Гибель и возрождение

Он ждал, что сейчас послышится шарканье ног, после чего в окошке за дверью появится согбенная фигура старика в сутане, с выбритой на голове тонзурой. Однако ему не довелось увидеть столь живописное зрелище: с тихим жужжанием двери медленно разъехались в стороны. И здесь цивилизация, подумал Аргайл, шагнув на территорию монастыря. Никакой романтики.

— Средневековые монахи наказывали себя березовыми розгами, а мы истязаем себя, задавая студентам эссе, — однажды философски заметил декан факультета Возрождения. — Это практически одно и то же. Также больно и унизительно и так же входит в профессию.

Средневековые монахи наказывали себя березовыми розгами, а мы истязаем себя, задавая студентам эссе. Это практически одно и то же. Так же больно и унизительно и так же входит в профессию. Правда, одновременно прозреваешь и начинаешь понимать тщету своих усилий.

...Не так уж и мало, учитывая не особо сумасшедшую плату, которую вносили ослепленные любовью родители за то, чтобы покрыть своих отпрысков тонким слоем культурного налета.