И. С. Тургенев. Собрание сочинений в 15 томах. Том 10

В своей небольшой повести Тургенев как всегда умело раскрыл разнообразие человеческой натуры, создав глубокий эмоциональный фон и поместив своих персонажей в условные реалии того времени. Пожалуй, именно это максимальное приближение к условиям русского помещичьего быта 19-го века и позволяет читателю "увидеть" полноценную картину разворачивающуюся перед ним событий.

Рассказ ведётся от лица уже не молодого мужчины, юные годы которого прошли в деревне, в зажиточном поместье своей матери. Соседом Натальи Николаевны был некто Мартын Петрович Харлов, род которого происходил от шведских дворян. Широкоплечий Харлов был исполинского роста и обладал невероятной силой. Он рано овдовел, но жена успела родить ему двух дочерей, Анну и Евлампию, в которых по-мужицки суровый Мартын души не чаял.

Наталья Николаевна была очень разборчива в знакомствах, но Харлова принимала с особым радушием, так как двадцать пять лет назад он спас ей жизнь. Она же выдала за него свою воспитанницу, а затем нашла мужа для старшей дочери и жениха для младшей. Так что дружеско-соседские отношения продолжались все двадцать пять лет. И именно богатая помещица попыталась уберечь Мартына Харлова от самой большой ошибки в его жизни.

Конечно же, уверенный в своём непререкаемом влиянии и безоговорочном повиновении слуг и домочадцев, помещик не мог предположить, что составив акт передачи поместья в собственность дочерей, сам останется не у дел. Родные дочери практически выгнали Харлова из собственного дома, растоптав приэтом не только отцовские чувства, но и уважение к себе соседей.

Нанесённая обида страшно уязвила Мартына, не ожидавшего такой чёрной человеческой неблагодарности от самых близких людей, поэтому его дальнейшие действия вполне себя оправдывают. Что же касается судьбы самих дочерей, тут интерпретация Тургенева показалась мне слишком уж гуманной. Конечно, мы все прекрасно понимаем, что зло не всегда бывает наказано, но тут, видимо, у автора были какие-то свои суждения о моральных человеческих качествах.

Шекспировского "Короля Лира" я еще не читала, поэтому и сюжет книги Тургенева был для меня в новинку. Обычно у меня Тургенев ассоциируется с красивыми (хотя зачастую трагическими) историями любви, поэтому и ожидания от "Степного короля Лира" были соответствующие. Ожидания, понятное дело, не оправдались, но повесть тем не менее прекрасная, завораживающая каким-то первобытным ужасом - а как иначе можно назвать то, что родные дочери выгоняют отца из собственного, его дома? Это какой-то ужас без конца, здесь нет даже намека на раскаяние...

Мартын Петрович, любя своих дочек (Анну и Евлампию) какой-то безмерной любовью, еще при жизни разделил между ними свой дом и приусадебное хозяйство, себе оставив лишь малую толику, понадеявшись на благодарность и доброту дочерей. И как тут не вспомнить "не делай людям добра - не получишь зла"...То ли человеческая память очень коротка (он же их вырастил, баловал), то ли всему виной людская жадность, черствость...Конечно, он сам во многом виноват в случившемся, и вина его прежде всего в том, что он слишком доверял своим самым близким людям...

5/5, мне повесть, несмотря на год ее написания (1870-й) показалась удивительно современной, персонажи - яркими (все, без исключения, а отрицательные тем более), язык - как всегда у Ивана Сергеевича - безупречным с его тончайшими переливами. Маленькая такая зарисовка из жизни обычных людей, неприглядный эпизод, такое не принято рассказывать, но такое наверняка случается...

Читая слова аннотации: "В конце 60-70-х годов И.С. Тургенев написал ряд повестей и рассказов, которые вызвали у читателей недоумение", не подозревала, что сама попаду в список недоумевающих. Слушать начинала с воодушевлением - приятный язык, подробное повествование. На нескольких страницах писатель расхваливает Александра Давыдовича Фустова (по сюжету - нового знакомого героя-рассказчика), достоинства его неоспоримы: он прекрасно танцевал, щегольски ездил верхом, превосходно плавал, столярничал, точил, клеил, переплетал, вырезывал силуэтки, рисовал акварелью, с чувством играл на цитре, знал множество фокусов, карточных и иных, разбирался в механике, физике и химии... Портрет написан не менее подробно: "его стройная фигура, его походка, голос, и в особенности его небольшое тонкое лицо с золотисто-голубыми глазами, с изящным, как бы кокетливо вылепленным носиком, с неизменно-ласковою улыбкой на алых губах, с легкими кудрями мягких волос над немного суженным, но белоснежным лбом"... Господин Фустов - лишь ступенька к знакомству с главной героиней, а такие щедрые восхваления понадобились для контраста, чтобы подчеркнуть утверждение: внешняя красота не всегда является залогом красоты внутренней.

Главная героиня - барышня Сусанна. Сведения о ней скромные, сообщаются больше намёками и недомолвками. Перешагнув через половину повествования, автор наконец-то переходит к основной теме - повести о Несчастной. Её мы читаем в виде дневника.
Сусанна Ивановна приходит к рассказчику, дрожащая и озябшая (за окном вьюга), спрашивая об уехавшем внезапно Фустове, говорит о скорой смерти ("Я чувствую бездну, темную бездну под ногами...") и передаёт тетрадку с описанием жизненных невзгод и страданий со словами: "...Прочтите, пошлите ему, сожгите, бросьте, делайте что хотите, как хотите... Но нельзя же умереть так, чтобы никто не знал..."

До этого момента повесть меня вполне устраивала, а вот исповедь Сусанны нисколько не задела. Хотелось поспорить и с автором, и с героиней. Не удался Ивану Сергеевичу образ Несчастной. То, что героиня - особа нервная, экзальтированная - не поспоришь. Но Сусанне сложно сочувствовать. Она упрекает мать за связь с барином (от которой она и родилась), обвиняет отца, который обращался с нею как с равной, учил, кормил за одним столом: он, видите ли, заставлял ему читать! А что плохого в том, что родителю было приятно слышать голос дочери? Обвиняет и дядю, хоть тот назначил ей хорошую пенсию. И в чём вина дяди? В том, что тот был против связи с его сыном. Как так, она же любит! Когда мать полюбила барина - это было мерзко, а когда сама влюбилась в сына барина (да ещё кровного родственника) - так это прекрасно. И все вокруг плохие, злые, противные... Не удивительно, что у гроба почти не было людей...

Исполнение Разбаша Александра чуть отрывисто и как-то наивно. Чувствуется неопытность, но с творческим пылом в комплексе она хорошо сочетается. Юношеский восторг или гнев передавался с волнением, эмоционально. Манера чтения очень хорошо сочеталась с образом литературного рассказчика. Слушать было приятно.

Все женщины немного несчастны в любви... Не стоит обобщать и всякую любовь и всех женщин? Возможно... Но я, конечно же, расшифрую своё смелое утверждение. Да это вовсе не утверждение и убеждённость, а просто размышления, навеянные самой жизнью, в которой так устроено природой, что женщина чаще всего пассивна. Она должна быть такой, нет... Она такая и есть, если она Женщина. А что будет с мужчиной, к которому она начнёт проявлять знаки внимания, если он понравился ей чуть раньше? Он убежит от неё, теряя интерес? Упаси боже слабый пол от таких действий. Но что делать? Ждать и примерять зелёные линзы? Или соблазнять, по-женски соблазнять того, кто не подошёл первым? Ну, если это принесёт радость, то можно, конечно...

Однако, все мои такие рассуждения сразу померкнут на фоне любви, взаимной и настоящей, когда она словно невидимым магнитом соединяет двоих в одно единое... И кто из них был первым, а кто отдающимся - понять невозможно. Да и не нужно, когда вот оно - счастье! Но, когда познаёшь такое счастье, то становишься ещё более уязвимым, потому что боишься потерять, а если потеряешь, то... Даже и подумать страшно, что становится с душой и дальнейшей жизнью человека...

Сусанна познала такую любовь, да. Оттого серая унылая жизнь незаконно рождённой сироты обрела надежду. На какое-то мгновение. Она познала минуты взаимного притяжения с другой любящей и доброй душой, которой обладал её двоюродный брат. Да, такое бывало между кузенами в те далёкие времена, что поделать. Но не в этом суть. А в том, что на девушке, по рождению еврейке, видимо лежало проклятие, недаром Тургенев назвал эту печальную повесть "Несчастная", от которой  так и веяло хмурым ноябрём и Достоевским. Это, наверное, осеннее предзнаменование...

Судьба сделала всё максимально возможное, чтобы сделать её таковой, несчастной. Она так разложила свой жизненный пасьянс, что каждое действующее лицо появлялось в её жизни в нужный момент и дорожка в ад мостилась даже без благих намерений. Потому что никто из "любящих" её людей и не скрывал к ней своего истинного отношения. А это были в основном мужчины, которые использовали беднягу. Отец не признавал и не обеспечил наследством, а наградил отчимом, который всё время хотел раздавить девушку, как раздражающую помеху. Сладострастный дядя, боже, хотел порока и разлучил её с любимым, своим сыном, проклиная обоих. И, здравствуй очередной тургеневский мужчина, который... Впрочем, мне пора остановиться с сюжетом...

Тяжёлая история... Была ли надежда, что сложится всё иначе? Вряд ли. Потому что нельзя в своей жизни встретить подряд тех двоих, которые сделают женщину счастливой. Их мало, таких мужчин, и на всех не хватит. Оттого и бросилась я в рассуждения в начале отзыва о психологии межполовых отношений. А там, где всё совпадает, не бывает рассуждений, а только ощущение свершившегося счастья. Которое чем огромнее, тем неустойчивее. А все слёзы, письма с мольбой о понимании, написанные женщинами во все времена, всегда обращены лишь к тем, кто умеет только неумело дотрагиваться до них себе в усладу, но не умеет любить...

"Помнится, где-то у Шекспира говорится о «белом голубе в стае черных воронов»; подобное впечатление произвела на меня вошедшая девушка: между окружавшим ее миром и ею было слишком мало общего; казалось, она сама втайне недоумевала и дивилась, каким образом она попала сюда. Все члены семейства г. Ратча смотрели самодовольными и добродушными здоровяками; ее красивое, но уже отцветающее лицо носило отпечаток уныния, гордости и болезненности. Те, явные плебеи, держали себя непринужденно, пожалуй грубо, но просто; тоскливая тревога сказывалась во всем ее несомненно аристократическом существе. В самой ее наружности не замечалось склада, свойственного германской породе; она скорее напоминала уроженцев юга. Чрезвычайно густые черные волосы без всякого блеска, впалые, тоже черные и тусклые, но прекрасные глаза, низкий выпуклый лоб, орлиный нос, зеленоватая бледность гладкой кожи, какая-то трагическая черта около тонких губ и в слегка углубленных щеках, что-то резкое и в то же время беспомощное в движениях, изящество без грации... в Италии все это не показалось бы мне необычайным, но в Москве, у Пречистенского бульвара, просто изумило меня! Я встал со стула при входе ее в комнату: она бросила на меня быстрый неровный взгляд и, опустив свои черные ресницы, села близ окна, «как Татьяна» (пушкинский Онегин был тогда у каждого из нас в свежей памяти). Я взглянул на Фустова, но мой приятель стоял ко мне спиной и принимал чашку чаю из пухлых рук Элеоноры Карповны. Еще заметил я, что вошедшая девушка внесла с собою струю легкого физического холода... «Что за статуя?» – подумалось мне."

За окном — зимний туман. Океан тумана, в котором виднеется тополь, с тёмным гнездом, похожим на мачту корабля-призрака: на «мачте» — сидит грач, словно пьяный призрак матроса, размахивая крыльями: вот-вот упадёт в небо — «за борт».
В моих руках — томик Тургенева. Там тоже, туман. Правда, летний. Чудесно.. Туман в моих руках, на моих коленях, туман. В голове, лёгкий туман..
Читаю таинственный рассказ Тургенева. Рассказ-барабашка. Есть рассказы-барабашки, есть сны барабашки, есть даже письма-барабашки, не правда ли, мой смуглый ангел?
С ними хочется поговорить на их языке, вступить с ними — «в контакты третьей степени».
Лайфхак: если у вас есть бутылочка хорошего вина, то вступить в такой контакт, много легче, да и.. интересней.

Вам никогда не хотелось простучать на батарее, соседям, или барабашкам (не знаешь кто откликнется, особенно.. если у вас есть две бутылочки хорошего вина!), на Азбуке Морзе — нежное послание?
Чокнувшись бокалом красного вина, с томиком Тургенева, и с удивлённым носиком моего кота Барсика, я стал выстукивать по батарее: мой московский смуглый ангел… я безумно скучаю по тебе, до слёз..
Как я люблю твой носик!

В этот момент я обернулся на Барсика. Он словно бы приревновал: тик хвоста, нежно выстукивающий по полу свою морзянку (почему женщины не умеют так очаровательно ревновать? Можно было бы подойти и поцеловать у женщины… хвостик, и успокоить её. Хотя как тут успокоишь женщину, если у неё вырос — хвостик!).
Наклонился к нему и мы поцеловались носиками, как чукчи на тайном свидании.
Я снова стал выстукивать по батарее, — с улыбкой думая: Маяковский.. а ты бы смог, не на водосточной трубе сыграть, как на флейте, а вот так… для любимой, которая далеко, в Москве, на 23 этаже, сыграть на батарее, нежную серенаду?
И как влюблённый призрак дятла, я пропел по батарее, морзянку: как же я тебя люблю.. умираю без тебя.
Любишь ли ты меня? Если любишь.. ответь!

И что вы думаете? Я и Тургенев (ну ладно, томик Тургенева.. хотя, кто знает? Может в этот миг рядом со мной был призрак Тургенева?), и Барсик, лежим на полу у батареи и ждём ответа! Стука с того света!
Ответ не заставил себя ждать. Не знаю, с Того ли это света мне постучали, или старушка, этажом выше… Или барабашка влюблённый. Но ответ был загадочен. Три точки, тире, и две точки, как бы целующиеся.
Поскольку был уже поздний вечер, я искренне думал, со стыдом, что «барабашка» сейчас позвонит мне и в дверь.
И что я ему скажу? Наряду барабашек? Товарищ полицейский, это всё Тургенев! Знаете, как опасно в одиночестве, тоскуя по самой прекрасной женщине на земле, читать Тургенева? Сердце сходит с ума!
Барсику хорошо. Он бы убежал и залез под диван. Ах, если бы так можно было и в жизни, спрятаться от боли любви и одиночества!

Кто-то мне скажет, с улыбкой: Саша.. если откроешь третью бутылку вина, то очень даже можно! Правда, когда утром проснёшься с Барсиком под кроватью, то будет ещё больнее.
Ах.. проснуться бы под кроватью смуглого ангела! (но это сколько нужно выпить!??).
Свисает ножка прелестная. Пушистая, как озябшее крыло после купания. Разумеется, не смуглого ангела, а её возлюбленного.
А рядом — её милая ножка, восхитительно голая. У меня все задатки барабашки. С детства причём.
Я ведь не удержусь и робко поцелую ножку. Или постучу по кровати — снизу. Робко.. как странник в окошко, в пургу.
Интересно, сильно бы удивился смуглый ангел, если бы увидел меня под своей кроватью?
Вот уж правда, сюжет для Тургенева..

У меня была подруга, у которой, в моменты ссоры со мной, на лбу проступала венка, похожая на приток Нила.
Она что-то говорила мне на эмоциях, говорила.. а я нежно улыбался, смотря за чудом, сравнимым с узорами мороза на окнах, когда проступают райские папоротники, травка и даже подснежники… а тут, на лбу подруги, проступает африканский Нил, и видно смутные очертания взлетающих фламинго: это когда подруга становилась уж совсем «красной».
Я тогда подходил к ней и ласково целовал её в смуглый, как у Пушкина, лобик, и стаю фламинго целовал
Ей безумно шло всё это очарование Африки, особенно.. если она в этот момент была в своей легендарной лиловой пижамке.

К чему это я? К тому ли.. что открыл вторую бутылочку вина? Или к тому, что безумно и до слёз тоскую по смуглому ангелу? А быть может к тому.. что тайный смысл рассказа Тургенева в том, что мистика и проза жизни, тесно переплетены, как обнявшиеся пьяные матросики, вышагивающие по ночному берегу, норовящему от них убежать.. на свидание, с морем?
Странный и трагический рассказ Тургенева, в котором дивно обыграна тема фаталиста, из Героя нашего времени, Лермонтова.
Но как обычно бывает у Тургенева, он рефлексирует свой давний «грех» любви, как бы исповедуясь... музе.
Думаю, многие читатели догадаются, что в имени гг — Ильи Степановича Теглева, угадываются инициалы Тургенева.
Это история о нём и о его трагической любви — к Машеньке.

Многие наверно знают, что в жизни Тургенева была та самая Машенька. Ладно, Машенек было много. Но я говорю сейчас о конкретной Машеньке — сестре Толстого, в которую был влюблён Тургенев, и которая смотрела на Тургенева как на спасителя: она мучилась в браке, а муж нравственно насиловал её, прилюдно: на глазах у неё, жил в избушке, с крестьяночкой.
Но Тургенев… бросил, не столько даже Машу, сколько своё чувство к ней, а это порой ещё страшнее, потому что в этом есть призрак суицида.

Это реально страшно, если задуматься: мы отрекаемся от своих чувств, от себя… мы умираем, множество раз за жизнь, и часто не замечаем этого!
Словно мы и правда прокляты «бессмертием души», и разбалованы им как барчуки, и по какому-то странному и жестокому закону зеркальности, отрекаясь от своего чувства, мы продолжаем жить с улыбкой, как в раю, а другой человек… в данном случае — Машенька, сестра Толстого, мучается как в аду и её судьба тихо умирает: она закончит свою жизнь в монастыре. Это к ней в конце жизни, после бегства из Ясной поляны, пришёл Толстой, в монастырь.
Судьба Машеньки пошла под откос..

Что сделал Тургенев? Чтобы смягчить вину и боль смерти…он подарил Машеньке — собачку.
Это ведь тоже мог быть сюжет для Тургенева: одинокая девушка, с разбитым сердцем, в безрассветном одиночестве сумрачных комнат, видит перед собой, день и ночь, собачку, — Ванечку. Ванечка подходит к её коленям и замирает на них, грустно смотря ей в лицо, своими голубыми, преданными глазками.
Девушка ночью лежит и зовёт Ванечку... и снова подходит Ванечка и лижет её ладошку, свесившуюся с постели.
И в конце концов, девушка сходит с ума, снова и снова шепча милое имя, но уже в смирительной рубашке: Ванечка.. Ванечка…

В рассказе, тоже есть собака. Это почти фантастический эпизод. Собака в рассказе Тургенева — плывёт по воде, на льдине, как призрак Муму, или та самая собачка, подаренная Машеньке, и эта собака, не умирает! — как положено у Тургенева — Её спасает герой рассказа, идя по воде, как Христос: ну ладно, не совсем по воде — по льдинам расколотым, рискуя жизнью.
Меня одно смутило, и даже передёрнуло до боли: герой, спасший собаку, на глазах у удивлённых друзей, «бросил» её перед ними.
Не опустил… а — бросил. Озябшую и беспомощную.
Понятно, это была «поза» нашего фаталиста.
А потом читатель задумывается: а может это была не простая собака? А… призрак его возлюбленной Машеньки?
Это ведь тоже, психологически жестоко и верно: спасти от смерти, и… бросить, в двойном смысле.

Это удивительно. Нет, не то, что призрак возлюбленной, может явиться в образе а-ля Муму, плывущей как мамонтёнок из мультика, на льдине.
Удивительно то, что я уже вторую книгу подряд читаю, с вот такими странными совпадениями: сиротка, которую взяли в дом (я о романе Бальзака. Через пару дней будет рецензия).
И — глаза. У моего смуглого ангела, неземные глаза, чуточку разного цвета, и в обоих произведениях, которые я прочитал, у героини — глаза разного цвета, и у героя Тургенева!

Интересный персонаж вышел у Тургенева. Как метко подметил рассказчик, люди сразу видят таких людей, они выделяются из толпы, словно на них есть некий знак.
Вы и сами наверно замечали таких. Они могут быть и талантливые и даже несуразные, непутёвые. Словно у них подрезаны крылья. Но все как-то понимают, что судьба у них сложится не как у всех. Что-то «выкинет», эдакое.
Вот и наш герой  — Теглев, словно бы ощущал в душе огромные сияющие крылья.. но они не могли раскрыться.

Я даже не хочу «академичничать» и проводить скучные параллели с тем, что Тургенев мог выводить тип русского человека «на рубеже веков», или даже — России, в которой есть исполинские возможности к чему-то великому, но этим возможностям не дают прорасти.
Гений писателя всегда сворачивают в сторону от подобной очаровательной лабуды, —  в «травку», как сказала бы одна прекрасная женщина на 23 этаже, даже если эта тема и косвенно звучит в тексте.
Другое дело, куда пойдёт читатель: останется ли на бетонированной дорожке, или свернёт - в травку?
Я всегда сворачиваю в травку. К Травке..
Правда, мой смуглый ангел?

С одной стороны, у Теглева, есть некое тайное сияние в душе. Он мог сидеть в уголке дивана, в сумерках, пока его друзья играют в карты, встать вдруг, подойти к ним и угадать три карты подряд, сняв их с колоды.
С другой стороны, есть в нём некая пошлость, которая часто прячется за размётанностью судьбы. Или наоборот?
У него и почерк детский, и есть позы и словечки, которые он нахватался из книг.
А у кого нет таких поз? Все мы часто уродуем свои крылья, позами морали, эпохи, моды, мыслями чужих людей, искренне думая, что это наши мысли.

Сиротка Машенька, отдалась Теглеву. А он.. струсил. Обещал жениться на ней, но не женился.
Почему? Для себя он нашёл чудесную отговорку: она мещаночка. Мол, мезальянс.
Боже.. сколько у нас таких бредовых отговорок, когда мы отрекаемся от любви или себя?
И ведь мы сами верим им! А если бы ангелы услышали эти отговорки.. то закрыли бы сияющие лица, ладонями крыльев, и тихо заплакали, сказав: люди.. что с вам? И вы ещё удивляетесь, почему мы облетаем вашу безумную планету!
Сомнение в себе, которое высасывает как вампир, все наши жизненные соки и волю, это и правда, трагедия.
Излишнее самокопание в себе, и часто — в пустоте.
Можно очаровательно покопаться в пустоте души, в её мягком, как травка, сиянии, провалившись в него на миг. Но если это делать всегда.. это болото.

Например, в предсмертной записке, Теглев, оставил интересный рисунок: сравнение нумерологическое, дат жизни Наполеона и своей жизни.
Разумеется, если сильно присматриваться, то можно найти общие координаты, между своей жизнью, и дятла, или Пушкина и Клеопатры.
Мне нравится мимолётный флирт с такой темой, когда я встречаю в мемуарах, как Цветаева написала такой то стих, в мой день рождения, или переехала в новый дом, на мой д.р, в Чехии.
Мне нравится, что я встретил самую прекрасную женщину в моей жизни - московского смуглого ангела, как и Петрарка — Лауру: в пятницу, в апреле.
Ему было всего 22. А мы встретились - 22-го.
Это просто милые совпадения. Но если их копать, как Теглев..  как мы часто копаем свои сомнения и страхи, мораль, обиды… можно потерять себя.

Машенька умерла, после того, как Теглев её бросил. Она сказала ему, что не вынесет этого.
И тут, как мне кажется, начинается самое важное и тайное, в рассказе: расщепление бытия, словно дерева, в которое ударила молния.
Наверно, многие из нас замечали, что события жизни - двоятся. Они протекают как бы в двух плоскостях, одна их которых — физическая, разумная, а вторая плоскость — иррациональная и нестабильная, и она порой мерцает, как перегоревшая и перепуганная, до заикания, лампочка в тёмном переулке.
Разум — всегда видит первую плоскость. Наше сердце, иногда понимает, что есть и вторая, и что она порой важнее очевидности.

Это как со смертью Есенина. Все понимают, что в его гибели что-то не так. Некое насилие было.
Говорят, мол, он строил планы на жизнь, готовил издание сочинений своих.. он хотел жить!
Так говорят милые и наивные люди, которые, слава богу, не кончали с собой.
Я кончал с собой. У меня есть этот мрачный опыт, и что трагичнее всего — будет вновь, но уже не из-за любви: да и пообещал я любимой, что больше не умру, из-за неё: как на зябком вечернем вокзале, я уже просто жду нужную комбинацию жизненных обстоятельств: свой поезд… к звёздам.
Люди перед смертью, могут даже улыбаться и веселиться. Это как танец русалочки в конце советского фильма, помните? До слёз. А люди думают: ну, всё в жизни у него наладилось.
Я сам испытал это. Даже в психологических подробностях: незадолго до самоубийства, накупил много книг: Платонов, Дадзай, Бальзак, Тургенев, дневники милой Рут Майер..

Я как бы нравственно продлил себе жизнь — внахлёст. Чтение этих книг заняло бы месяцы. Наступила бы весна, капель солнца, ласточки прилетели бы..
Я ощущал эту весну, как рай. До срока. Собрал эти книги в стопочку, на полу… склонился над ними, на коленях, как чудовище над аленьким цветочком, и тихо заплакал, закрыв ладонями лицо.
Уже потом я узнал, что Есенин действовал почти так же: скупал незадолго до смерти, одежду. Очень много модной одежды. Он знал.. что уже не успеет её поносить.
На тайном уровне бытия и жизни, о котором я говорю, даже если бы не случилось убийства Есенина, он бы всё равно покончил с собой.
Быть может даже.. в ту же ночь, в Англетере. Вот что страшно.

Так и Теглев: он внутренне переживал тесноту своей судьбы. Это и правда, страшно, вдруг осознать, что твоя судьба — теснит тебя, и что душа задыхается в этой судьбе. Потому что большинство людей скрывают этот факт от себя до конца жизни.
Так наверно бабочке кажется, что она словно в смирительной рубашке кокона.
Представьте бабочку, которая вечно заперта в своём коконе? Многие просто делают его уютным и смиряются с ним. Я как-то видел кокон с бабочкой, которая не смогла «окуклиться». Она наверно сошла с ума от клаустрофобических кошмаров тесноты.
Он переживал как личный ад, то, как его душу изуродовала «мораль». Под этим словом, как заметил ещё Ницше, скрыто многое: тенденции эпохи, которые нас уродуют, разлучая с собой.
В конце концов, и мужское и женское, это всё те же лучики морали.. по своему очаровательные, но всё же сковывающие исполинские крылья души и любви.

Но ладно бы они только нас уродовали и причиняли боль. Наша жизнь — та ещё мазохистка и верная последовательница де Сада. Мы к этому уже привыкли.
Но беда в том, что из-за его тесноты судьбы и пошлых самокопаний — погибла Машенька!
По крайней мере... он так думает, что — погибла. Отравилась.

И тут, как мне кажется, как раз важен незримый и тайный, второй пласт бытия, который сокрыт от разума: на нравственном уровне, Машенька и правда — погибла, от разлуки с Теглевым — ментально, по крайней мере.
И что самое интересное, Теглев, как бы стремится сойти с бетонированной тропинки морали, быта, жизни, судьбы… в травку, нащупав как бы связь с Машенькой.
Вот этот метафизический порыв прорваться на свидание с Машенькой, даже через смерть — свою, потрясает.
Я намеренно закурсивел этот порыв, который более чем неочевиден в рассказе, и многие могут отвлечься мистикой или разумными девиациями: мол, переборщил человек с самокопанием, особенно если разума маловато.
Рассказчик, друг Теглева, подтрунивает над ним, что у него много позёрства, фразочек книжных…
Он ещё не понимает, что в подлинном вдохновении, молитве, или любви, душа порой нуждается в этом вербальном бреде и творит порой чудеса из ничего. Помните Ахматовские слова? — Когда б вы знали, из какого сора, растут стихи, не ведая стыда..» и душа идёт по ним, как по ступенькам воздуха. Как.. Теглев, шёл по льдинам, спасая собаку.

Заночевав с Теглевым в одной избушке, и мучаясь бессонницей, наш юный рассказчик, Саша, с немецкой фамилией (элемент потусторонности?), случайно ударился рукой о бревно, возле постели, и оно оказалась пустой. Срезонировала, эхом.
Он решил от скуки, подшутить над спящим Теглевым: стал стучать по ней.. скрытно.
Символ интересен: пустое бревно, и некая пустота в душе, судьбе. Каждый из нас порой играет на таком.
Он чуть не свёл Теглева с ума, который думал, что это Машенька с ним общается.

Уже потом выяснится это, но Теглев лишь грустно улыбнётся: порой потусторонние силы, могут и через людей, даже вот таких, шутников, дать о себе знать, сделав их проводниками.
Тоже грустный мотив: а что есть жизнь наша? Любовь? Неужели вот такая мрачная и жестокая игра и шутка, от скуки, в бессонницу сердца и судьбы?
Любовь.. барабашка?
Все мы, чуточку барабашки. Главное, любить до конца и не отрекаться от себя.

В некотором смысле, это самый набоковский рассказ Тургенева, особенно по мчащимся табунам солнечных зайчиков - символики и темы жизни и потустороннего — как игры, в Высшем смысле этого слова, как его понимала чудесная поэтесса Серебряного века — Аделаида Герцык (тот редкий случай, когда можно влюбиться не в стихи поэта, а в его жизнь и письма: Адель всю жизнь, словно бы «перестукивалась» с Небесами).
Тургенев изумительно вывернул сюжет: несчастный Теглев блуждает в тумане ночном, прислушиваясь, как женский голос зовёт его по имени: Илюша..

Удивительно, но это слышал и Саша, его друг.
Неужели срезонировали миры? Любовь Теглева к Маше — была «шуткой», игрой, во всяком случае, в которой было и вечное чувство, и та самая игра и пошлость, которая, в облике морали, изуродовала его душу.
И эта же «шутка» и игра, выявила и связь с потусторонним миром.
И разве так важно, что в конце-концов выяснится, что в ту роковую туманную ночь, в том поле было ещё двое людей?
Солдатик, с именем, как у Теглева — Илья: это его звала возлюбленная.

Но мы то понимаем, что ничего случайного не бывает? Даже фамилия этого солдатика, была похожа на загробное, стиксовое эхо фамилии Теглева — Телепнев.
Кстати, у Марии оказалось прелюбопытное отчество: Анемподистовна.
Так и кажется, если два раза подряд позовёшь её по отчеству, то вызовешь какого-нибудь древнего демона.
Имя интересное. Мученики были с таким именем, а с греческого, имя переводится как «хранитель ветра».
Т.е. очевидная связь с самой природа стука, и потусторонним общением, заложенная уже в самом имени. И даже то, что Теглев увлекался пошловатым писателем Марлинским, копируя его героев, тоже, на глубинной плане бытия, ещё до встречи с Марией, связывало его — с ней: Мар — Мар..

На тайном уровне бытия, на уровне любовного лимба вины Теглева, всё было вполне закономерно и даже разумно: тропинка судьбы сошла с бетона и улыбнулась как русалка — в травке.
Стук нашего сердца в одинокой постели посреди ночи, когда мы не можем уснуть и думаем о любимом, с которым расстались… не барабашка ли это?
Сердце-барабашка. Почти как у Эдгара По — Сердце-обличитель..
Одна любовь понимает этот тайный язык барабашки..
Неужели вы никогда, в одиночестве ночных простыней, думая о любимом человеке, хотя бы с грустной улыбкой, не перестукивались.. со своим сердцем?

.-.- / - . -... .-.- / -... . --.. ..- -- -. --- / .-.. ..-- -... .-.. ..-- --..-- / -- --- .--- / ... -- ..- --. .-.. -.-- .--- / .- -. --. . .-.. / -. .- / ..--- ...-- / ..-.. - .- ...- .

Вроде как все крупные тургеневские произведения в ранге романов уже прочитаны и можно было бы отложить чтение других его творений на потом. Однако по прошествии нескольких недель понял, что жалко бросать начатое дело и расставаться с автором, имя которого знакомо ещё с советской школьной скамьи и, казалось бы, могло и поднадоесть. А вот поди ж ты, не поднадоело.

Итак, перед нами дань уважения творцу несомненному и всеми признанному — Вильяму Шекспиру. Как рассказывает нам аннотация, Тургенев даже как-то перевёл пьесу великого англичанина «Король Лир», однако перевод не сохранился. И вот теперь уже сам Тургенев погружает своих современников, да и нас, своих будущих читателей, в мир шекспировских страстей. Только на наш, российский лад.

События повести развиваются по классической схеме. Автор погружает читателя в предполагаемые обстоятельства и знакомит его с основными действующими лицами, прорисовывает характеры героев и будущих антигероев, и как бы заранее готовит читателя, уже знакомого с шекспировским сюжетом, к тому, что будет впереди. А впереди опять же всё по классической схеме — передача имущества своим любезным дочерям и следующая за всем этим трагедия дочерней и человеческой неблагодарности, чёрствости и равнодушия, ну и т. д.

На самом деле, было просто интересно посмотреть, какими изобразит Тургенев своих героев, какие их основные качества и черты личности выведет напоказ, а какие припрячет до последующего раскрытия. И конечно, автор не пожалел красок для описания нашего степного короля лира — фигура вышла хоть куда. А дочери его повели себя в точном соответствии с планом событий и с теми чертами личности, которые нам заранее обозначал автор. И лишь в финале мы видим этих героинь в несколько необычной ипостаси, но тут уже автор привёл содержательно-смысловой ряд туда, куда счёл нужным.

Странные сны мне снятся после чтения Тургенева.
Во сне, я, и мой московский смуглый ангел, ночью пробрались на кладбище.
Над деревьями взошла, ну совершенно тургеневская луна, и наши тени на земле очертились так странно и нежно, что любимая сказала: наши силуэты с лопатами на плечах, похожи на бесприютных падших ангелов, с крыльями: у нас всего два крыла на двоих..
И выдержав паузу, заметила с грустной улыбкой: да и те… лопаты.

На кладбище, у нас было как бы свидание. Но очень странное, и не только потому, что мы расстались несколько лет назад и вот, первое свидание за несколько лет, и.. на кладбище. С лопатами.
Дело в том, что мы раскапывали могилу Тургенева.
Луна смущённо наблюдала за нами, и наши силуэты на земле, были просто фантастическими: словно бы за нашими плечами вспыхнула метель крыльев, мы летели куда-то среди звёзд, и тени от комьев земли, которую выбрасывали за плечи, лопаты, походили на рваные, косматые пространства в глубинах вселенной, словно бы мы копали могилку в глубинах космоса, желая раскопать могилу.. бога.

Удивительно, но это и правда было похоже на романтическое свидание.. по-русски.
Мы очень нежно общались и шутили. Порой отдыхали, оперевшись на лопаты, сложенными накрест, руками, и тогда были похожи на странных фламинго-лунатиков, стоящих на одной ноге: похоже на чудесное тайное свидание в сумасшедшем доме:

• Любимая! Я буду ждать тебя сегодня, в саду, под клёном.
• А нас не увидят?
• Что ты… родная. Я буду фламинго, а ты будешь… с лопатой.
• Фламинго с лопатой?? Ты мой романтик.. чудесно придумал. Нас точно не узнают. Наконец-то мы будем вместе..

  Послышался стук лопаты о гроб Тургенева.

Снова чёрт меня дёрнул заглянуть в рецензии на этот чудесный мистический рассказ Тургенева.
Одна девушка пишет: ну, не знаю.. может при жизни Тургенева этот рассказ щекотал нервы. Но сейчас это всё так предсказуемо..
Меня просто убивают такие мысли. Если бы я увидел в музее, как некий сумасшедший, с гортанным криком ирокеза (рья-айя-аяяяяяяя!) вонзает нож в картину Рафаэля, я бы был удручён и потрясён, не меньше.
Меня смущает другое: почему мы к этому привыкли? Привыкли к тому, как насилуется красота, и не только в искусстве? Потому что в книгах, она меньше видна и осязаема, чем в картинах?

Я боюсь таких людей, насилующих красоту, не меньше, чем боялся бы умерших людей. Что-то мёртвое говорит в таких людях. Быть может тайный ужас жизни в том и состоит, что часто, нечто мёртвое и тёмное, замогильное и смердящее, говорит в нас, и не важно, в обидах, в сомнениях, гордыни, крайнем эгоизме и гневе, и всё реже и реже нечто живое и светлое говорит в нас. И в конце мира, это живое и божественное в нас, просто погаснет, будет тлеть робким огоньком в ночи, а будет жить лишь «мёртвое». Это и будет конец света, который толком никто и не заметит уже.

Мне кажется, что если наступит конец света и Бог с Ангелами, среди лиловых терний гроз появится в вечернем небе, то такие вот «читатели» скажут, зевая: ну кто так появляется в Конце света?? Кто? Это так предсказуемо и пошло..
У Стивена Кинга страшнее.
И вот, этот читатель оказался в аду. Он идёт с грустным демоном по руинам прекрасного и своего прошлого, и говорит со скучающим зевочком: и вот это и есть ад? Вы серьёзно?? Да у Лавкрафта и то страшнее! Оригинальней!!

И что самое страшное… такие вот горе-читатели, потребляя искусство, как фаст-фуд, читая, к примеру, данный мистический рассказ Тургенева, априори убивают в себе детское и чудесное соприкосновение с Прекрасным. Они даже на капельку, не верят.. что происходящее в рассказе, могло быть правдой и что он написан не для развлечения сытых душ, заплывших жирком довольства, но просто красота и правда жизни, рассказывают свою боль, словно подсевший к вам на лавочку, странный человек  не от мира сего, с лиловым зонтиком, похожим на поношенное крыло.

Мне и правда кажется, что такое вполне могло быть, да и часто бывает, пусть и в разной форме.
Сюжет рассказа, прост и загадочен, как сама жизнь: гг поехал по делам службы в уездный и глухой городок.
У старого знакомого своего отца, он встречает очаровательное и странное существо: семнадцатилетнюю девушку, с удивительными глазами, чуточку разного цвета: цвета крыла ласточки.
Знакомый, с довольной улыбкой говорит: это моя дочка София.
И вот тут, читателя чуточку накрывают фантомные боли сюжета.

Если читатель знает, что рассказ, мистический, разумеется, его будут терзать сомнения: а кто… эта таинственная девушка?
Может она — призрак? Воскресшая дочь? Ангел? Обыкновенный смуглый ангел?
В самом начале рассказа, Тургенев обмолвился, что у этого знакомого, умерла жена.
И читатель невольно мечтает, и мечтает зелёный чай в его замершей руке: а может… это и правда, воскресшая жена, но помолодевшая?
И тут, я и чай, невольно размечтаемся, взапуски, как говорится (господи, Саша, ну кто, кто так говорит, тем более в плане чая??)

Если бы мой смуглый московский ангел, умер, и я бы смог воскресить её, но она была бы… девочкой, не помнящей меня, разумеется.
Мы бы жили с ней вместе. Это не дало бы мне сойти с ума от того, что я потерял самую прекрасную женщину на земле.
Тут не было бы даже и грамма Эроса. Всё было бы чисто и блаженно. Я был бы рад, если бы она навсегда осталась маленькой девочкой.

А я? Когда я возвращался бы с работы домой, я волшебно превращался бы в очаровательного мальчика-непоседу, и мы бы играли с этой девочкой, по ночам, и в нашей спальне летали бы множество голубых и карих бабочек: со стороны это было бы похоже на то, как если бы наши души играли в снежки… где-то на луне или на далёкой заезде, и снежки, словно бы нежно теряли вес и улетали к звёздам: сошедшие с ума, милые снежки… похожие на наши странные письма со смуглым ангелом: правда, мой смуглый ангел?
Это была бы комната-рай..

Или так и сходят с ума? Просто пьют остывший зелёный чай, просто читают Тургенева, просто.. разговаривают с чаем, называя его ласково, именем своей возлюбленной, нежно приникая губами к чашечке.
Боже мой, смуглый ангел.. если бы ты хотя бы на миг увидела, в каком беспросветном аду я живу без тебя, неземной, в каком тотальном и гибельном одиночестве, наедине с потолком, ибо даже не все сумасшедшие в одиночных палатах, общаются с чаем, ты бы подобно Беатриче, спустилась в мой ад, хотя бы на ночь..  хотя бы — с лопатой, прости господи.

Не смейся, родная. Есенин был прав: «когда тебе одиноко и грустно, казаться улыбчивым и простым, самое высшее в мире, искусство».
Даже на пороге смерти, не важно…  я всегда сделаю так, что бы, солнце моё, улыбнулась: я как бы из ада протяну тебе розу улыбки твоей.
Знаешь, наверно так шутят и улыбаются в аду одиночества, чтобы окончательно не сойти с ума от боли, а люди думают: мы просто веселимся, мы счастливые люди: звонок в дверь; чудесные трели ворона, а-ля Эдгар По. Смотрю в глазок: стоит моя милая, прекрасная, с лопатой на плече и с чудесной улыбкой своей!
А может девочка стоит. С лопатой. И как в детстве: здрасьте! А Саша выйдет погулять?

• Мам! Где моя лопата! Мы на кладбище!

• Только не до утра, сынок, (тон: только не допоздна), уже ночь на дворе. Варежки не забудь.

  Чай до того размечтался, что остыл и стал похож на загрустившего слонёнка в московском зоопарке.

Любопытный ход, не правда ли?
Обычно, в захолустных гостиницах, такие вот «половые», словно Вергилии в аду, предлагают посетителям: «девочек».
А тут… Россия 19-го века. Предлагают — мёртвых. Хорошо, что не «девочек» (грустно улыбается, навека остывший чай, из слонёнка, превратившегося в почти врубелевского Демона, на подлокотнике дивана)

Так вот, меня посетила интересная мысль.
А что.. если мистика родилась-зародилась, как гомункул, в тоскливых переулочках богом забытых городков, в которых люди с ума сходили от скуки? Ну, как я сейчас, без моего смуглого ангела?
Словно само вещество, деревья и травка, облака, томились вместе с человеком, и.. как-то само собой, как божья благодать, зародилась мистика: стали выползать, как головастики — привидения, барабашки стали постукивать, словно милые бомжики с Того света.
Тургенев чудесно пишет о том, что и двери скрипели и кровати словно «постреливали».
А мне подумалось: а может не просто так это томление быта?
Может на этой постели, когда то умер мужчина, раненый на дуэли?

Скажите честно, если бы вы по работе оказались в прелестной глухомани, и вам бы предложили «развлечься», и.. посмотреть мертвецов. Точнее — провести к человечку одному, блаженному, который может вызвать любого мертвеца, не важно, Тургенева, или вашего друга умершего..
Вы бы согласились? Ради интереса? Даже если вы не верите в весь этот бред?
Вот и наш герой не верил. Но пошёл «развлечься».
Внимательный читатель сразу подметит милый символизм Тургенева: девушку, дочку знакомого отца гг, зовут — София Владимировна. Фамилия — Б.

Т.е. Мудрость Божья. Мудрость, владеющая миром. Беда в том.. что мир — безумен и не владеет мудростью.
Нашего героя, отправили в дом к одной старушке, торгующей мочёными яблочками на мосту (тоже символично: яблоки с Древа Познания, в России стали — мочёными яблочками. Мило).
Тургенев, как бы невзначай, сравнивает старушку с птицей: то клюв у ней, то коготки как у совы: и тут образ замыкается: София, мудрость, сова..

У неё есть сын. Блаженный. Вот он и может связываться с «духами».
Наш герой должен просто подняться на второй этаж таинственного дома и войти в пустую комнату, в центре которой — стул. Сесть на него и ждать. И не в коем случае не говорить с вошедшим «сыном», и лишь усиленно думать об умершем, кого он хочет видеть.
Кстати, забавный и тонкий момент: нашего героя, провёл в этот таинственный домик, мальчик-непоседа, чумазый, как… котёнок.
Это сравнение Тургенева. Словно котёнок, этот лунатик, скитающийся по карнизам Того и Этого мира, провёл человека в загадочное место.
Заметьте, в этом странном и скучном городке, люди словно бы растушёвываются, как дождь за вечернем осенним окном и теряют свой скучный человеческий «образ», соскальзывая как бы в иное измерение, где они чуточку — кошки, совы и т.д.

Оставим за кадром интереснейший спиритический сеанс, который описал Тургенев.
Замечу лишь, что в этом таинственном «сыне» старушки, с которым нельзя говорить, угадывается нежный демонизм… Тургенева, ибо это Молчание Сына, похоже на Молчание Христа из Великого Инквизитора, в романе Достоевского - Братья Карамазовы.
Меня опять посетила интересная мысль: если не ошибаюсь, этот рассказ уникален тем, что в нём, единственный раз в творчестве Тургенева, возник образ эпилептика. Причём очень чёткий и яркий, как у Достоевского.
И правда, кажется, что этот рассказ написал Достоевский. Вполне себе сюжет для рассказа: с Достоевским случился приступ эпилепсии. А она, вещь загадочная, почти космическая. Т.к. во время её приступа, у человека задействуется 100 % мозга.

Только представьте. Достоевский затих в своих судорогах на полу и смотрит невидящими глазами в потолок, сквозь потолок, на звёзды, сквозь века.. смотрит на полёт Гагарина.
А в этот миг, Тургенев за столиком в своём кабинете, читающий письмо от князя Гагарина, теряет сознание, ибо и Тургенев и Достоевский думали друг о друге в этот миг, и душа Достоевского, как лунатик, покинувший своё тело, вселяется в тело Тургенева.

Тургенев лежит на столе без сознания, но его рука-лунатик, живёт своей жизнью и пишет таинственный рассказ, страницу за страницей!
Входит горничная с кошкой в руках, и… крестится кошкой, от изумления, и, вскрикнув, падает в обморок.
Кошка, с булгаковской грацией (чтобы это ни значило) убегает в открытое окно, через стол Тургенева. Он просыпается: на столе лежит странная рукопись с рассказом.
Горничная лежит на полу, в позе «экстаза св. Магдалины», на картине Караваджо (единственная картина, где святость вызывает нежную улыбку… ибо мы сами порой похожи на такую Магдалину, после тяжёлого рабочего дня, или за просмотром скучного фильма.
О мой смуглый ангел.. надеюсь, у тебя не будет такого «экстаза», за чтением моей рецензии. Если ты её читаешь, конечно.

Караваджо - Экстаз святой Магдалины

К чему это я? А чёрт его знает.
А, вспомнил. Мало кто знает, что у Тургенева был младший братик — Сергей, который умер в детстве от приступа эпилепсии.
Это была страшная трагедия для Тургенева.
И мне подумалось: а что.. если, смерть таких детей, с таинственной болезнью, как бы расшатывающей душу до звёзд, таинственно влияет на родных, особенно — на братиков и сестёр, и частичка этой размётанной души, коснувшейся рая и звёзд, вселяется в их душу?
Может тяга Тургенева к мистике, это не просто милое баловство и детское желание пощекотать нервы, как у Кинга и других писателей, но тут некая сокровенная тяга к чему то надчеловеческому и звёздному, и эта звёздная тайна жила в Тургеневе - с детства?

Наш герой, пару дней спустя пригласил на бал эту удивительную девушку, Софию.
Наверно, в таком захолустье, бал — был таким же чудесным и редким явлением, как Комета, приблизившаяся к земле.
У них вышел любопытный разговор на балу… о мертвецах.
О чём на балу говорят в романах Остин? О милых пустяках, о женитьбе, о любви…
А в России? О мертвецах! Романтика..

Больше чем уверен, Тургенев тут описал реальный эпизод. Реальную и удивительную девушку, с неземными глазами, чуточку разного цвета.
Наш герой, не верит в мистику. И это даже после того, как.. тот блаженный, показал ему дух его умершего француза-гувернёра.
Он это приписывает не мистике, а человеческому магнетизму.
А вот девушка.. верит в чудо. А что для девушки главное чудо мира? Любовь.

Помните ,я писал о том, как человеческий лик людей в этом зачарованном и сонном городке, (если бы я ставил этот рассказ в театре, я бы сделал акцент на Сонном городке, окутанном туманами вечными и лунатическими, блуждающими по городу, вместе с дождём), как бы растушёвывается?
Так вот, наша девушка София, мудрость божья, словно неземная птица — ангел, томится в этом городке. У своего богатого отца.
Скажу больше: её неземная душа, словно бы томится в этом глупом и странном мире. Она желает..  выпорхнуть из него.

Символ прекрасный и вечный. Большинство людей, так или иначе, «сломались» и преклонились сытым и изуродованным истинам и морали этого глупого мира.
Ну, сыто живётся, счастливо, и слава богу. Чего ещё хотеть? И не важно, счастливый и сытый ли это брак, или сытая работа, сытое и успешное творчество…
Не важно. Итог один: это сытое счастье как бы пленило и очаровало душу, и она томится, как в аду.
И лишь иногда.. каждый из нас, в любом сытом счастье, словно бы понимает смутно, что это — ад, и мы тогда томимся по чему-то нездешнему, по любви ли, по некой горней красоте…

Девушка говорит нашему герою на балу, что нужно преодолеть свою волю. Выжечь её.
И вспоминает, как она слышала об одном чудесном праведнике, который завещал, чтобы после смерти его похоронили у порога храма, и чтобы все люди как бы попирали его прах - ногами.
Тут тема двоится, на ад и рай, как обычно бывает, когда душа приближается к богу или истине или подлинной любви.
И часто человек теряется и…  с искренней улыбкой, идёт в ад, думая, что рай близок как никогда.
Русские старцы в православии, знали это: часто, человека толкает на излишнюю святость — гордыня.
Настоящая любовь и святость проявляется иначе: она светит другим, а не «себе», своему эго и ненависти, направленной не тело или дьявола, не важно.

Но мне в этом смысле снова примечталось.. вместе с чаем: боюсь подойти к зеркалу: а вдруг там отразится, слонёнок, мамонтёнок, прости господи? Главное, не голым подходить..
А если серьёзно: я искренне хочу попасть в рай, лишь ради одного. Мне не нужно бессмертие, не нужен бог, крылья не нужны и не нужна благодать и сокровища вселенной.
Без моего смуглого ангела — и небо пусто и бог нелеп и мёртв, и жизнь бессмысленна.
Я точно знаю, что попаду на небо, раньше моего смуглого ангела.

И вот там я попрошу.. не знаю у кого: у Будды ли, у Христа. Все инстанции облечу, и попрошу лишь одного: милый Будда, милый Христос… вы одни знаете, как я безмерно люблю моего московского ангела. Даже смуглый ангел не знает этого. Точнее догадывается.. но робко, больше во сне. Ибо если он осознает это, то его жизнь станет адом, ибо если человек поймёт, что упустил Ту самую любовь, которая так редко посещает землю и о которой мечтает каждый человек.. то жизнь станет бессмысленной и пустой. Как тот городок Т. (я искренне думаю, что этот город называется  — Тургенев: его нет на карте. Как трасса 60 в Америке..).

Да, я попрошу у Будды и Христа, чтобы меня отпустили из рая, который для меня, без любимой, хуже ада.
Пускай они меня превратят.. в простую травку: так с детства называли моего смуглого ангела.
Я просто хочу быть травкой в Москве, хочу расти возле её милого подъезда, и что бы её сладкие ножки, ступали по мне, утром и вечером, каждый день. Боже, каждый день! Вот мой рай, о каком не смели мечтать и Петрарка и мистик Парацельс и Фома Аквинский и святая Магдалина!

Я бы робко и незаметно целовал её милые ножки, каждое утро провожая её на работу, и встречая с работы, целовал бы её сладкие ножки.
Её любимый человек, за всю жизнь не поцеловал бы столько раз её ножки, сколько я.. травка!
Боже, Тургенев, милый.. опять ты разбил мне сердце. Снова я замечтался о самой прекрасной женщине на земле: о смуглом ангеле..

Через несколько лет, наш герой снова поехал в те места, и там, в дождь, застрял в одной сумрачной гостинице.
И вот там произошла русская встреча… ох уж эти встречи в России, так похожие на встречи на том свете, где толком не ясно, ты в аду, или в раю!
В эту гостиницу пришёл странный человечек. Юродивый, довольно пошленько распевающий песенки и говорящий что-то «святое», лубочное.
Вместе с этим юродцем, словно тень и крыло, шла женщина, как Магдалина у Христа, омывающая его грязные ноги.

Как догадывается читатель, эта девушка — та самая София. Она убежала из дома, не с очаровательным любовником, а … с пошлым и грязным юродцем.
И это тоже, русская трагедия. Чисто русская. Женское сердце томится по мировой гармонии, по небесному… и бежит, не с принцем, который постелит у её милых ног — крылья и сны, всю судьбу свою, но вот так.. этот великий порыв к небесам, она вываливает в грязи и дожде, скитаясь с пошлым юродцем.

Она — в душе, царица, кто мог бы позировать Рафаэлю, кого могли бы воспеть Петрарка и Пушкин. Чья красота души и тела, могли светить людям, векам..
И вот так вот отдать душу и тело на поругание?
Интересно, она сама поняла это? Порой признать это, что ты идя в рай, зашёл в беспросветные дебри ада, ещё хуже чем смерть: ибо вернуться назад уже нет сил и времени.
И человек обречён, как тень самой себя, волочить свою жизнь.

Помните я говорил о нежном демонизме Тургенева?
Именно — нежном. Потому что это образ Христа. Когда юродивый молчал, и был кротким проводником для людей в горние миры, словно.. уездный русский Вергилий, его дар был — божественным. Он молчал как Христос, в этом мире, где всё сказанное — Ложь.
Быть может, разговорившийся Христос, это и есть — Антихрист? Потому так манит нас вечная красота в искусстве и любви, в звёздах милых, потому что она — кроткая и не говорливая.
Только толпа и пошлость стремятся к истинам «говорливым»: замечали, как говорливы наши обиды, сомнения, страхи, эгоизмы, мораль, недоверие?
Пока они говорят в нас… бессмысленно говорить о любви. Нужно просто молчать. Тогда само молчание будет говорить, как любовь, как звёзды на небе, друг с другом. Не правда ли, мой смуглый ангел?

Беда этого юродивого в том, что у него был божественный дар. Но он как бы работал в холостую. В скучном и богом забытом городке, развлекая мещан и заезжих.
Он мог светить людям и пробуждать в них вечное. Мог стать живым мостом между раем и… деревней Тургеневка, прости господи, и люди могли бы общаться с Петраркой, Достоевским, Данте, Рафаэлем, Буддой, Христом…
А люди…. люди.. с кем они хотели общаться? Кого хотели видеть с Того света? Стыдно и сказать.
В этом рассказе есть утончённейший смысл. Но на него набредут не все, а лишь лунатики чтения, и те… для кого любовь — важнее жизни.

Большинство будет искать в рассказе — мистику. И она в рассказе есть и чудесная. Но есть в рассказе нечто, что в 1000 раз мистичней общения с духами и потусторонним миром: это сердце женщины, тоскующее по чему-то возвышенному, небесному.
По сути, девушка в рассказе, тосковала по любви. Просто рядом не было никого, кто нежно бы взял её сердце и показал ей — небо и крылья постелил у её ног.

Не знаю что ещё написать. Снова Тургенев довёл меня до слёз.
Любимая моя.. если ты это читаешь, когда завтра утром выйдешь на улицу, то посмотри с нежностью на озябшую травку, возле подъезда. И прошепчи моё имя.. если ещё любишь меня.
Ты ведь и правда не знаешь, как безмерно я тебя люблю… И хорошо, что не знаешь.

Вчера вечером листал альбом с картинами Фрэнка Дикси и набрёл на эту картину, - Исповедь, которая, как мне кажется, чудесно подходит к рассказу.
Не знаю, может я схожу с ума... но мне уже повсюду мерещится мой смуглый ангел. В том числе и на этой картине. Хотя, моя любимая, безмерно прекрасней, разумеется..

Как известно, Тургенев и Достоевский друг друга недолюбливали. А временами довольно резко друг о друге высказывались. Тем забавнее мне было читать «Несчастную» – казалось, написал её не Тургенев, а как раз Достоевский.
В повести всё, что Фёдор Михайлович так любит: несчастная, чувствительная и склонная к экзальтации барышня, униженная и оскорблённая; благородный и наивный рассказчик, не совсем Мечтатель, но что-то вроде того; пошляк-отчим, не лишённый садомазохистских наклонностей; крайне неприятный и неопрятный сынок; юноша, неплохой, но слабый и поверхностный. И страсти, страсти: низкие, тёмные, с неожиданным просветом, а потом опять всё чернее и чернее. Плюс финал – горький, отчасти безобразный, отчасти умиротворяющий.
Единственное, что не давало забыть, что вещь написана Тургеневым – его полнокровный, ёмкий и выразительный русский язык. Тут с Тургеневым мало кто сравнится (точно не Достоевский, который кто угодно, но не стилист). Пожалуй, от языка получаешь наибольшее удовольствие, поскольку история бедной незаконной дочери не слишком оригинальна и, к счастью, не слишком актуальна. Конечно, Тургенев затрагивает здесь «вечные вопросы»: не был бы классиком, если бы не затрагивал. Скажем, почему люди ничтожные так любят куражится над теми, кто лучше, чище, тоньше и образованнее них. Или почему человек готов легко поверить оговору, даже если информация сомнительна, а оговаривают человека достойного. В плане понимания человеческой психологии Тургеневу тоже мало равных. В этом смысле даже достаточно проходные его вещи интересны.

Само название произведения завлекает, в чем же странность?
А странности заключаются в человеческой психике.

И вот предлагают ему увидеть мертвых. Немного страшно, но в с другой стороны и интерес, как же так, и что на самом деле произойдет.
Но странная история только начинается, ведь Василий юродивый не так прост, как кажется, и каким то случайным образом у него в услуженении оказывается помещичья дочь Софья.

Странность истории на мой взгляд касается прежде всего в религиозной жертвенности, которую так пропагандировала Софья.
Рассуждения автора о неприятии и непонимании того, как и почему богатая девушка бросает все ради прислуживания юродивому, но это неприятие поступков никак автором не осуждается, ведь это их призвание и каждый человек движется своим путем.
Истории жизненного выбора всегда актуальны, прочитав одну из них, задумайтесь о том, что есть ваш путь.

У меня всё знакомство с Иваном Тургеневым и его творчеством ограничивалось "Записками охотника" и "Муму". Что поделать, если во времена моей учёбы отдельного школьного предмета под названием "Русская литература" у нас не было, а сама я до классики стала временами доходить только годам к 26-ти и позже? Зато всяких Нечуй-Левицких, Шевченко, и прочих Винниченко, Кулишей, Александров Олесей, Лесь Украинок и прочих Котляревских и Коцюбинских со школьной скамьи начиталась. Надо признать, что украинская классика, особенно 18-20 века тоже небезынтересна. А всё же русской литературы и классики в школе хотелось бы больше. Впрочем, история, о которой пойдёт речь ниже, и в школьной программе России нет.

Рассказ "Стук... стук... стук" я увидела в видео Люды Личи в подборке малой прозы русских классиков, на которую стоит обратить внимание. С первых страниц автор настраивает нас на мистический лад.

Рассказчик Александр Васильевич Ридель сразу намекает, что Илья Степанович Теглев, о котором он поведёт речь, – личность мистифицированная, как выражается автор (и его персонаж) "человек фатальный, который уж непременно какую-то штуку выкинет". А следовательно, дальнейшие события стоит воспринимать как мистику. Но вместе с тем, читатели с самого начала знают, что вся мистерия (или по крайней мере, изрядная её часть) – проделки самого Риделя и его глупая шутка.

Этот рассказ – трагическая констатация того, как цепь совпадений, шуток, розыгрышей, не касающихся тебя в действительности событий и собственных домыслов может привести к трагедии. Иногда даже неосторожное слово, оброненное при личности впечатлительной и слишком уж погруженной в себя, может быть истолковано с опасной превратностью и вызвать фатальные последствия.

Очень жаль и Теглева, и Машу. Но более всего жаль, что Ридель не думал, кого и как он так разыгрывает. Безобидное, казалось бы, действие, стоило слишком дорого.

Впрочем, нельзя не согласиться с Александром Васильевичем в том, что если уж кто-то задумал некое действие, он его совершит и найдёт аргументы за, презрев даже самые очевидные и бросаемые ему в лицо доводы против, как это было в случае Теглева и доктора.

Рассказ получился очень увлекательным. И я искренне сожалею, что его не изучают в школе. И всё же мне жаль, что Александр Ридель делает вывод, что Илья Степанович Теглев и мог сотворить только то, что сотворил и неудивительно, что о нём все сразу позабыли.

В целом, резюмирую: не стоит предавать излишнее значение каким-то событиям и знакам. Это далеко не всегда приводит к добру.