публикует свой самый знаменитый бестселлер.)
Конечно, то, что детективная линия активно подчинена исторически-религиозной тематике, не делает «ГиВ» превосходным образчиком жанра, но целостность замысла говорит за себя, и роман прочитался замечательно и оставил после себя светлую страничку в воспоминаниях. Ну как этому не порадоваться.

С Йеном Пирсом мне удалось познакомиться еще в "Персте указующем", где фоном были исторические события XVII века. И под его пером исторические коллизии переплетались с загадочными побуждениями людей, перерастая в жутко интригующий детектив своего века, где власть играла в интересные игры, хотя уже и без королевских голов.
На сей раз получилось все наоборот, хотя это я ощутила лишь тогда, когда книга перевалила за половину. Итак, детектив начинается с угрозы кражи исторических ценностей. Пока ничего сверх-ординарного не происходит, обычная полицейская текучка, но возникающие по ходу пьесы интересные моменты заставляют сюжет понемногу раскручиваться. Помимо самого следователя, расследующего это дело, Флавии де Стефано, к делу подключается и ее жених, Джонатан Аргайл, специалист и по художественным картинам, и по другим художественным ценностям, а порой, и раритетам, оставшихся от прошлых веков. Именно благодаря его вмешательству, нам и откроются удивительные и впечатляющие подробности.
История совершенно прелестная и изумляющая, особенно, когда мы доходим до самых ключевых моментов. Это то, о чем я говорила ранее, о том, как совершенно на первый взгляд чисто детективная история у Пирса превращается в вещь очень даже историческую и увлекательную.
PS. И даже то, что я начала с шестой по счету истории в цикле о Флавии и Джонатане, нисколько мне не помешало, и уж точно ничего не умалило в рассказанной истории.

Он ждал, что сейчас послышится шарканье ног, после чего в окошке за дверью появится согбенная фигура старика в сутане, с выбритой на голове тонзурой. Однако ему не довелось увидеть столь живописное зрелище: с тихим жужжанием двери медленно разъехались в стороны. И здесь цивилизация, подумал Аргайл, шагнув на территорию монастыря. Никакой романтики.

— Средневековые монахи наказывали себя березовыми розгами, а мы истязаем себя, задавая студентам эссе, — однажды философски заметил декан факультета Возрождения. — Это практически одно и то же. Также больно и унизительно и так же входит в профессию.

Средневековые монахи наказывали себя березовыми розгами, а мы истязаем себя, задавая студентам эссе. Это практически одно и то же. Так же больно и унизительно и так же входит в профессию. Правда, одновременно прозреваешь и начинаешь понимать тщету своих усилий.












Другие издания


