Педагогическая поэма. В двух книгах

Вот еще одна книга, по прочтении которой я жалею, что прошел мимо нее много лет назад. А ведь дважды пересекался с ней, как в курсе отечественной литературы, так и в курсе педагогики. Но нет - мимо пролетел. Все потому, что кто-то не читающий ее когда-то сказал, что "Педагогическая поэма" - это скучный учебник по коллективному воспитанию. Что-ж, я наконец-то прочитал этот "скучный учебник". Побольше бы таких "скучных", гляди, учебный процесс веселее пошел бы.

Вообще, Макаренко проделал трижды титанический труд. Первый - то что поднял сначала колонию имени Горького, второй - что поднял куряжскую колонию. И третий - что сумел обо всем этом написать, и не только интересно. но и подробно - с историями, наблюдениями, выкладками, заключениями и размышлениями. Поистине, глубокой была память этого человека, что он сумел все это сохранить, записать, и "перелопатить".

Всякому педагогу, взвалившему на свои плечи работу с трудными детьми (молчу про беспризорников) при жизни надо ставить памятник. Потому что такая педагогика никогда не допускает шаблонного развития ситуации и шаблонного решения проблем. Ты никогда не найдешь готовый вариант решения, если в твоем классе, группе, отряде или как угодное еще не назови, сорок человек, и у каждого бомба в голове. А у Макаренко таких было четыре сотни, когда он взвалил на себя куряжскую колонию. Правда, ему помогали его же воспитанники, уже перевоспитавшиеся. И все же их было четыреста.

"Педагогическая поэма" меня в очередной раз убедила, что главные враги педагогики сидят в отделах образования и в соответствующем министерстве. Никто так не умеет вредить педагогу, мешать ему, вмешиваться не в свои дела и нагружать педагога совершенно безумными дополнительными обязанностями, а также клеймить за хорошее исполнение основных, как педагогическое начальство в кабинетах, находящихся в отдалении. Даже не колоний, нет - в отдалении просто от школ. Я знаю о чем говорю - я сын учительницы, муж учительницы, сам шесть лет работал в системе образования. Макаренко мне дал понять, что проблема эта вечна.

Впрочем, покуда есть такие подвижники - а они есть, я таких даже лично знаю, и даже пару слов ниже скажу, - вопреки начальству трудные, плохие и безнадежные дети все же будут иметь хоть какой-то шанс стать нормальными людьми. Потому что эти подвижники имеют на все свой взгляд, свое видение, свою перспективу, цели, задачи. Одним словом, программу. За это я и благодарен Макаренко - он лучше других обосновал для меня значение программы, которая должна быть у каждого человека по его делу. Вот что сам он сказал:

Вот и все, в принципе. Мог бы и под катом раз в десять больше написать, но я не Макаренко, поэтому не буду. А раз обещал пару слов про подвижников - извольте. Восемь лет назад в одном из форумов по интересам познакомился с одной барышней, а через полгода, когда приехал по делам в Москву, встретился с ней. Познакомились, и я ее спрашиваю - кем ты, Катерина, работаешь?

- Педагогом в доме трудных детей.

- И кто там у тебя?

- Да всякие. В основном бандиты малолетние, преступники, а также умственно-отсталые.

- И каково это?

- Ну вот, посмотри на мою голову. Мне ее двадцать два, а уже седые волосы есть. Вот тебе и ответ.

- А почему не уйдешь.

Она на меня посмотрела внимательно так, даже не по себе стало, и тихо говорит:

- У нас многие ушли. Должен же кто-то оставаться, чтобы делать эту работу!

Ох, и чертяка этот Макаренко! Ох и хорош. Есть у этого мужчины три внушительных "Х": характер, харизма и художественный талант к жизни, ибо его тонкие, порой едкие, но всегда остроумные и справедливые замечания о завихрениях мальчишеской личности, о жизни и взаимоотношениях, меня совершенно покорили.

Такой знаете, настоящий мужик! Взял, да и пошел поднимать колонию почти в чистом поле из несовершеннолетних беспризорников и правонарушителей. Даже хуже, чем в чистом поле - в раздолбаном здании, разграбленном имении и в распустившейся "малине". Даже больше, чем поднимать. Он из человеческого сырья, а то и из говна, чего уж там, человеков делал. Людей создавал. Это вам не хухры-мухры, и да простят меня верующие, может это посложнее, чем мир за шесть дней создать. По крайней мере для обычного человека. Ведь что удивительно - он живой и простой, из плоти и крови! Свои симпатии имеет, устает, срывается, даже руку на воспитанников поднимал... Но это только маленькие штришки его личности, которые помогают понять, что и он человек. Потому что уж очень поражают широта души, глубина ума, зашкаливающая за мыслимые пределы температура сердца.

Хочется, ох, хочется ради Долгой прогулки, последнего своего рывка к финишу, написать что-то разухабистое и забористое, уж по крайней мере попытаться в меру своих сил и способностей, но не получается: иначе как с восторгом и пафосом я не могу относиться ни к автору, ни к его делу, ни к книге.

Становление заведующего колонией Макаренко и колонии имени Горького: от стаи волчат к трудовому коллективу комсомольцев (не кривитесь, это красиво!), от нищеты и рванья к процветающему хозяйству, от бандитского разграбления окрестных сел к великодушному одарению их своими породистыми поросятами, от убогой внутренний жизни воров и попрошаек к художественному театру, который каждую неделю ставит премьеру для всей округи. И вся эта история пересыпана маленькими вехами побед, трагическими происшествиями, а самое главное - едким и хирургическим юмором Макаренко: не пощадит ни одного пацана, даст ему самую нелестную, но справедливую оценку, чтобы увидеть в нем зачатки личности и поднять на небывалую высоту... Ох, если бы все родители были такими, как Макаренко! Не было бы в мире ни подонков, ни лентяев. От редкого шалапута отказывался Антон Семенович. Почти к любому находил подход.

Что мы видим к концу второй части поэмы? Идиллия такая, что мочи нет вылезать из книги и жить в нашем убогом мире. Мир, труд, май, и торт с розами. Но почему тревожно заведующему колонией? Без цели впереди начинает понемногу останавливаться в своем стремительном беге за счастьем коллектив горьковцев. И пускай они сейчас счастливы, чуткий ум их вожака видит впереди неизбежный распад. Что делать? Нужно найти новую цель и снова ее покорить. "Малина" из трехсот нищих, вшивых и полностью разложившихся харьковских беспризорников могла бы разрушить дело всей жизни Макаренко. Но он снова победил!

Честное слово, когда я читала эпилог, ком в горле стоял. ЧЕЛОВЕЧИЩЕ!

Дом, в котором…
Хроники реалиста.
Этот «дом» начинался с пяти кирпичных коробок на лесной поляне под Полтавой. Буфетный шкаф, древняя сеялка, восемь столярных верстаков, старый мерин и медный колокол: вот и всё хозяйство. Ни стекол, ни дверей. Поначалу коллектив состоял из завхоза Калины Ивановича, будто сошедшего с врубелевской картины «Пан» и двух воспитательниц. После необходимых минимальных приготовлений колония имени Горького приняла своих первых шесть воспитанников. Вступительная приветственная речь успеха среди них не имела и после праздничного обеда беспризорная публика установила вежливый игнор всего педагогического состава. Так начался долгий, трудный путь с удивительными метаморфозами, со своими взлетами и падениями, победами и разочарованиями. Здесь нет никакой романтической окраски, нет идеализации. Здесь честное описание большого труда, который дал многим людям возможность прожить свою жизнь не в тюрьме и закончить её не в канаве. Написано откровенно и честно. Не всем был нужен этот труд. Кто-то по природе своей в канаве рожден и к ней лишь и стремится, лишь в ней видит свою жизнь и смысл.

Когда мои родители еще только встречались, папа подрабатывал тренером в подростковой спортивной школе, он вел занятия в велосипедной секции. На одном из таких занятий присутствовала мама. На её глазах один парнишка не справился с управлением и случился завал. Мама с возгласом «Бедный мальчик!» кинулась на помощь. «Бедный мальчик» в ссадинах и царапинах вяло отбивался от маминой заботы, а когда отправился нагонять своих соратников, папа ей тихо сказал: «Света, не порти мне мужиков». Мама поняла, что коллектив этот живет по своим законам и с женскими причитаниями там делать нечего. Макаренко же приходилось сталкиваться и отражать нападки не только женских причитаний, но и форменных истерик. И не только женских. Удел всех успешных в своем деле новаторов. Один чиновник кричит «Спасай! Везде дам зеленый свет», а второй готовит палки в колеса, роет ямы и копит желчь.

Антон Семенович Макаренко человек, которым трудно не восхищаться. Человек удивительной работоспособности и многих талантов. Повезло тем ребятам, которые оказались рядом с ним в те трудные и страшные для страны годы, когда волна беспризорности накрыла города. Макаренко был талантливым новатором, и как любому новатору ему приходилось бороться с костностью и сухой бюрократией. Его воспитанию, так же как и его прозе чужд слезливый сентиментализм, интеллигентские причитания и рассуждение. Спокойный, строгий мужской подход (с исключениями, конечно, как без них, если довести мог и по шее дать), сдержанная душевность проявляется не словом, а делом. Он закончил педагогический институт с отличием и прекрасными рекомендациями, долгие годы он мечтал стать писателем, но после первых попыток понял, что еще не готов. Что совместить педагогику и писательство невозможно. Он целиком отдавался какому-то одному делу и часто спал всего лишь по 4 часа в сутки. Макаренко был очень увлечен театром. Жена вспоминала, что однажды ему как-то удалось за 24 дня посетить 31 спектакль. Это увлечение нашло свое продолжение и в колонии.

Удивительный человек, удивительная книга. Я даже не подозревала, что меня может не только заинтересовать, но и искренне покорить, и даже систематически смешить книга о колонии беспризорников. Я приступала к чтению с мрачным и серьезным настроем «надо знать», а в итоге получила легкую прозу о серьезных вещах. О благотворном влиянии и важности труда, о коллективе, который заменил семью тем мальчишкам и девчонкам, которые её потеряли. Это не просто пафосные и громкие слова. В этих словах люди обретали свой смысл жизни, находили опору и поддержку. Но все это было бы пустым звуком без умного чуткого руководства.

Поверьте, куча скучных шаблонных слов, которые я написала, даже в малейшей степени не передают всю прелесть и красоту этой книги. У англичан есть их юмор, а у нас есть Макаренко.

Повесть "Педагогическая поэма" -- это целая летопись самого Антона Макаренко. Чего только он не встречал на профессиональном поприще! Жаль, что ему пришлось сокращать свой искренний труд, ходить и добиваться печати, называть роман повестью. Талантливейший человек сумел дать беспризорникам в страшное время многое, и важнейшее -- чувство собственной значимости, высшего предназначения человека.
Прочитав книгу, я сразу же посмотрела фильм. По сравнению с книгой -- провал. За полтора часа невозможно рассказать о взлетах и падениях педагога и его училищ.
Это был рисковый человек -- он не боялся начинать с нуля, не имея фундамента и гроша. Человек-оркестр. Но Бог любит таких, даже если такой -- атеист.
Антон Семенович нашел идеальную формулу для себя -- физическое, спартанское воспитание, мечты и науки были основой. Он никогда не заглядывал в личные дела, он считал прошлое прошлым. Да, это было порой опасно -- безоговорочно доверять вчерашнему убийце и жить с ним в соседней комнате.
Но он смог -- он смог сделать людьми сначала первую партию малолетних преступников, потом вторую, третью и т.д. Были и неудачи -- убийство новорожденного в стенах училища, побеги, рецидивы, воровство и гнёт враждебного начальства.
Сейчас педагогов нет -- сейчас есть люди, работающие ради зарплаты, которым не нужны головная боль, нет самоотдачи. А Антон Семенович положил на это жизнь. Это не мало.
Он очень по-отечески относился к ребятам. Бывало, несправедливо -- пускал на самотек, позволяя молодежи разобраться самим. Но это правильно, хоть и жестоко -- люди учаться жить и не перекладывать ответственность на других.
Молодежь любила его и позволяла себе фамильярничать. Его звали просто Антон и делили с ним папиросы. Он мог стукнуть особо ярых -- но первые сироты понимали только силу, как в волчьей стае.
За него стояли горой -- доходило до рукоприкладства. Парни не позволяли никому посягаться на авторитет наставника.
Знаю, что Макаренко позволял себе критиковать Сорокина (наставника ШКИД), а тот позволял себе разбирать методы Макаренко. На то они и коллеги. Первый не выпустил ни одного человека искусства -- инженеры, пилоты, рабочие, педагоги и врачи; второй -- не смог выпустить ни одного рабочего, сплошные люди-гуманитарии.
К концу пути Антон Семенович явно ослаб духом -- он, как престарелый отец, очень надеялся на старших ребят, что уже учились в городе. И те не подвели -- составляли комсомольский костяк и фундамент школы имени Горького, помогали воспитывать сотни беспризорников, что до воспитания были подобно заеденным паразитами бедным диким зверькам (они даже не знали, пардон, что такое клозет).
Сильнохарактерный Антон Семёнович искал для себя пример для подражания и нашёл -- им стали чекисты.
Его методы были новаторскими, но действенными.
Он гордился выпускниками, большинство из которых поддерживали с ним связь в письмах до конца дней. Пути, по которым они пошли, были разные -- но они не стали преступными. Жаль Карабанова -- подобно наставнику, он любил беспризорников, стал педагогом-инспектором, как Макаренко и заплатил за это жизнью своего собственного крошечного сынишки, которого зарезал обозленный сирота.
Жизнь не малина, и Антон Семенович так малолетним бандитам и сказал -- "Малины тут вам не будет!"
Я горжусь такими людьми в нашей истории. Читать -- всем.

Двадцатые годы прошлого века. Большая страна после череды глобальных событий и жизненно важных перемен находится в состоянии разрухи. Улицы наводнены беспризорниками и малолетними преступниками.

По поручению Полтавского Губнаробраза педагогом Макаренко А. С. была создана трудовая колония для несовершеннолетних правонарушителей в селе Ковалёвка, близ Полтавы, целью которой было воспитать нового советского человека, который станет частью большого и дружного коллектива новой страны.

Автор, от чьего имени написана книга, с энтузиазмом, хотя и не без страха и сомнений, берется за совершенно новое дело, сопровождаемое массой неурядиц, бюрократических проволочек, в котором помимо взлетов и побед, будут и неудачи, но в итоге всё сложится так, как хотелось.
По крайней мере, такой вывод напрашивается из текста этого объёмного произведения, значительную часть которого составляет повседневная рутина перековки посредством труда и совершенно другого мировоззрения нового человека.

Весь текст пронизан пафосом и невероятным подъёмом морального духа, который сопровождал первые годы советской власти.
Ударный труд, победа коллективного над индивидуальным, общественного над частным сопровождает всю историю, в которой тут и там проглядывают исторические реалии, позволяющие судить о том сложном времени.
Книга настолько изобилует бытовыми подробностями, что порой сами герои истории теряются в этом ворохе нагромождений и превращаются в безликие фигурки, призванные ярче и образнее изобразить происходящее.

От некоторых словесных оборотов в тексте скорее приходишь в недоумение, чем в восторг. Чувствуется, что автор всеми силами стремился придать красоту своему рассказу, отчего порой совсем наоборот.
Как свидетельство эпохи и истовой веры человека в свое дело - рекомендую, но нужно быть готовым к тому, что готовых рецептов по воспитанию просто нет и автор оказался в нужное время и в нужном месте.

Еще года два назад на все вопросы перечитываю ли я книги, я отвечала, отрицательно. Так много книг, которые хочется прочитать, нет времени на перечитывание. Но все меняется и мы меняемся, и вот уже около года перечитываю некоторые поразившие меня произведения.
Этот роман я прочитала впервые в 14-15 лет. И он потряс меня, перевернул мои идеалы... С тех пор я полюбила книги-кирпичи, так приятно, когда любимые истории продолжаются как можно дольше. И вот прошло лет 20, я стала , старше, менее наивной, опытнее, более циничной и сухой. Ну думаю в этот раз не заплачу...

Но... хочется кричать, не то что плакать. Всё к чему мы прикасаемся, мы ломаем.

Вот был Великий педагог и писатель, создал для потерянных и никому не нужных детей- ДОМ.
Дал сытую жизнь, справедливые порядки, уважение к самим себе и веру в будущее!

И кому-то надо было все разрушить, мало того что в его время ему не дали продолжать его прекрасную и значимую работу, так и в наше время находятся люди, которые бездоказательно пишут про него, что он был педофилом и убийцей. Как только язык повернулся, сами бы попробовали в чистом поле с "малолетними преступниками" создать такую колонию. Тут, своих-то детей не знаешь как воспитать хорошими людьми.
И посмотрела бы я, если б с такими заботами и проблемами о детях, о хозяйстве, о развитии оставалось время и силы на что-то "иное". Да и вряд ли бы, возращались колонисты обратно, если б им по-настоящему было плохо с А.С. Макаренко. Да и людьми достойными выросли все. Это ли не ответ каким был настоящий Макаренко.

Лично я преклоняюсь перед А.С. Макаренко и восхищаюсь его самоотдачей и его талантом. Как жаль, что он рано ушёл...

Ради этой книги стОило научиться читать, а сам Макаренко теперь вписан в мой личный пантеон реперных личностей. Тут следует сделать некоторое отступление. Дело в том, что как всякий не особенно железобетонный человек, я склонна иногда предаваться унынию, которое, как известно, смертный грех. И есть одно верное средство от этого - вспомнить тех, НАСТОЯЩИХ, которые были, есть и будут. Я для себя называю такие личности "реперными", то есть, на которые можно полагаться и ориентироваться по ним, чтобы не заблудиться в собственных путешествиях духа, вот и собираю их имена в свой личный пантеон, и пусть пантеон этот не очень большой, но ведь и не обо всех настоящих возможно знать. Вот так, например, долгое время имя Макаренко было для меня и знакомо, и одновременно совершенно неизвестно, потому что покрыто было пластами стереотипов.

Я долго думала, прежде чем решиться написать рецензию на эту книгу. Потому что хочется сделать это достойно. И сначала была идея подойти к делу основательно, вспомнить, что сейчас, где-то я такое слышала, беспризорных в России больше, чем было после войны, и больше, чем после революции, думала найти эти цифры в интернете, всякие другие данные, подойти типа научно. Но на самом деле, всё это ерунда, сухость и словоблудие. То, против чего всегда восставал живой и умный человек - Антон Семёнович Макаренко. Я лучше расскажу просто, что именно мне больше всего понравилось в его повести.

Первое, и самое главное, о чём уже попыталась сказать с самого начала - это необыкновенная жизненная энергия книги, честная и чёткая позиция автора. Бывает ведь так в жизни, что предстоит какое-то большое дело, или находишься в процессе делания этого большого дела (пусть даже большого только по меркам одной отдельно взятой личности или семьи), и дело это длинное, по пути всякое случается - то воспрянешь духом, то раскиснешь, впадёшь в уныние... и вот тут-то и самое время вспомнить удивительную историю, Большое Дело, которое много лет делал Антон Семёнович. С чего всё начиналось, какие огромные трудности пришлось ему преодолевать, двигаясь практически на ощупь, и не день, не два, и не год.

Во-вторых, ведь это не просто история. Я бы сказала, что книга с философским, мировоззренческим подтекстом. Хотя нет, не с ПОДтекстом, а на самом деле с прямым и ясным текстом, и это тоже важно. Меня особенно поразил поворотный момент всей истории, когда уже всё вроде бы наладилось, дела встали на рельсы и оставалось, казалось бы, только топлива подбавлять в топку, да жарить по намеченной колее - ан нет! Человек понял, что накатанная жизнь, как бы хороша она не была - и именно если она вроде бы и хороша - ведёт в никуда, опять в деградацию. И нужен какой-то поворот, нужен подъём, нужна очередная цель. На самом-то деле, возможно даже, нужно очередное препятствие, хотя сначала им и не хотелось вроде бы уже глубоких канав и рытвин, но самих себя перехитрить не удалось.

Ну и в-третьих, собственно, воспитательная система Макаренко. Понимаете, я считаю этот момент - воспитательный - уже дополнительным бонусом книги, настолько первые два аспекта сильные. Да и после прочтения его лекций, в общем-то, тут уже многое понятно. Но проследить эти принципы в действии, как они работали - это тоже здорово и полезно - всем нам, и родителям, и педагогам. Принципы действия коллектива, как их нашёл Макаренко - работают не только в детском обществе, но и в любом взрослом, тут вообще много общего с современным корпоративом (какой он бывает в хорошем смысле, в нормальных компаниях), например. Впрочем, о некоторых этих деталях я писала в рецензии на книгу "Человек должен быть счастливым".

Имя Антона Семеновича Макаренко знакомо, наверное, всем. Так что и у меня оно было на слуху, но без подробностей. В духе «очень известный советский педагог». И про «Педагогическую поэму» знаний у меня было примерно столько же. Знала, что она существует, что давно стала классикой, однако не тянуло в ее сторону. Но периодически возникает момент, когда с такими известными вещами и людьми хочется познакомиться поближе хотя бы для общего развития. В этот раз настал черед Макаренко. К моему счастью, оказалось, что от данной книги можно получить не только общее развитие, но и просто удовольствие и интерес, что приятно вдвойне.

Люди, подобные Макаренко, всегда вызывали у меня восхищение и, я бы даже сказала, благоговение. Взяться за такое неподъемное дело, не опустить руки, вложить душу, добиться успеха, а потом ввязаться в еще более безнадежное… и снова победить. Я с детства с ужасом думала о работе учителя даже в самой обычной современной школе, всегда казалось и продолжает казаться, что это совершенно невыносимая и жутко сложная работа. А уж что такое взяться в 1920 году(!) за организацию трудовой колонии для несовершеннолетних правонарушителей – бывших воров, участников банд и просто беспризорников – и постараться вырастить из них людей, создать коллектив, который сам будет себя обеспечивать, поддерживать внутреннюю дисциплину и воспитывать новые поколения – это уже что-то на космическом уровне для меня. Вот что значит, человек нашел свое призвание, оказался на своем месте. И как же повезло тем подросткам, которые попали именно в эту колонию… Что бы вышло из большинства из них, если бы не встретился на их пути Антон Семенович Макаренко и другие неравнодушные и деятельные люди? Конечно, и он не всесилен, и далеко не с каждым воспитанником получился успех. Но общий результат впечатляет, да что там – поражает до глубины души.

Думал и о другом: почему такая несправедливость?.. Ведь я сделал хорошее дело, ведь это в тысячу раз труднее и достойнее, чем пропеть романс на клубном вечере, даже труднее, чем сыграть роль в хорошей пьесе, хотя бы даже и во МХАТе… Почему там артистам сотни людей аплодируют, почему артисты пойдут спать домой с ощущением людского внимания и благодарности, почему я в тоске сижу темной ночью в заброшенной в полях колонии, почему мне не аплодируют хотя бы гончаровские жители?

А если еще вспомнить условия, в которых все это делалось? Ведь время было такое, когда всюду была разруха, все приходилось доставать с боем, на каждом шагу воевать со всякими комиссиями, губнаробразами и им подобными, да и сама колония в ее изначальном виде не то что состояла из *овна палок, там и того-то не было. Здание без окон и кроватей, без еды и одежды, хозяйство, состоящее из завхоза и одной полудохлой лошади… Потрудитесь-ка воспитать тут «нового советского человека» из мелких мародеров. Макаренко, в общем, и сам признает, что взялся за все это, просто изначально не представляя себе всего масштаба... эээ... проблемы. К счастью, человеку не дано предвидеть все, что его ждет.

Самым интересным было наблюдать за тем, как Макаренко искал подход к своим воспитанникам. Некоторые из них уже прошли по несколько детских домов, большинство – пожили вольной, беспризорной жизнью. Ясное дело, они не горели желанием учиться, работать, соблюдать дисциплину. И разумеется, никакие «добрые слова», нотации и пламенные речи на них не могли подействовать. А что же могло? Никто не знал, это Антону Семеновичу предстояло выяснить опытным путем… В начале своей работы он тоннами читал педагогическую литературу, изучил все доступные на тот момент труды, но пришел к выводу, что все это не имеет ничего общего с реальностью, в которой он оказался.

И я с отвращением думал о педагогической науке:

"Сколько тысяч лет она существует! Какие имена, какие блестящие мысли: Песталоцци, Руссо, Наторп, Блонский! Сколько книг, сколько бумаги, сколько славы! А в то же время пустое место, ничего нет, с одним хулиганом нельзя управиться, нет ни метода, ни инструмента, ни логики, просто ничего нет. Какое-то шарлатанство".

Почему в технических вузах мы изучаем сопротивление металлов, а в педагогических не изучаем сопротивление личности, когда ее начинают воспитывать? А ведь для всех не секрет, что такое сопротивление имеет место.

Самое крутое в Макаренко – это то, что в каждом ребенке он умел увидеть личность. Не ставил бездумно ярлыки – дескать, это ж беспризорники, что с них возьмешь, они необучаемы – а умел как бы забыть об их прошлом, смотрел на каждого как на человека, а не малолетнего преступника, и старался найти подход. Не всегда получалось, конечно, в некоторых случаях и Макаренко признавал, что бессилен и ничего исправить в таком «материале» уже нельзя, но в большинстве случаев удавалось добиться очень больших успехов. Где добротой, где силой, где хитростью, но главное – неравнодушием. Каждый из воспитанников знал, что Антон Семенович – на их стороне и честно старается ради их же блага. То, что это благо не всем подходило и они выбирали другую судьбу – то уже их дело.

…я пришёл к тезису, который исповедаю и сейчас, каким бы парадоксальным он ни казался. Нормальные дети, или дети, приведённые в нормальное состояние, являются наиболее трудным объектом воспитания. У них тоньше натуры, сложнее запросы, глубже культура, разнообразнее отношения. Они требуют от вас не широких размахов воли и не бьющей в глаза эмоции, а сложнейшей тактики.

О методах его и о принципах, которые он старался взрастить в своих подопечных, можно, конечно, спорить. Но я точно не буду, потому что мне не под силу было бы сделать и сотую часть того, чего он добился, потому не мне и критиковать.

«Поэма» написана легко, живо, ярко, а главное – с любовью к своему делу или, лучше сказать, призванию. И с нужной долей иронии по отношению к самому себе и злого сарказма по отношению к тем, кто, сидя в кабинетах, выдумывает красивые теории, но отчего-то воплощать их в жизнь требует от других. Чиновников-теоретиков, из того типа, что очень любят учить других, как должно быть, Макаренко вообще разделывает в хвост и в гриву, не скупясь на разнообразные выражения, типа «люди, обладающие мозговым аппаратом облегченного образца» (записала себе в цитаты, очень понравилось). Читать смешно, а ситуация грустная. «Эффективные менеджеры» были во все времена. Хорошо еще, что все-таки не все такие.

Безусловно, есть здесь и вещи, которые могут прийтись не по душе, но хорошего точно больше. Очень довольна, что послушала книгу. Кстати, она великолепно начитана Станиславом Федосовым, слушать одно удовольствие. Кажется, в полку моих любимых чтецов прибыло.

Книга, о которой знаешь долгие годы, но откладываешь, думая, что она слишком хорошо тебе известна. А потом читаешь, поражаясь своей глупости и упущенному времени, так как такие вещи надо узнавать значительно раньше. Особенно удивился тому, что известный педагог оказался замечательным писателем. Видимо, в моей голове сложилось много штампов об Антоне Семёновиче Макаренко.

Написано исключительно интересно. Можно читать, воспринимая как увлекательную историю, насыщенную оригинальными образами, крутыми поворотами сюжета, неожиданными действиями персонажей. Особенно ценен исторический фон 1920-26г.г. Полный разгром хозяйственного уклада страны после Гражданской войны. Беспризорники, стремящиеся выжить любой ценой. И Антон Макаренко, создающий практически из ничего колонию малолетних правонарушителей.
На мой взгляд, особенно удаются автору портреты практически всех действующих лиц. Они предстают перед читателем живыми, запоминающимися. У каждого свои характерные черты, поразительные судьбы. В каждом описании чувствуется неподдельная любовь Макаренко не только к детям, но и к своим единомышленникам – воспитателям, сослуживцам – соратникам в этой неимоверно трудной работе с трудными подростками.

И время невероятное было по насыщенности событий. И люди удивительные были. Читается на одном дыхании. Непридуманная история эпохи.

О педагогических методах ничего говорить не буду. Но то, как сами воспитанники становятся самостоятельно принимающими решения, отвечающими за себя и своих товарищей, ответственными за всё происходящее в коллективе, дорогого стоит.

Имя Макаренко прочно вошло в мою голову, когда на 4 курсе педагогического университета у нас был курс "Философия и история образования", в рамках которого нам рассказывали, как развивалась педагогическая мысль в разные эпохи. А преподаватель как раз была ярой поклонницей Макаренко.
Действие книги начинается в 1920 году, когда перед Макаренко была поставлена задача перевоспитать беспризорников, читай - в скором времени преступников. В результате Первой мировой войны, Февральской и Октябрьской революций и последовавшей за ними Гражданской войны на территории СССР появилось огромное число беспризорников (от 4,5 до 7 млн чел.). Начиная с 1920 года советским государством и общественностью предпринимались ряд мер по устранению этого явления не только уголовным преследованием, но и ресоциализацией (возвращением в культуру общества), в том числе путём создания колоний для перевоспитания малолетних правонарушителей. Одной из таких колоний и был поставлен руководить наш автор. Всё бы хорошо, но денег - мало, здания - в плачевном виде, оборудования для мастерских или нет, или в плохом состоянии, а по с/х технику и не приходилось мечтать. А чего было в избытке - это неуправляемых подростков и разнообразных проблем. Другой бы сдался и ушел, но только не Антон Семенович! Он прекрасно понимал, что готового решения в данном случае нет и быть не может, он сам должен сделать то, что ему поручено.
Трудовое воспитание стало краеугольным камнем методики Макаренко. Он считал, что труд — это не только способ заработать на хлеб, но и важнейший элемент формирования личности. Его воспитанники занимались земледелием и мелким техническим производством, получая не только практические навыки, но и возможность зарабатывать деньги, которые шли на содержание колонии. Но не трудом единым жив человек! Все воспитанники были обязаны получать среднее образование, некоторые даже поступили на рабфак, а оттуда - в техникумы и вузы. Что удивительно, в колонии был Театр, который пользовался огромным спросом у местного населения.
Да, ситуации в книге описаны разные. Много комических, есть и печальные, а есть по истине трагические (самоубийство одно из воспитанников - кровь стынет в жилах), но такова жизнь! Но с другой стороны, если бы не педагогический гений Макаренко, судьба ребят сложилась бы совершенно иначе, и не в лучшую сторону.
Вот информация по некоторым самым ярким воспитанникам:

• Бывший бандит, грабитель Карабанов (в жизни — Семен Калабалин) стал одним из самых известных воспитанников Макаренко. Он продолжил дело учителя: после рабфака вернулся в Горьковскую колонию воспитателем. В 30-е годы Калабалин был арестован по ложному доносу, но вскоре освобожден, не в последнюю очередь из-за заступничества учеников, дежуривших под окнами тюрьмы. Во время Великой Отечественной Семен Калабалин попал в разведку, был пленен. Несколько раз пытался бежать и выжил лишь чудом. Всю жизнь посвятил педагогике, воспитанию трудных подростков. Он возглавлял несколько детских домов, написал ряд статей и автобиографию, получил звание заслуженного учителя РСФСР.
• Один из первых воспитанников колонии Григорий Бурун (настоящее имя Григорий Супрун) под руководством Макаренко из малолетнего преступника превратился в настоящего человека — честного, трудолюбивого. После колонии поступил на рабфак, затем в технологический институт. В годы войны бывший колонист трудился инженером танковой бригады. Он принимал участие в Курской и Сталинградской битвах, освобождал Прибалтику и Кенигсберг. После Победы Супрун вернулся на родину, в Харьковскую область, где прожил остаток жизни.
• Круглые сироты, братья Жевелий (Александр и Дмитрий Чевелий) попали в колонию подростками. Они стали одними из самых ярких колонистов, юными помощниками Макаренко. В годы войны Александр и Дмитрий сражались с врагом в воздухе. Александр пилотировал самолеты. Дмитрий выучился на штурмана и отдал жизнь в боях за Мурманск.
• С Задоровым, настоящее имя которого Павел Архангельский, связан один из самых неприятных эпизодов романа. В самом начале работы в колонии им. Горького Макаренко так сильно разозлился на нахального воспитанника, что ударил его. Спустя годы один из первых комсомольцев колонии, рабфаковец Задоров со смехом вспоминал: «Здорово, что ты мне по морде съездил!». Он выучился на инженера-гидролога, работал на стройке Волго-Балтийского канала, в годы войны возглавлял саперную роту, получил множество наград. После Великой Отечественной Архангельский жил и работал в Куйбышеве (Самара).
• Секретаря совета командиров, колониста, который умел с самым серьезным видом шутить и призывать к порядку буянов, в «Педагогической поэме» звали Лаптем, а в реальной жизни — Николаем Лапотецким. После учебы в трудовой колонии поступил на рабфак, работал в Полтаве, затем был призван на фронт. Он защищал родину на передовой, в стрелковом полку Красной армии. Был тяжело ранен, получил инвалидность. Остаток жизни Николай Лапотецкий прожил в Москве.
• Братченко (Антон Браткевич) стал офицером, командовал эскадроном, сражался с фашистами в Закавказье. - Кудлатый (Денис Горгуль) был председателем колхоза, в годы Великой Отечественной — членом партизанского отряда.
• Таранец (Федор Таранец) возглавлял стрелковое отделение, участвовал в боях за Минск.
• Вершнев (Николай Шершнев) всю жизнь проработал доктором в Комсомольске-на-Амуре, трудился главврачом городской больницы.