Продолжаю знакомство с творчеством Юкио Мисимы. На этот раз прочитала небольшую пьесу, состоящую всего из одного акта. Снова меня покорила красота слога и глубина произведения. Жалею, что не открыла для себя творчество этого автора раньше. И снова замечаю, что Мисима обращается к теме смерти. Видимо, эта тема всегда занимала его мысли, начиная с юности.

В данной пьесе два главных действующих лица — Старуха и Поэт. Первая живёт уже 99 лет, и происходящее вокруг не вызывает у неё каких-либо эмоций. Второму же свойственна юношеская восторженность. Он очарован влюблёнными парочками, которых видит на соседней скамейке. Казалось бы, ничего общего у этих двух людей и быть не может. И всё же они вступают в увлекательный диалог, который по мере развития затрагивает всё больше и больше философских тем. Здесь мы встречаем рассуждения и о любви, и о красоте, и о смысле жизни. Для примера привожу цитату:

Смысл жизни, говоришь? А разве не в том смысл, чтобы достойно жить, раз уж ты однажды появился на свет?

Сложно не согласиться с этими словами, правда? Люди веками бьются над вопросом о смысле жизни, а может быть, он действительно в том и состоит, чтобы жить достойно, не причиняя боли окружающим. Может быть, людям нравится всё усложнять, а на самом деле самые важные истины очень просты.

И ещё интересный момент: по мере продвижения разговора Поэт перестаёт видеть в Старухе дряхлую, некрасивую женщину. Теперь он и сам верит, что она та красавица, от которой когда-то теряли голову все мужчины. Это заставляет задуматься о том, что же такое истинная красота. Только ли внешность? Однозначно нет. Внутренний мир человека делает его красивым, а не лицо или тело.

Продолжаю знакомство с драматургическим наследием Юкио Мисимы - и не перестаю удивляться, как можно вместить столько красоты в одноактную пьесу! Аллегорический диалог Красоты и Смерти вложен в уста нищего поэта и дряхлой старухи, собирающей в парке окурки. Молодой поэт восхищается влюблёнными парочками на скамейках в парке, а присутствие старухи называет не иначе как осквернением "лестницы, ведущей в небесную сферу". Однако Старуха возражает ему, что она-то в свои 99 лет будет поживее всех этих сопливых юнцов с иссиня-бледными в свете фонаря лицами и зажмуренными глазами:

Ну чем не покойники? Пока они сидят здесь, они мертвы

И вдруг Старуха начинает рассказывать Поэту о давно ушедших временах, когда она была молода и прекрасна. С тех пор она не перестала верить в свою красоту, но убеждена, что всякий мужчина, кто скажет ей, что она прекрасна - обрекает себя на верную смерть. Поначалу воспринявший это с насмешкой Поэт приглядывается к ней - но вместо дряхлой, морщинистой старухи видит перед собой прекрасную юную девушку. И вдруг "аляповатые, по-опереточному вульгарные" декорации расступаются - зал наполняется нежной мелодией вальса, и на сцене появляются размытые очертания модного салона "Олений крик"...

Ощущения были ровно такие же как при чтении пьесы "Ночная орхидея" - сначала весьма средненько, но потом мне резко захотелось оказаться в театре: увидеть как в глубине сцены раздвигается чёрный занавес, услышать первые отзвуки вальса, посмотреть как весь токийский бомонд будет восхищаться изяществом прекрасной Комати - о её морщинах и лохмотьях мы вскоре забудем, подобно нищему Поэту... Хотя постойте-ка, это ведь уже и не поэт вовсе, но блистательный генерал-майор из Генерального штаба, который 99 вечеров подряд приходил к Комати на свидания в знак своей истинной любви... Девяноста девять ночей или девяноста девять лет?... Вот она! Вот она, магия театра - и Юкио Мисима постиг это искусство в совершенстве!

И вот ведь любопытный парадокс! Чтение Мисимы, этого Зачарованного Смертью Дьявола, отнюдь не всегда оказывает на меня тяжёлое впечатление - нередко даже наоборот, оно становится для меня жизнеутверждающим. Так было, в частности, в случае с повестью "Смерть в середине лета" - когда несмотря на всю произошедшую трагедию, герои находят в себе силы и желание жить дальше. Так оно случилось и здесь. Неожиданным образом из всей пьесы мне особенно запомнился пассаж о смысле жизни:

Давным-давно, когда я была молода, я чувствовала себя по-настоящему живой, только когда со мной приключалось нечто необычайное. Мне казалось, что я живу лишь в те мгновения, когда забываю обо всем на свете. Но потом я поняла свою ошибку.

Поэт (насмешливо). Ну и в чем же смысл твоей жизни? Старуха. Смысл жизни? Опять шутишь? Да просто в том, чтобы жить.

Неплохой, достаточно репрезентативный сборник японской драматургии, от древности до относительной современности. Вот вам и классический "спектакль" Но с фарсовыми сценками кёгэнами, вот вам и более зрелищный и насыщенный действием театр Кабуки, вот вам и современный театр, хоть на западный манер, хоть - осовремененный национальный.

Конечно, картину этот сборник дает далеко не полную. Так, крохи от каждого периода, но общие тенденции проследить можно. Вызывает желание погрузиться в тему глубже, узнать больше, прочесть больше на эту тему.

Из минусов отмечу скудное комментирование, малое количество примечаний. Плюс, их расположение за текстом. Приходится держать три закладки в довольно толстеньком томе, читать откровенно неудобно. В целом именно подход к примечаниям определяет этот сборник для читателей-любителей, еще не избалованных подробными комментариями и объемными вступительными статьями не только ко всему изданию в целом, но и к каждому периоду, к каждой пьесе. В целом, конечно, сборник понравился, но хочется больше.