Собрание сочинений в девяти томах. Том 7. Круг. За услуги. Подводя итоги

Это не воспоминания. Это - Откровение. Это театр одного Актера. Сцена, погруженная во тьму, и единственный яркий сноп, освещающий одинокую фигуру великого писателя.

Моэм очень рано теряет родителей. Они жили в Париже, где его отец работал юрисконсультом английского посольства. После их смерти Моэма забирают из французской школы и отдают на учебу к английскому священнику при посольской церкви. Он начинает учиться родному языку.
Потребность к писательству обнаружилась в нем очень рано.

Моэму нравилось наблюдать за людьми, будь то знакомые, малознакомые или совершенно чужие. Он видел в каждом человеке, попавшем в поле его зрения, "материал" для сюжета книги. Моэм считал, что обычные люди достойны большего внимания, чем знаменитости. Обычный человек не изображает кого-то, не маскируется, он проявляет себя таким, какой есть. Он интересен, неповторим, полон сюрпризов и неожиданностей, считал Моэм. Писать о знаменитостях, скажем, королях и богатых мира сего, не привлекало его. Для Моэма внутренний мир рядового человека являлся неисчерпаемой кладезью для прорисовок, ибо был реальным и разнообразным.

Моэм говорит о своей жизни только то, что считает нужным. Он называет книгу эгоцентричной, поскольку она трактует важные нюансы именно в том свете, в каком их воспринимает Моэм. Он не претендует на исповедь, предпочитая держать некоторые вещи в тайнике личной памяти. Он не желает обременять Читателя слишком интимными подробностями, в силу своей убежденности сохранять дистанцию, без которой сошло бы на нет взаимоуважение. Но во всем, о чем он решил говорить чувствуется искренность, честность и полная свобода мысли.
Я нашла некоторые моменты, в котором мы полностью с ним совпадаем. У него было предвзятое отношение к писателям, Мысль которых была сложна для восприятия.

Моэм говорит об одной особенности своей натуры, читая которую я невольно улыбнулась: "это же про меня)":

Вот главное, в чем я виню себя точно так же, как Моэм:

Еще очень много моментов, читая которые хочется отчеканить в памяти, запомнить, записать. Моэм неподвластен Времени. Он актуален, он востребован. Его не только читаешь - его перечитываешь и каждый раз как в первый!
Моэм - любовь всей моей жизни! После каждой прочитанной книги я говорю ему об этом. Вслух.

Дальше...

Все еще часто я грешу тем, что испытываю некоторую неприязнь к авторам, пишущим о высоком, в то время, как сами они – один почти сплошной недостаток. Как сейчас, помню первое подобное разочарование. Читала стихи Фета, представляла, какой он тонко чувствующий, глубокий, страстный… Правда, вскоре учительница по литературе щелкнула по носу мою наивность, сообщив, что Афанасий Афанасьевич – всего лишь ленивый поросенок, променявший любовь на богатство.

Моэма я читала много еще в университете, особой любви он не вызывал, но Сомерсет Моэм - Луна и грош и Сомерсет Моэм - Разрисованная вуаль до сих пор – яркие пятна в памяти. Интереса, как личность, британец тоже не разбудил. Может, строки его были слишком гладкими, может, смотрела под иным углом – углом изучения иностранного языка. Так или иначе, я почти ничего не знала о Сомерсете Моэме.

До 11 лет британский писатель жил во Франции и совсем не говорил на английском. Язык он шлифовал, читая классиков и подражая им. Одно время Моэм часто захаживал в библиотеку и старательно выписывал для заучивания названия редких драгоценных камней, оттенков изысканных эмалей, тонких тканей и прочей ерунды. Он искал свой стиль, как примерный заучка, а, в конце концов, осознал, что ясность – лучшее, что дает язык. Такая простая, но такая часто игнорируемая мысль.

Моэм, кстати говоря, не испытывал ни интереса, ни симпатии к модным в начале 20 века техническим ухищрениям писателей, вроде, например, изображения потока мыслей героя. Еще он забавно парадоксально рассуждает о литературных критиках, считая, что они должны держаться традиционности, но чувствовать новые запросы времени и откликаться на них. Потом повеселили сетования Моэма на тот факт, что он

Он, конечно, похвалил Антона Павловича за неповторимую изюминку, но потом не раз и не два упрекнул за уныние, грусть, ограниченность таланта и взглядов. Это все может коробить, но сразу замечу – Моэм не претендует на универсальную истинность, он вообще очень снисходителен к людям. Не потому ли, что, большей частью, ему нет до них дела?..

Моэм писал эту книгу, чтобы вытрясти из головы главные мысли, подчеркнуть красным карандашом свое «важно», отпустить то, что уже не имеет значения. По сути, это просеянный художник и человек, самая сердцевина сложившейся личности. И я не могу не попробовать описать ее. На мой взгляд, Сомерсет Моэм – одиночка, видевший в людях скорее потенциально интересных героев собственных произведений, нежели приятелей, друзей и любимых. Он редко говорит о сердечных привязанностях и страстях. Будто стесняется их, или же не придает им большого значения. Моэм был жаден до жизни, он познавал ее многогранность в путешествиях и то, что считал любопытным и полезным, старательно записывал в блокноты. Он сдержан, педантичен и умен. Наверное, Моэм – не такой человек, с которым приятно провести бесполезный вечер, жевать бутерброды, смотреть чепуху и будить соседей хохотом. Он черпал жизнь ложками потому, что ее в нем не было. И когда молодость, а с ней и энергичность ушли, в остатке получился суховатый старик.

Думаю, с такими, как Моэм, можно говорить лишь по делу – о литературе, искусстве, философии, политике. Четкими и выверенными фразами. С блокнотами и карандашами. Полезно. Информативно. Без дурачеств и самоиронии. Как взрослые.

И пусть, Сомерсет Моэм-человек не вызывает у меня ни симпатии, ни понимания, он еще на шаг приблизил меня к принятию того, что писатель – это одно, а его личность – часто совсем другое.

Это не автобиография, о чем сам автор говорит в самом начале. Здесь не будет жареных фактов, пикантных подробностей. Подведение итогов (которые на самом деле были далеко не итоги – впереди ещё были годы жизни и творчества), размышления о жизни, о творчестве, о литературе, о театре, о многом другом, нанизанные на биографический стержень. Воспоминания о различных событиях перемежаются рассказами о литературе, о писателях разных стран и периодов. А также о собственном опыте, ценности наблюдений, которые затем воплощались в книгах.
Много имён, одни известны, другие совершенно незнакомы (по крайней мере, для меня). Но спасибо, выручили подробные примечания.
Написано настолько блестяще, что выбрать что-то для цитирования совершенно невозможно хочется утащить всё!
Престиж, который знакомство со знаменитым человеком создает вам в глазах ваших приятелей, доказывает только, что сами вы немногого стоите.
Меня часто называют циником. Меня обвиняют в том, что в своих книгах я делаю людей хуже, чем они есть на самом деле. По-моему, я в этом неповинен. Я просто выявляю некоторые их черты, на которые многие писатели закрывают глаза.
У меня нет желания проводить слишком много времени со скучными людьми, но и с занятными людьми тоже.
Я знал, что страдание не облагораживает: оно портит человека. Под действием его люди становятся себялюбивыми, подленькими, мелочными, подозрительными. Они дают поглотить себя пустякам. Они приближаются не к богу, а к зверю. И я со злостью писал, что резиньяции мы учимся не на своих страданиях, а на чужих.

потому что обстоятельства всегда разные". Ключевая фраза пьесы "Круг". Название её многозначительное, и синонимов к слову и к пьесе можно подобрать следующие: жизненный, социальный, любовный. Моэм объясняет с помощью героев сущность этих кругов. И несмотря на повторяемость ситуаций, каждый новый её участник волен выбирать свой путь. Чужой опыт тут не подспорье, не всегда он поможет в выборе, и маловероятно, что содеянное будет аналогичным повторением жизни того, кто рассказывает свой опыт, потому что обстоятельства у всех разные. Так, вырвавшись из любовного круга, леди Китти бросает мужа и окунается в пустоту духовную, а Элизабет, бросая мужа, возможно,обретет нечто большее, нежели социальный круг высшего общества со своей политикой, мещанством, интерьерами, мебелью, стульями и платьями, и, наоборот, возвыситься над душным материализмом, от которого устала ее душа, обретя своё любовь и счастье.

Изначально эта пьеса обещала много интересного: история одной семьи на фоне послевоенного времени в английской глубинке.
Начало заинтриговало, заставило ждать каких-то серьёзных драматических ситуаций. И автор не обманул ожидания: трагедия с одним из героев и несбывшиеся мечты другого начинают разваливать этот "карточный домик", где происходит действие. При этом есть и другие, не менее важные проблемы, которые скорее являются фоном - ведь выжить на войне ещё не достаточно для того, чтобы обрести счастье, в обществе царит разочарование в патриотизме, в политиках, которые ответственны за эту войну и вот-вот могут начать новую.
В то же время выйти замуж и иметь отдельный дом и семью - тоже не гарантия счастья. Вообще, отсутствие мужчин после войны, так же как и экономический упадок - основная тема этой пьесы. Женщины не видят возможности для своего счастья без мужчины, а мужчины страдают из-за финансовых проблем. Мир слишком стремительно меняется, а герои этой пьесы не успевают приспособиться к новым условиям.
Для меня главный минус этого произведения, несмотря на интересные вопросы, которые оно поднимает, заключается в том, что присутствует слишком большая концентрация горя, без малейшей оптимистичной ноты. Причем трагизм слишком утрирован, не все ситуации являются безвыходными, но автор сознательно доводит каждую историю до рокового финала.
Каждый из персонажей вызывает у меня неприятие, слишком они эгоистичные или им нравится быть жертвами. Исключением, наверное, является только Этель, но про неё слишком мало известно.
В общем пьеса интересная, но послевкусие после неё слишком депрессивное

Как по книге можно судить о личных предпочтениях её автора, так и по моему отзыву на прочитанное скорее можно судить обо мне, нежели о прочитанном. Поэтому считаю своим долгом предупредить, что нижеследующий текст может быть чем угодно — только не рецензией. Я решила назвать это «Моэмия» (:

После первого моэмовского сборника рассказов, прочитанного мной ( «Шесть рассказов, написанных от первого лица» , весна 2013 года), я буквально влюбилась в этого писателя. Он стал вторым человеком, которым я бессовестно восхищалась направо и налево, — и восхищаюсь до сих пор. Когда читала его биографию (серия ЖЗЛ, Александр Ливергант — «Сомерсет Моэм» , весна 2016 года), часто хотела стать похожей на него. Но то — биография, написанная посторонним, а личные заметки — дело совсем иное: только читая «Подводя итоги», я поняла, что Моэм понравился мне не потому, что он такой уж великий писатель, а потому, что я и так во многом на него похожа. Каждую вторую главу я невольно кивала, когда Моэм озвучивал те же мысли, что многие годы вертелись у меня в голове, каждую пятую — бросалась выписывать в блокнотик очередную цитату, очередную умную мысль, не без некоторого тщеславия полагая, что и сама дошла бы до неё со временем.

Книгу бесполезно читать, если ничего не знаешь о жизни Моэма (Ливергант в помощь) или же не читал ни одного из его рассказов. Зато в противоположность этому после «Итогов» легко даётся «Бремя страстей человеческих» (писатель будто повторяет собственный путь, но с высоты опыта, более зрело и осторожно) и большинство пьес Моэма.
Кстати говоря, была в лёгком шоке, когда поняла, что Моэм, часто упоминая свой роман «О человеческом рабстве» (названный так в честь четвёртой части «Этики» Спинозы), имеет в виду не что иное, как «Of Human Bondage» — то есть «Бремя страстей человеческих». И хоть бы кто намекнул! Впрочем, и я хороша: что мне стоило поинтересоваться происхождением заглавия?
В целом, бумажному изданию катастрофически не хватает примечаний. Да и к переводчику много вопросов. Сдаётся мне, он настолько проникся рассуждениями Моэма о стиле, что иногда его перевод утрачивал связь с реальностью. Редко — но всё же достаточно, чтобы было о чём грустить.

А вот о стиле Моэм действительно пишет продуманно, увлекательно, выше всяких похвал — как тут не увлечься? Моэм со знанием дела — и не скажешь, что самоучка, — рассматривает писательство, разновидности, качества и характерные черты авторского стиля, уверенно оперирует примерами, про 15% из которых я даже не слышала и только 5% — хоть что-то читала. Разумеется, в первую очередь он подразумевает английский язык, но это вовсе не значит, что нельзя приложить те же самые суждения к русскому языку. И что интересно — даже переводной Моэм вполне соответствует моэмовским постулатам о стиле (не такие уж и плохие всё же у него переводчики).
Помню, читала у Барнса в «Попугае Флобера» про то, как мсье Флобер старался по возможности вынести себя-автора за пределы текста, чтобы сквозь текст «не просвечивало нижнее бельё», как он желал быть максимально объективным, хотя и понимал всю свою субъективность. Правда, книг самого Флобера я не читала (личная переписка не в счёт), зато читала Моэма, и читала много, — именно Моэму, на мой взгляд, лучше, чем кому бы то ни было, удалось выйти за пределы текста, хотя он вовсе к этому не стремился.

— вот и весь секрет. Да и то, следует признать, что среди прочего Моэм учился и у Флобера — а он, как мы уже знаем, хороший ученик.
В итоге, треть книги окажется увлекательной для тех, кто пишет или учится писать, разрабатывает свой стиль. Остальным эта треть может показаться смертельно скучной.

Да, книгу условно можно разделить на три темы. Первую треть Моэм рассуждает про литературу в целом, про писательство и развитие личности, про собственное становление. Вторую треть — про пьесы, романы и рассказы. В центре внимания — театр и драматургия, здесь воспрянут духом читатели, их обожающие. Эти главы стоит прочитать и тем, кто мечтает написать пьесу, — в них можно приобщиться к бесценному чужому опыту (: Впрочем, будет интересно и поклонникам повествовательного таланта Моэма. Наконец, последняя треть — про философскую систему воззрений Моэма. Причём, всё довольно серьёзно: Моэм много времени провёл за штудированием философских трудов, подумывал сдать экзамен и даже собирался оформить свои размышления в отдельную книгу. Дальше штудий дело не пошло, поэтому все мысли по этому поводу Моэм изложил в качестве последнего раздела своей подводящей итоги книги. Опять же, тем, кто не интересуется философией в целом и мнением Моэма в частности, может быть смертельно скучно.
Мне понравились все три раздела, каждый по-своему.

Часто ловила себя на том, что мы с Моэмом о многих вещах судим одинаково. Взять к примеру театр — мы пришли к нему разными путями, но в итоге поняли одно и то же:

Моэм - очень хороший писатель, которого в пример всегда нам приводила учительница по английскому как Пушкина английского языка. Этот факт поспособствовал еще большему моему удивлению, когда я узнала, что родным для него был французский, а сам он и его окружение считали, что он пишет с грубейшими ошибками. Просто поразительно. Однако секрет его успеха оказался очень прост. Моэм писал только о том, что сам пережил.

"Подводя итоги" - это не полноценная автобиография. Конечно, из всех выложенных в ней сведений можно легко узнать Филиппа, но Моэм сам заявляет, что откровенничать и заигрывать с читателем не намерен. Он хочет всего лишь поделиться теми мыслями, что накопились у него за шестьдесят лет. Я с удовольствием эти мысли прочитала. Они открыли мне автора с несколько другой стороны. Конечно, он здесь мало прилизан и слегка шероховат. Не все открылось с лучшей стороны и произвело благоприятное впечатление, но так и должно быть, когда автор честен с читателем.

Стоит честно сказать, что кое-что явно прошло мимо меня. Например, пустым звуком были многочисленные отсылки к неизвестным мне авторам. Если какого-нибудь Вольтера и Дидро я хотя бы читала, то вот целые легионы других прошли сплошным набором букв, что отняло добрую часть приятных ощущений. Другой момент - это ориентация на читателя-будущего писателя. Моэм делиться опытом о том, как он становился как автор. Очень интересно, но многочисленные советы я вряд ли применю в жизни. Они мне не нужны.

Оказалось очень удивительным, что сам Моэм позиционировал себя больше как драматурга, а не романиста. Добрую треть книги он разглагольствовал и вспоминал о своей карьере в качестве театрального писателя, когда о своих известнейших российскому читателю романах - пол строчки.

Если подводить какие-то итоги, то стоит рекомендовать эту книгу только ярым поклонникам, желающим открыть для себя больше Моэма или писателям. А людям, готовым порвать рубаху на груди за Россию и Антона Палыча Чехова лучше закинуться валерьянкой перед чтением, потому что достается и Чехову, и его поклонникам и русским, что в совокупности задевает.

“Эта книга не автобиография и не мемуары”, – говорит Моэм. Это книга – больше, чем автобиография или мемуары, потому что Моэм рассказывает о своей жизни, но вскользь, упоминая большинство крупных эпизодов, но на самом деле он впускает дальше, не в цепочку событий, а в цепочку размышлений. Он пишет книгу для того, чтобы оформить все мысли, накопившиеся за жизнь. И это потрясающе. Только вдумайтесь – Моэм еще в юношестве придумал себе программу жизни, и исполнял ее, чтобы взять от жизни по максимуму. Он сам говорит, что смысла в этом особого и не было, но тем не менее!

Мне всегда казалось, что Моэм не любит женщин, женские персонажи у него несколько неприятны. Оказалось, что Моэм вообще не любил людей, они его интересовали, да, но он предпочитал свою собственную компанию чужой. Образец интроверта.

В целом, Моэм рассказывает о том, каким, по его мнению, должен быть писатель, что он должен знать и уметь, рассуждает о философии и жизни. Он изначально говорит, что все это – только его мнение, но его мнения созвучны с моими, и, видимо, поэтому я с таким удовольствием прочитала книгу. Рассуждения его интересны, часть про писательство была для меня довольно трудна, так как много незнакомых имен. Часть про философию, как ни странно, далась легче.

В общем, у меня было ощущение, что сидишь с интересным собеседником, который смотрит вдаль и рассказывает о своей жизни, которая уже на закате, но он этим доволен, тебе интересно, что он думает, потому что он не глуп, но при этом ты в стороне, потому что это – его мысли, он не настаивает, чтобы они стали твоими.

Англия. Сельская глубинка. Время течет размеренно и ее жителей казалось бы мало что волнует. Это ли не счастье? Добрая старушка Англия...

Вот только жизнь идет своим чередом после войны. А что осталось после нее? Искалеченные судьбы (физически и психологически). Выброшенные за борт люди (бывшие военные, оставшиеся не у дел и не умеющие жить в мирное время). Молодые и обаятельные девушки, превращающиеся в истеричных старых дев (так как ряды мужчин сильно поредели в окопах). И как жить во все этом? Хвататься за то, что подворачивается? Девушка из порядочной семьи выходит за простого фермера, не пренебрегающего алкоголем. Другая живет в своих фантазиях и мечтах. А третья (эгоистичная и упорная) идет к своей цели любыми путями. А есть еще и мужчины, у которых все осталось в прошлой жизни. Или ты становишься циничным, или есть еще один выход - пистолет.

Стремительная и ироничная вещь. Очень сильная и глубокая. Так и передает дух потерянного поколения и оторванности от этого мира. Очередное браво любимому автору.

«Судя по всему, ближайшее будущее сулит нам много интересного. Сейчас у молодежи, вступающей в жизнь, больше преимуществ, чем было у моего поколения. Ее не связывает столько условностей, и она научилась ценить молодость. В наше время мир, в который мы вступали, был миром пожилых людей, а молодость считалась чем-то, что нужно как можно скорее отбыть, чтобы достичь зрелого возраста. Нынешняя молодежь, по крайней мере в том кругу общества, к которому я принадлежу, на мой взгляд, лучше подготовлена к жизни.»

«Эта книга — не автобиография и не мемуары», как сразу нас информирует автор с первых строк. Это накопленный багаж зрелого человека в виде размышлений о природе писательства, оформленных мыслей, логических цепочек – от постановки вопроса до ответов, данных самому себе. За строками я увидела прежде всего человека. Не признанного писателя и известного драматурга. А человека сомневающегося, ищущего истину и смысл жизни. Время, поставленное на выполнение программы жизни, истекает. И Моэм подводит черту, записывая и оформляя наколенные знания в виде записок потомству.

Сомерсет Моэм пытается вывести формулу успешности книги, полагая, что писать надо просто без украшательств и перегрузки текста, излагая мысли четко и доступно. Он дает анализ книг многих известных авторов, делая упор на то что ему самому нравится, а что нет. При этом акцентируя внимание на фигуре человека; человек – не идеальное существо и зачастую противоречив. Моэм же мирится с противоречивой натурой людей и прощает им их недостатки, неидеальность, принимая их такими, какими они есть. Он рассказывает о своей пробе пера, почему сначала было служение театру и написание пьес. Получается, что чистые диалоги ему давались сначала лучше, чем пространные описания прозы. И только после нескольких десятилетий, отданных драматургии, Моэм пробовал писать рассказы и позже перешел на романы. Для романов как раз ему понадобился опыт зрелого человека, успевшего поработать врачом и повидавшего немало человеческих судеб. Также писатель задается вопросами, что есть Бог, что есть начало Мира, Вселенной. Читая многих философов и мыслителей, пытается упорядочить полученные знания и дать ответы. Насколько ему удается, будет понятно из данного произведения. Не надо забывать, что он всего лишь человек, пусть и думающий, но не провидец. Мне кажется, Моэм не вышел за рамки уже известных прописных истин, лишь объединил разрозненное, да и его выводы слишком общие.

Я же зашла сюда с черного хода. Читала Моэма в последний раз в школе. Досадно, что не освежила впечатления, а начала с итогов творчества, к тому же чужого. Поэтому мои впечатления смятые, не выверенные с творчеством самого писателя, как автора художественных книг. Чтение у меня пробуксовывало, что и говорить, материал не для праздничных посиделок. Но чисто с человеческой точки зрения, понимала, о чем говорит и пишет автор. Жалко, серьезного и разговоров о серьезном, ну, совсем не хотелось.