Отзывы о книге Избранное

Эта замечательная книга учит тому,что то, о чём мы мечтаем, не является тем,чего мы на самом деле хотим. Старик думал,что для счастья ему нужно поймать самую большую и красивую рыбу в океане,но всё это время он вспоминал мальчика и думал:

"Если бы со мной был бы мальчик..." В конце рассказа,когда старик приходит домой и засыпает, он открывает глаза и видит перед собой мальчика и ,мне кажется, он понимает,что счастье его всё время было рядом с ним:

- Теперь мы опять будем рыбачить вместе. - Нет. Я- несчастливый. Мне больше не везёт. - Да наплевать на везение! - сказал мальчик.- Я тебе принесу счастье."

Ничего особенного, но далось сложновато... Рассказ о море, одиночестве и стремлении. Сколько бы не было лет человеку, будь то 15, 40 или 85, он не хочет быть один. Он хочет заботиться сам, и чтобы по отношению к нему проявляли заботу; хочет с кем-нибудь поговорить тихим вечером по-душам. Также, на протяжении всей жизни, человек к чему-нибудь стремится, но каждый человек достигает этого по-своему. Но способ, который использовал старик Сантьяго, не по мне: идти по трупам, достигая цели любой ценой (такой себе, "американский индивидуализм"). Но, все же, книга не зацепила. Ее спас только вложенный в нее смысл.

Невероятная книга. Невероятно скучная книга. Не часто со мной бывает такое, что при чтении чего-либо я считаю страницы до конца. Со "Стариком и морем" произошло именно так. Столько восторженных отзывов я слышала, читала. Награжденное Пулитцеровской премией, Нобелевской премией произведение. Вероятно, я слишком многого ждала от этой книги. Первые страницы, описывающие Гавану и рыбацкую жизнь практически дали почувствовать свежий аромат Карибского моря, но стоило только Старику отправиться в это море, как мне стало тоскливо. Я девушка, я не люблю рыбалку, я не понимаю азарта от ловли рыбы, не понимаю, как может нравиться часами (и днями) вглядываться в поверхность воды в ожидании заветного момента, когда рыба все-таки купится на наживку. Безумно неинтересно было читать про лески, наживки и то, как неутомимый марлин без устали ведет за собой ялик со Стариком, уводя его все дальше от берега. Чем все в итоге закончилось? Для меня — ничем. Быть может, я выбрала неудачное время для прочтения, не на то обращала внимания, слишком быстро принялась за чтение другой книги, еще толком не успев обдумать эту. Хэмингуэй мне очень симпатичен, но его притчей я не прониклась. Пообещаю себе через 10 лет прочитать ее еще раз и сравнить ощущения. Как знать — может, во второй раз будет лучше?

Ох уж этот Хемингуэй: ничего не упускает, но и не накручивает лишних подробностей. Потому-то от всего романа веет той искренностью, которую так трудно отыскать в нашем мире.

Вы, читатель, и старина Хем сидите в кафе за чашкой кофе с молоком, а лучше с чем-то покрепче. Вы спрашиваете: "А расскажите-ка, старина Хем, о своих первых годах в Париже." И начинается повествование человека, для которого вся суть писательства заключалась в обнаружении правды. Для него главное не описать, а показать. Он рассказывает о местах, которые оставили след в его душе. Рассказывает о людях, опираясь не на их мнение о себе или же мнение общественное, а лишь на свои впечатления. И Вы, читатель, видите Париж глазами писателя без денег, но с талантом, осознанием этого таланта, вкусом, а ещё любовью к своей жене.

-- Хем!-- сказал он, и я понял, что теперь со мной говорит критик, так как в разговоре они ставят имя собеседника в начале предложения, а не в конце.-- Должен сказать, я нахожу твои рассказы немного суховатыми. -- Очень жаль. -- Хем, они слишком худосочны, слишком ощипаны. -- Это нехорошо. -- Хем, они слишком сухи, худосочны, слишком ощипаны, слишком жилисты. Я виновато нащупал в кармане кроличью лапку. -- Я постараюсь подкормить их немного. -- Но только смотри, чтобы они не разжирели. -- Хэл,-- сказал я, пробуя говорить, как критики. -- Я постараюсь не допустить этого.

Мое знакомство с Хемингуэем прошло не так удачно, как хотелось бы, но тут уж ничего не поделаешь. После прочтения книг его «коллег по цеху» - Ремарка и Фицджеральда, хотелось лишь восторгаться талантом авторов потерянного поколения, но в данном случае ничего подобного я не испытал.

Я, кажется, понял основную идею, и даже растрогался в паре моментов, но ей-богу даже такое небольшое произведение читать было невообразимо тяжело. Я все пытался подобрать подходящее слово, с которым у меня ассоциируется стиль Хемингуэя, и, пожалуй, самым уместным было бы «пресность».

Я правда люблю классику, но в этот раз как-то не пошло. Возможно, я и дам Хемингуэю второй шанс, но уж точно не в ближайшее время.

Эта пьеса была написана осенью и в начале зимы 1937 года, когда мы ждали наступления. На этот год намечено было три крупных наступления Центральной армии. Первое, на Брунете, уже состоялось. Оно началось блестяще и кончилось кровопролитным и ничего не решившим боем, и мы ждали следующего. Мы так и не дождались его; но за это время я написал свою пьесу.

Война, война, война. Любовь, взаимоотношения. Война, война, война.

Недостатки ее объясняются тем, что она написана во время войны, а если в ней есть мораль, то она заключается в том, что у людей, которые работают в определенных организациях, остается очень мало времени для личной жизни.

Сам автор признает, что есть недостатки. Для меня эти недостатки существенны. Да и все же война, наверное, не моя тема. То нравятся истории, то нет. Но читается легко и быстро. На один раз.

Я хотел бы прожить достаточно долго, чтобы написать еще три романа и двадцать пять рассказов. У меня есть несколько неплохих на примете.

Но эта пьеса для меня - не неплохая, а серая. Одна из книг, которая была, но следа не оставила.

Мое первое знакомство с Хэмингуэем оказалось не слишком впечатляющим. Почему-то я ожидала большего. Возможно это после прочтения "Тропика Рака" Генри Миллера у меня развилось какое-то стойкое предубеждение в отношении Парижа. Я не воспринимаю этот город как праздник. В нем есть, наверное, свое очарование, но в то же время и множество отталкивающих деталей. Хэмингуэй пишет хорошо, однако главы посвященные Гертруде Стайн меня заметно напрягали, а сюжеты о писателях и журналистах никогда не были мне по-настоящему близки. В плюс могу записать только трагикомический портрет Скотта Фицджеральда и последние главы, посвященные жизни в горах.

Глубина размышлений о красоте природы соизмерима глубине открытого океана. Он разговаривал с марлином как с братом, и просил у него прощения за убийство... Разговоры с этим полным достоинства существом поразили меня очень сильно. В них так много искренности, открытости и настоящего сожаления. Но еще больше наслаждения от созерцания. В этих разговорах чувствуется единство с природой. И много старческой грусти. Слушать оригинал, который читал актер Нью-Йоркского театра было еще большим наслаждением, чем если бы я читала сама, даже на английском языке. Он передал всю живость слов, все интонации, и все настроения. Спокойствие голоса Адама Маскина было так созвучно со спокойствием штиля, что мне сразу захотелось оказаться в одной лодке со стариком Сантьяго...

если сначала я чуть ли не силой заставляю себя читать, то потом. потом строчки бегут у меня перед глазами и я не в силах оторваться от книги - настолько она захватывает меня. я так глубоко ныряю в книгу, чтозабываю, где я нахожусь. и тогда наша привычная реальность кажется мне выдуманным, плоским мирком. таким невзрачним и серым. праздник, котрый всегда с тобой. париж, который никто из нас не видел и никогда не увидит. эта атмосфера порока и одновременно простых, чистых человеческих отношений. париж писателей и художников, открытых кафе и конечно же вина. я читала и не могла понять, что я здесь - в россии, а не там и не тогда. нет, вру я была ТАМ и ТОГДА. и говорила с ними со всеми. вместе с автором. всем советую - отдохновение для души и воспаленного ума.)