Республика ШКИД

В детстве очень много раз смотрела экранизацию, а вот до книги руки дотянулись только сейчас, хотя в свое время были прочитаны и "Педагогическая поэма" и "Ночевала тучка золотая". Кино настолько запало в душу, что не хотелось, чтобы герои книги оказались совсем другими.
К счастью, этого не случилось, хотя и герои, и сюжет были мне хорошо знакомы. На протяжении всей книги восхищалась Викниксором. Как истинный педагог, несмотря на тяжелое время он сумел найти подход к каждому беспризорному мальчишке, который попадал в Шкиду из самых разных мест: из семьи, других детдомов, Лавры. Он сумел зажечь каждого из тех, кто попал и остался, самых отъявленных увлек учебой и общественной деятельностью, показал другую жизнь, отличную от той, к которой они привыкли на улице.
Каждая глава - это отдельная история из жизни школы и посвящена либо какому-нибудь событию, либо кому-то из учеников, халдеев. Разделившись на два воинствующих лагеря учеников и халдеев, все жители республики Шкид со временем стали ближе друг другу, научились уживаться вместе и сообща решать общие проблемы.

Любимая книга детства. Так получилось что во время лета в деревни, не было других книг, и эту я почти заучила наизусть.
Люблю книги в которых ты не просто смотришь, а как бы живешь с героями. Это не зависит от объема и жанра. Но на мой взгляд, лучше всего это получается именно у советских книг.
Здесь собрано всё из чего состоит жизнь обычных детей: дружба, стихийные увлечения (мои любимые главы про журналы и лотерею, иногда только их и перечитываю!), ссоры, учебы... Но это дефективные (слово как с производства) ребята. Кто избу поджег, кто воровал, кто просто бузил! Поэтому есть изолятор, стрижка под ноль, казенная одежда, картошка с тюленьим жиром.
От шкидцев можно ожидать всего. Сегодня они переводят Гёте, а завтра бьют стекла, проводят лотерею и умыкают денежный фонд.
Мало того что книга художественная и педагогическая, её можно считать олицетворением эпохи! Взрослые, как и дети, ищущие свое место в жизни, нэп, политграммота, кинематограф и др. И в это время становления бюрократии свободы было больше чем у нас сейчас!
Есть ещё одна глава которая является показателем того времени. Великий ростовщик. Получить такую власть из-за кусочка хлеба! Кусочка хлеба и честности нищеты.

Когда я перечитала добрую половину сельской библиотеки, к которой была приписана, и сказки про белого бычка были уже совсем неинтересны, библиотекарь, покопавшись, дала мне потрепанный томик "Республики ШКИД". Сколько переживаний доставили мне эти юные хулиганы! Как сопереживала я им, когда они попадали в очередную передрягу. А Слаенов, уууу, гад!

Села писать рецензию, показалось, что не помню ничего, но нет, стоило только открыть содержание - и вот они все передо мной. Может, желание издавать школьную газету, а позже и университетскую, оттуда пошло? Обязательно перечитаю.

То, что повесть написана двумя ее "питомцами", я узнал из предисловия С. Маршака. Первого - Пантелеева, я сразу определил в авторы по его приходу в Шкиду, про второго понял лишь в конце книги из послесловия. Автор изменил свою фамилию и ввел меня этим в заблуждение. Хотя можно было и догадаться по его деятельности в "печатных органах" Шкиды, довольно подробного описания детства и, собственно, "сламой" с Ленькой.

Уже несколько поколений сменилось со времен, описанных в повести, этих ребят уже давно нет. То, что они оставили о себе продолжает жить. Живы они и в умах читателей. Тема беспризорников и "дефективных" детей перестала быть такой злободневной, какой она была 90 лет назад, но все же не потеряла своей актуальности и сегодня. В приютских домах, исправительных учреждениях, специализированных школах хватает детей и трудных подростков. И это грустно. Ведь редки случаи, когда виноваты в этом сами дети. Я не могу ничего сказать, как сейчас обстоят дела с приютами и подобными учреждениями, стало ли больше финансирования, возможностей, лучше ли методы воспитания, читают ли Шкиду? Самое главное, выходят оттуда людьми или социопатами-рецидивистами. Надеюсь, что бОльшая часть выбирает первое "или" моей альтернативы.

• Дай мне сапог, я хочу ударить им в воспитателя

  Правдивость и честность (не без приукрашивания) жизнеописания шкидцев, наверно, и обеспечили успех повести. Я заметил, что у большинства из них не было отцов, либо вообще, либо не принимали никакого участия в воспитании отпрысков. Улица, бардак в стране, отсутствие авторитета сделали свое дело. Может, конечно, это случайность, но я бы хорошенько подумал прежде чем становится безучастным свидетелем взросления собственного "разлагающегося органа". Может оно и на пользу будет: лишний раз ремнем укрепить боевой дух.

  Обученные улицей с опытом приобрели необходимые навыки для выживания. Безошибочно могут определить слабое звено и с легкостью избавится от него, как хорошо слаженный механизм, группой. Сплоченности у этих ребят стоит поучиться. К примеру, взять "халдея" Айвазовского (это место в рассказе меня потрясло), от него прямо таки смердело слабостью и безволием, насколько надо быть никчемным человеком, чтобы позволить наводить на себя даже мысли о такой "индульгенции":

Чему он сможет научить ребят, что он им даст? Сможет ли оторвать шпану от их волчьего мира и подготовить их к еще более жестокому, но цивилизованному миру людей? Ему самому нужна помощь. Шкида сама преподала ему урок, который он должен запомнить: как важно правильно себя поставить в обществе. В почете у шкидцев люди с сильным характером, с целями, с твердой жизненной позицией, каким был Викниксор.

Шкида - детище Викниксора, он ее основатель и заведующий, по совместительству президент непризнанной республики. Несмотря на то, что Шкида ребенок-урод он не отказался от нее, верил в самых безнадежных учеников, и всячески способствовал тому, чтобы как можно больше его подопечных "вышли в люди" сознательными гражданами. Делал это очень изобретательно. Школу сделал страной, назначал министров, придумал герб и гимн, ввел моду на печать газет и журналов и прочую самодеятельность, поощрял инициативу школяров.

Мне даже по началу казалось, что они специально старались доводить до абсурда даже годные идеи Викниксора. Но потом вспомнил, что отсутствие меры - бич русского народа, а может и уникальность - зависит от точки зрения. Привыкли мы все делать с размахом.

Викниксору таки удалось выдрессировать своих "питомцев". Хотя "выдрессировать" неправильное слово. Он относился к ним как к личностям, наделял их правами, полномочиями, обременял ответственностью, в общем, по-человечески воспитывал их, старался дать то, что они недополучили в семьях. Им была проделана кропотливая работа. И результат не заставил себя долго ждать. Наверно, ему было приятно читать эту книгу, и вспоминать о былом времени и пожинать плоды своих трудов.

Не сказать что в повести много смешных моментов, но они есть. Имеются в обилие жаргонные слова, смысл которых было любопытно узнать. В общем, читается легко и интересно. Мне понравилось.

С уважением, Павел Петров.

Очень неоднозначная книга!
С одной стороны было интересно читать о приключениях мальчишек, о том, как в их душах всё время борются два начала - разрушительное и созидательное. Плюс такое непростое время, когда было столько проблем и неустроенность страны, сказывалась на неустроенности детей.
С другой стороны просто убийственное восхваление идеологии, при том с какой-то совершенно сказочной стороны - со стороны самих ШКИДЦЕВ. Ну не верю я, что мальчишка в 13-16 лет будет зачитываться Марксом и Каутским. Впрочем, чтение тогда было чуть ли не единственным легальным и доступным развлечением для ШКИДцев и видимо, читали всё что можно, к тому же стремление ко всему коллективному в этом возрасте толкает на создание какой-нибудь организации, а тут такой яркий пример, как комсомол. Но всё равно мне кажется, что уличные мальчишки были далеки от всего этого и их деятельность в данном направлении была очень приукрашена. На мой личный взгляд именно она книгу и испортила. Хотя конец книги, такой светлый и добрый порадовал несмотря на неприкрытую идеологию

Ох, неоднозначной вышла для меня книга. Состояние Нравится/не нравится у меня много-много раз менялось. :) Закончила на нравится. :) Надо понимать, что это была за эпоха, чтобы принять некоторые вещи в книге и поверить ей. А дети в любое время - дети. Пусть даже и сложные. Стало интересно почему Макаренко назвал ШКИД педагогической неудачей? Мне кажется это совсем не так... Книга подтолкнула меня к иному пониманию дела, которым я занимаюсь (я педагог дополнительного образования).
Очень понравилась атмосфера в школе и на улицах города того времени - жаргон, какие-то мелочи и детали... Мир этот можно почувствовать между строк.

Странное ощущение не покидало меня во время прочтения, и не покидает сейчас: книга очень интересная и прочиталась на одном дыхании, но переворачивала страницы я не без гадливости и омерзения.
Совок такой совок… Хоть убейте, но не могу я относиться с симпатией к строителям коммунизъма-социализьма, и, читая эту, без лишних слов, советскую утопию, мне становилось дурно до тошноты. А еще - обидно за "буржуев", так презираемых юными республиканцами.
Наверное, такие книги нужно читать в незамутненном детстве. Хотя...в детстве я как раз фанатела по Трем толстякам Олеши. Перечитывать, честно говоря, страшно:)

Начала читать позапрошлогодним летом и через пару параграфов успешно забросила. В детстве или подростковом возрасте книга как-то прошла мимо - родители в руки не дали, а сама я как-то больше предпочитала Жюля Верна и Дюма. А сейчас по совместительству - это еще и первое произведение, прочитанное с покетбука.
Не сказала бы что повесть затягивает головокружительными поворотами сюжета. Ну или может - я просто не мальчик и мне уже не тринадцать лет)) Все таки это повесть, хроники. Отчасти правдивые, где-то невероятные истории о жизни "дефективных" подростков, которым предстоит выйти в люди. Школа как маленькое государство, в котором происходят и политические интриги, и революции, и наоборот - расцвет тяги к знаниям, достижениям. Иногда истории жестокие, иногда - сердечно милые, даже трогательные. В целом - хорошо ощущается эпоха: время босоногое и полуголодное, зато - идеалы революции, наивная вера в то самое счастливое будущее.