...эффективная бюрократия...
...«Проклятие Кеннеди» Гордона Стивенса – литой, бесшовный и идеально ровно скроенный политический детектив. Источающий осязаемую силу и властную самоуверенность. Как здание Пентагона. Или строение Капитолия в Вашингтоне (...округ Колумбия...). Изложение ведётся в сухом стиле избыточно подробного отчёта федерального бюро. Или, скорее даже агентства национальной безопасности. Канцелярские сентенции, однако, неожиданно удачно сочетаются с довольно добротной образностью. Всё, что по ходу чтения вы будете себе представлять, возникнет в приглушенном красном свете проявочной вашего воображения безукоризненно так, как это было задумано автором. На протяжении всего чтения не покидает ощущение, что рукопись Стивенса, ещё до отправки корректору или редактору, была вычитана, одобрена и заверена в недрах системы госбеза США. Представленное, естественно, чистой воды выдумка. И, разумеется, все действующие лица вымышлены. Равно как и сюжетные ситуации, имена собственные, кодовые обозначения, пароли, явки, надписи на стенах общественных туалетов и клички домашних животных. В подобных книгах всегда так. Даже, и особенно, если на обложке написано: «Основано на реальных событиях». Или в аннотации указан референтом мистер Джон Доу, бывший первый заместитель главы отдела внешних операций Бюро Чрезвычайных Расследований, м-р армии в отставке. Автор известного изречения о несостоятельности института «власти столов», неудавшийся президент Соединенных Штатов Америки Юджин Маккарти видимо сознательно вычел из уравнения государственности влияние контор, подобных той, что ныне базируется в Лэнгли. Подробности действий таких структур и их антиподов редко когда разглашаются ранее пяти-семи десятков лет с момента передачи соответствующих номенклатурных документов в архив. Ибо, если хоть четверть объёма романа наполнить действительными оперативными данными, то к тебе, читатель, спустя всего пару десятков минут после начала чтения, направят неприметный, неброской расцветки седан. С парой коротко стриженых мужчин незапоминающейся внешности внутри. Зачем? Для, кхм, проведения известного комплекса превентивных мероприятий...
...время действия, равно как и написания, начало девяностых двадцатого столетия. Советский атомный колосс рассыпался безликими пигмеями содружества независимых государств. Его недавний визави, Соединенные Штаты, заполнившие собой большую часть образовавшегося геополитического вакуума, напротив – силён и славен, как никогда прежде. Сюжетная составляющая поделена на две части. В первой – американский сенатор Джек Донахью баллотируется на пост главы Белого Дома. И, для оживления избирательной активности и дополнительной рекламы, заказывает специально обученным людям проведение некого громкого расследования. Во второй фигурирует похищение крупного международного банкира – итальянского поданного Паоло Бенини. «Ему завязали глаза, вытащили наружу и наполовину погнали, наполовину понесли, наполовину потащили куда-то. Нелогично, подсказало сознание, половин не может быть три». Оно-то, конечно, да. С логикой не поспоришь. Но в многомерных, многоуровневых комбинациях внешней и внутренней разведслужб, таких половин может быть столько, сколько требуется для успешного завершения хода, партии или обманного манёвра. Плюс обязательно пара-тройка в резерве. На случай непредвиденных обстоятельств. В «Проклятии Кеннеди» пресловутая третья половина – это те самые неприметные мужчины с короткой полувоенной стрижкой. Агенты, исполнители, оперативники, шпионы, разведчики, наблюдатели, консультанты, спецы. У них много названий. И эта половина по прочтении и кратком осмыслении, перевешивает первые две. Ведь книга в первую очередь о них. Предел деловой эмоциональности для которых лёгкий изгиб брови. И, чьих не то, чтобы лиц или имён, даже наименований почти никто не узнает. Их работа – это искусство тишины, скрытности, бесформенной неуловимости. Они вынужденно безлики. И по необходимости практически бестелесны. Джеймс Бонд и Джейсон Борн в сравнении с героями Стивенса предстают едва ли не принявшими лишнего на грудь носорогами в антикварном бутике. Все центральные явные и скрытые истории связаны. Опосредованно, конечно же. Причем опосредованно не в квадрате, а в какой-то неопределяемой просто так, с наскока, степени. Линии же пересечения событий находятся в не просматриваемой глубине, и прощупываются только ближе к экватору повествования. Верный используемому стилю, мистер Гордон Стивенс создаёт не книгу, но сферическую модель показательно штатной ситуации шпионского мира. Любое действие будет выписано до мелочей. С завидной регулярностью гиперпунктуальным подстрочником вспыхивают наименования мест действия с указанием точного времени. Модель просматривается со всех сторон, практически в режиме обзора на 360 градусов. По ходу читательского созерцания можно, например, проследить, как работает штатовская избирательная система. Выяснить количество заместителей директора ЦРУ. Отследить во сколько обходится финансирование нужных чиновников в банановых республиках. Запомнить куда и какое взрывчатое устройство предпочтительнее заложить для достижения наилучшей совокупности поражающих факторов. И понять, как Америка, нынешний абсолютный мировой центр всего, легчайшими, неразличимыми движениями карточного шулера и профессионального иллюзиониста рассеивает буквально в зародыше любой намек на угрозу собственному благополучию. Если бы каждый писатель подходил к своим произведениям с подобным ответственным профессионализмом. У большинства склонных к повышенной детализации авторов на теле романа можно разглядеть места расположения скрепляющих заклёпок. Так вот у Стивенса, на шляпках этих заклёпок без прищура видно ещё и монтажные царапины...
P.S. ...не обошлось и без стандартных переводных курьёзов. Вроде «челночного авиарейса» и «кислородного напитка». С первым все просто – рейс, конечно же, чартерный. Вернее, это дословно переведённый, так называемый shuttle-charter. Используемый крупными перевозчиками на оживлённых маршрутах способ, при котором многократные рейсы одним самолётом между двумя аэропортами выполняются последовательно, без простоев. А вот происхождение загадочного питья несколько экзотичнее. В реальности оно именуется кислородным коктейлем, изобретено в тысяча девятьсот шестидесятых советским академиком, выглядит чем-то средним между взбитым до предела гляссе и разжиженной порцией сахарной ваты, и оказывает общетонизирующее воздействие. Правда, подобные образцы переводной мысли тут в меньшинстве и, практически, в миниатюре...
44 понравилось
