Всякую занесенную для удара руку он, изумлением своим, превращал в опущенную, а бывало, и в протянутую. Так он в одно мгновение ока разоружил злопыхавшего на пего старика Репица,
отошедшего от него со словами: «Такой образованный и приятный господин - удивительно, что он не любит моего Иоанна Грозного!» И будь то данный несостоявшийся наскок на него Ренина, или мой стакан - через всю террасу - в дерзкую актрису, осмелившуюся
обозвать Сару Бернар старой кривлякой, или, нозже, распря русских
с немцами, или, еще позже, белых с красными, Макс неизменно
стоял вне: за каждого и ши против кого. Он умел дружить с человеком и с его врагом, причем никто никогда пе почуветвовал его
предателем, себя - преданным, причем каждый (вместе, как порознь) неизменно чувствовал всю исключительную его, М.В.,
преданность ему, ибо это было. Его дело в жизни было - сводить, а не разводить, и знаю, от очевидцев, что он не одного красного с белым человечески свел, хотя бы на том, что каждого, в свой час, от другого спас.
Ваша оценка
white_star29 апреля 202325
