Высокий замок

Довольно короткая и довольна странная повесть польского фантаста практически ничем не запомнилось, хотя странное дело начало было многообещающее. Неудивительно что сам автор негативно относился к своему литературному дебюту.
В общем, история о роботе марсианине, вернее сам пришелец представляет собой сгусток протоплазмы использующий робота не запомнилась. Каким-то образом эта сопля попала к странному обществу людей, которые попытались с ним взаимодействовать. Но не тут-то было, пришелец оказался говнюком и убийцей.
Не стоит перечитывать.

Довольно классическая, но вместе с тем и странная фантастическая история. Мне кажется это о том, что нельзя до конца понять другого. Лем так и не договаривает, что именно увидел и понял милый профессор, заглянув в сознание марсианского интеллекта, потому что это не объяснимо. Может быть, понять это можно только частично став другим, но тогда уже сложно будет объяснить суть отличий, потому что в процессе ты сам изменился. В то же время там есть восторженность человеческой жаждой познания, стремлением двигаться вперед, открывать новые миры и территории. Может быть и хорошо, что у других всего этого нет. Может быть и хорошо, что иногда мы сами можем от этого отказаться ради чего-то более важного.

Лем не изменяет себе ни в чем. С присущей ему убийственной обстоятельностью он пытается настолько субъективно, что это уже объективно, изложить свое детство. Вы хотели довоенной Польши, львовских красот и гимназической романтики? Выкусите. Здесь об этом будет очень вскользь, изнутри замкнутого мальчишки, которого не особенно все это интересует. Зато тут будет много довольно неожиданных отступлений о Бюрократии и силе Круглой Печати, о религиозной природе Школы и о Границах в жизни и искусстве. Очень здравый эгоистический подход к автобиографии, чё. Мне понравилось:-D

Суть этого вечного парадокса заключается в ответе на вопрос: " является ли объект тем же, если все его части были заменены? ".
Помните, Рею из Соляриса, ту которую создал Океан, вот она ведь тоже была НЕ ТОЙ, но разве это имело значение, Крис не в силах был бороться с этим "наваждением". Так и здесь, мистер Джонс, до тех пор будет мистером Джонсом, пока его таковым видят остальные, ведь фирма же прислала, в конце концов, иск на имя мистера Джонса, а не на имя машины "Made in Cybernetik's company".

P. S. в общем, ещё одна замечательная, маленькая вещь, от большого таланта

Как и вся научная фантастика, этот рассказ изобилует научной терминологией и аражает энтузиазмом молодых исследователей. Всем, кто в молодости пытался заниматься наукой, это чувство хоть немного да знакомо. Когда читаешь Лема, кажется, что он и сам был в этой лаборатории, и читал соответствующую литературу, и разговаривал со своими героями на равных.

Да, сколько еще неизвестного, непознанного скрывается от нас. Неоткрытое, нераскрытое... Не знает человек точно откуда он пришел и куда он уйдет... и когда. Скоротечность жизни человека по сравнению с жизнью звезды - все равно что сравнение время "жизни" протуберанца, плазменного сгустка или шаровой молнии по сравнению с длиной человеческого века. Все в этом мире относительно и нет ничего постоянного и абсолютного.

И может быть на самом деле где-то в какой-то психбольнице сидит тот, кто знает ответы на некоторые вопросы. Но никто не придет к нему, никто не станет его слушать, даже если он начнет кричать. Разве можно поверить в то, что именно в его словах та самая правда?

До чего же приятно бывает замедлиться с мемуарной прозой в духе Пруста в руках! Особенно если это воспоминания о детстве. Ведь, как известно, все мы родом оттуда. Из той волшебной теплой и уютной страны, в которую так тепло и безопасно возвращаться время от времени.

Воспоминания Станислава Лема о детстве в предвоенном Львове яркие, образные, детальные, перемежаются околофилософскими и психотерапевтическими размышлениями о сущности времени и пространства, памяти, познания, взросления, в которых местами достаточно явно слышатся отголоски общепринятых теперь теорий и концепций. Очень по-эпикурейски!

Из запомнившегося лично мне назову очень кафкианский по духу замок, бюрократия пропусков и талончиков на пути к центральной великой Тайне как искусство, тайная страсть. Дуализм свободы творчества и жестких рамок самовыражения. Бегство от свободы в детство - примитивизм - деградация искусства.

Кроме того, книгу вполне можно использовать как путеводитель по Львову, городу детства Станислава Лема.