Владелец Йокнапатофы

Перед вами не традиционное жизнеописание знаменитости. Эта работа - не биография известного писателя У.Фолкнера, а скорее биография его книг, биография его души. Предмет интереса Н.А.Анастасьева прежде всего - становление личности писателя.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

9 оценок

5
56%
4
33%
3
11%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 9Хотят прочитать 51

Рецензии

innashpitzberg9 октября 2013 г.
Представление об исчерпанности времени и человека было ему глубоко чуждо, даже и тогда чуждо, когда владело умами, когда не только интеллектуалы зачитывались шпенглеровеким "Закатом Европы" и не только профессиональные прорицатели ожидали близкого наступления апокалипсиса. А в дальнейшем Фолкнер только тем и занимался, что укреплял в себе и других веру в бессмертие человека.

В юности увлекался горячо любимым мною Китсом и страстно любимым мною Суинберном, потом прекрасными Томасом Элиотом и Альфредом Хаусменом, всю жизнь писал и переписывал историю своего прадеда в разных вариантах, создал на своем родном любимом юге Йокнапатофу и населил ее територию незабываемыми, яркими, очень разными героями, типажами, характерами, вошел в литературу под огромным влиянием любимого Шервуда Андерсона, жил, творил, издавал, не издавал, женился, успех/ неуспех, получил Нобелевскую премию...
Анастасьев погружает нас в мир, жизнь, творчество и даже сознание Фолкнера. Анастасьев не торопится, не раскрывает сразу все карты, и хотя можно прочитать заранее содержание, и названия глав говорят сами за себя, но даже тогда удовольствие от поэтапного знакомства с миром одного из самых важных писателей современности не будет испорчено.
Попробую сформулировать формулу успеха этого фундаментального и глубоко исследования:
1. Анастасьев подает биографические факты с огромным тактом и объективностью
Автор очень подробно, постепенно и профессонально показывает этапы творческого пути и становления Фолкнера как писателя
Очень подробно и интересно разобраны литературные влияния, для меня это была одна из самых интересных тем книги
Прекрасный и, опять же, по-возможности объективный обзор реакции читателей и, что мне было особенно интересно, известных писателей на творчество Фолкнера
Огромное количество интереснейшего фактического материала: мысли и реакции самого Фолкнера, приведено очень много архивного материала, выдержки из дневников, заметок, конспекты бесед и полностью дана в приложении Нобелевская лекция.
Я рекомендую эту книгу абсолютно всем и сейчас попытаюсь объяснить почему:
1.Кто знает о Фолкнере все

Если вы знаете о Фолкнере уже абсолютно все (как казалось мне, например, но век живи - век учись, а конец известен), то вам будет интересно обнаружить, что есть еще что-то, чего вы не знаете, а с тем, что вы уже знаете, очень даже здорово познакомиться еще раз в интересном и очень умном изложении
2.Кто не знает о Фолкнере ничего
Если вы ничего не знаете о Фолкнере или знаете мало, пришло время познакомиться
Кто очень любит Фолкнера

Если вы очень любите Фолкнера, вам будет интересно прочитать очень интересную и, что не менее важно, умную книгу о нем
Кто не любит Фолкнера

Если вы не любите Фолкнера, но вам в принципе интересна современная литература, вам все равно будет интересно прочитать интересную и умную книгу об одном из самых важных писателей современности (извиняюсь, что повторяюсь, но слово "интересно" здесь ключевое, можно конечно и синонимы начать искать, но смысл понятен)
Кто боится Фолкнера?

Если вы боитесь читать Фолкнера (сложный, непонятный, все хвалят, но никто до конца не понимает), то прочитав подробнейшее и интереснейшее исследование творчества Фолкнера, вы, возможно, сможете выбрать для себя что-то из его романов/рассказов, с чего захотите все же попробовать начать, ведь интересно же все-таки что же это за Фолкнер.
Что такое для Фолкнера успех, что такое поражение, что такое писательство, что такое жизнь и что такое человек в этой жизни?
Читайте Анастасьева и других о Фолкнере, читайте прекрасного Фолкнера.

Что такое писательство? В отличие от английских и немецких романтиков, в отличие от «проклятых» поэтов, в отличие от Джойса, Элиота, Томаса Манна Фолкнер на эту тему никогда сколь-нибудь всерьез не рассуждал. Единственно, что было, — доморощенная теория творческого труда как длинной цепи «поражений». Он повторял вновь и вновь: "Лучшее в моем представлении — это поражение. Попытаться сделать то, чего сделать не можешь, даже надеяться можешь, даже надеяться не можешь, что получится, и все-таки попытаться, и потерпеть поражение, а потом снова попытаться. Вот это и есть для меня успех".
Читать далее
57
420
ari17 июня 2013 г.
Я, как человек с техническим образованием и не приученный читать книги по литературоведению, никогда не думала, что читать Анастасьева окажется так увлекательно. Подряд прочитала 2 его книги, посвящённые Фолкнеру и очень тяжело отрывалась от чтения, так было интересно. Я боялась, что автор будет повторяться. Ничего подобного! Об одних и тех же книгах рассказано по-разному, но одинаково захватывающе. Возможно, сыграло роль то, что все книги были мной прочитаны и я знала предмет разговора.
В отличие от очерка "Фолкнер", в книге "Владелец Йокнапатофы" Анастасьев касается и биографических данных. Но касается постольку, поскольку это помогает понять причину возникновения замысла книги и осветить этапы её создания. В этой книге автор преподносит данные о семье Фолкнера дозировано и очень корректно; я думаю, Фолкнер был бы доволен. Он очень оберегал свою частную жизнь от назойливого внимания посторонних. О том, как это его волновало, можно прочитать в статье Фолкнера "О частной жизни", которая дана в качестве приложения.
Мне хочется поделиться несколькими интересными фактами с теми, кто интересуется Фолкнером.
Например, я знала, в общих чертах, что своего Сарториса (первого, легендарного полковника), Фолкнер писал со своего прадеда. Но знала только этот факт. Но оказалось, что Уильям Кларк Фолкнер действительно был такой - неистовый и харизматичный. И убивать ему довелось не только во время войны, был грех и в мирное время. И вообще, для жителей городка, где жили Фолкнеры, Уильям Фолкнер долгое время, даже тогда, когда стал уже известным, оставался правнуком Старого полковника. И умер Старый полковник (как и легендарный Сарторис) не своей смертью, а был убит.
Очень интересно Фолкнер ответил на вопрос о том, как он выбирает имена героям и означают ли они что-то.

Нет, мои персонажи, к счастью, сами выбирают себе имена. Мне искать не приходится. Наступает срок, чаще всего это бывает в самый момент зарождения или вскоре после того, и герой сам себя называет. А если нет, я сам никогда не делаю этого. Я, случалось, писал о людях, чьи имена так и остались мне неизвестны. Потому что они мне их не назвали. Был, например, один такой в "Пилоне", это главный герой книги, он до конца отказывался сказать мне, кто он такой. Я и сейчас не знаю его имени. Это репортер.
Книга написана очень интересно, читается легко, приведено очень много цитат из писем Фолкнера, в подробностях рассказано, как создавалась каждая книга Фолкнера, как её принимали и как её оценивал сам автор уже после выхода книги. Мне она очень много дала. Я прояснила для себя некоторые моменты, которые мне были непонятны или на что я вообще не обратила внимания при чтении. Но у Фолкнера такие книги, не всё можно уловить с первого раза. Вот я и собралась идти по второму кругу.
Читать далее
33
273
Unikko25 июня 2013 г.
"Эти страницы не биография человека, а биография книг".
Николай Анастасьев, возможно, самый деликатный биограф из всех, кого я когда либо читала. Его книга - действительно биография книг, история созданий произведений и их анализ; события из жизни самого Фолкнера упоминаются редко и только в тех случаях, когда действительно необходимо. Всё это - из уважения к писателю, твёрдо оберегавшему личную жизнь от публичного любопытства, – эссе Фолкнера о частной жизни приведено в конце книги. Поэтому "Владелец Йокнапатофы" стал рассказом о Фолкнере-художнике, подробном, с цитатами из выступлений и писем, исследованием основных произведений, историей публикаций и отзывами критиков.
Есть и ещё одна цель у Анастасьева, заведомо недостижима, чем и вызывает восхищение, - постараться объяснить книги Фолкнера и тем самым сделать его ближе читателю. Почему недостижимая? А как можно объяснить "Шум и ярость"? Пересказать сюжет (о безнадежности такого подхода Анастасьев прямо предостерегает, цитируя Сартра: "это будет совсем другая история"), привести все литературные аллюзии (но это не "Улисс", не "книга книг"), раскрыть идею "своими словами"? Анастасьев справедливо пишет, что и авторский комментарий, и многочисленные критические исследования "Шума и ярости" только усложняют дело, но вместе с тем приносят и пользу - заставляют задуматься. Вот какой ключ к пониманию даёт критик: "для Фолкнера всегда, даже в ранней молодости, внутренние порывы души были самым увлекательным и самым драматичным из всех возможных приключений". Поэтому можно если не понять, то поверить, что "Шум и ярость" - "художественно выраженное существо человеческого опыта, модель общего состояния человечества".
Мне почему-то кажется, что более близкое знакомство с Фолкнером – его биографией, историей создания романов, критическими анализами произведений – не поможет полюбить Фолкнера тем, кого оставили равнодушными его книги. Просто Фолкнер не тот писатель, который поддаётся критическому познанию. Вот Гоголя, прочитав "Лекции" Набокова, полюбить можно, а Фолкнер без понимания, вчитывания в его книги, так и останется "тайной комнатой".
Когда встречаются в отзывах и рецензиях на книги Фолкнера такие выражения: "трудно читать", "какое огромное неуважение к читателю со стороны автора", "ничего не понятно" и закономерно вытекающее отсюда "меня не впечатлило", трудно оставаться равнодушной. Нужно понять, что подобный стиль – это осмысленный художественный приём (в обычной жизни Фолкнер так не разговаривал), и именно такой стиль необходим, чтобы донести определенную мысль и идею. Невозможно, начиная с 20-30ых годов XX века, писать так, словно Джойса никогда не существовало, особенно будучи англоязычным писателем. Это вовсе не означает, что "поток сознания" отныне и навеки должен стать единственным художественным приёмом, но каждый писатель должен осмыслить для себя, что такой стиль способен выражать авторскую идею, иногда справляясь с этой задачей лучше классического повествования.
Я часто сравниваю Фолкнера с кубистами (сравнение не точное, зато наглядное): основной принцип кубизма – стремление раздробить реальные объекты на части, сознательная деформация и деструкция натуры. Так и у Фолкнера: есть некий сюжет, который словно "ломается", рассеивается по всему произведению, представлен он не одним, а как правило, несколькими рассказчиками, с разных точек зрения, и как результат - ощущение от затронутой автором темы гораздо убедительнее, чем при традиционном, линейном повествовании.
И Анастасьев пытается объяснить Фолкнера (только гораздо красноречивее и убедительнее), и кажется, справляется с этой невообразимой задачей. Мне только жаль было, что для своей книги автор выбрал хронологический метод – лишь раз или два он нарушает его. Столь замечательная глава о "Шуме и ярости" - "самое лучшее поражение", "книга итогов", "надо было Фолкнеру начать с конца - он и начал", пишет Анастасьев, ну а этой главой надо было закончить.
P.S. Поскольку никакое исследование или биография не помогут понять Фолкнера лучше, или просто понять, чем собственно его романы, не стоит начинать знакомство с американским классиком с книги Анастасьева. Может возникнуть вопрос, а с чего в таком случае начинать? Ответ простой: с "Шума и ярости": если Фолкнер "ваш" писатель, вы полюбите и это, и все остальные его произведения; если нет, то, по крайней мере, прочитаете произведение мировой классики, из "обязательной программы" (трудности чтения можно считать "налогом на интеллигентность"). Но я от души желаю всем открыть для себя Фолкнера!
Читать далее
19
158

Все рецензии

Цитаты

ari14 июня 2013 г.
При всем трагизме мировосприятия, Фолкнер был человеком редкостного душевного здоровья, однажды он даже назвал себя оптимистом. Автохарактеристика, конечно, спорная. Какой из Фолкнера оптимист? Оптимист, при всей своей желчности, -- Бернард Шоу, еще больший оптимист -- его постоянный оппонент в литературных спорах Честертон, чья проза и эссеистика вообще пронизаны чистым светом радости и безмятежного покоя. На этом фоне их младший современник из-за океана выглядит совершенным мизантропом. Но сумрачный его дух действительно обладал незаурядной силой сопротивляемости злу и несчастьям, он никогда не гнулся под напором бед и любимых героев наделял той же стойкостью характера.
Читать далее
11
7
innashpitzberg31 августа 2013 г.
Что такое писательство? В отличие от английских и немецких романтиков, в отличие от «проклятых» поэтов, в отличие от Джойса, Элиота, Томаса Манна Фолкнер на эту тему никогда сколь-нибудь всерьез не рассуждал. Единственно, что было, — доморощенная теория творческого труда как длинной цепи «поражений». Он повторял вновь и вновь: "Лучшее в моем представлении — это поражение. Попытаться сделать то, чего сделать не можешь, даже надеяться можешь, даже надеяться не можешь, что получится, и все-таки попытаться, и потерпеть поражение, а потом снова попытаться. Вот это и есть для меня успех".
Читать далее
10
5
innashpitzberg26 августа 2013 г.
Потом попалась на глаза книга, "раскрыв которую, я обнаружил то, что ищут столь настойчиво, подвывая, как бездомные псы, нынешние поэты. Я увидел, что это значит — родиться в фантастическом мире: раскрыть великолепие оседлости, красоту принадлежности к почве, как принадлежит ей дерево, которое облаивают глупцы, а ветра смерти, отчаяния, безнадежности раздевают безжалостно догола; и все равно оно стоит, прекрасное в своей печали". Книга называлась "Парень из Шропшира", написал ее другой английский поэт-неоромантик, Альфред Хаусмен.
Читать далее
10
46