Ворота Расемон. Новеллы

Вот же ж... Я знала, что рассказы Акутагавы это нечто, читаются быстро, перечитываются уже медленнее в попытках понять "а что это было", при этом сильно интригуют, напрягают все твои мозговые извилины и так и не дают ответа на возникшие при чтении вопросы.

В чаще леса найден труп мужчины с раной в груди. Жена убитого пропала в неизвестном направлении. "Убийца" схвачен и признал вину, но... У нас есть показания "убийцы", у нас есть исповедь жены убитого, у нас есть рассказ убитого устами прорицательницы, у нас есть несколько свидетельских показаний. Чего у нас нет, так это итоговой картины произошедшего. Не стыкуются все эти версии, как ни крути. Три признания в убийстве. Зачем, почему? Непонятно, но очень интересно, еще разок что ли перечитать, может, что пойму.

P.S.: Кстати, объема там 10 страничек, присоединяйтесь, может мне кто что объяснит)))

Дальше...

Браво, это просто прекрасно! Я пищу от восторга, потому что здесь совпало буквально всё - любимейшая мною тема определения художественной ценности произведений искусства и литературы, любимейшая мною самоирония, любимейшая мною эталонная "Жизнь" Мопассана, даже интересующие меня в культурном плане страны совпали все до единой...!! Просто невероятно, до какой степени можно быть с автором на одной волне, - и этот рассказ моментально стал моим любимым, уверенно потеснив с пьедестала прежнего фаворита. Ещё рано утверждать, что я окончательно определилась в своих симпатиях, поскольку не все его произведения вызывают у меня столь искренний восторг, но однозначно появилось желание почитать больше о жизни самого писателя. Хотя, если честно, появилось оно ещё после удивительно прекрасной Нобелевской речи Ясунари Кавабата.

По своей завязке рассказ отдалённо напоминает сюрреалистичную новеллу "Удивительный остров": совершенно непонятным для себя образом хроникёр оказывается на борту корабля, следующего в неизвестную ему, вымышленную страну, и вступает в диалог со странным попутчиком - под конец становится понятным, что всё это ему просто приснилось. Жители страны Зоилии изобрели удивительный прибор, способный определить истинную ценность любой вещи, но используют его, в основном, для определения ценности художественных произведений:

Следует сказать, что данный вопрос крайне меня интересует с самого раннего детства - больше в сфере искусства, нежели в литературе, но тем не менее: как и кто определяет, что считать шедевром? В конце концов, даже у Леонардо были неудачные творения, но при находке любого самого незначительного эскиза публика заходится в экстазе и выкладывает баснословные суммы на аукционах, ибо это же "шедевр гения"! Однако с погружением в сферу Art Law познакомилась с весьма любопытными выкладками страховых компаний, в которых они пытаются тем или иным образом высчитать этот самый коэффициент художественной ценности, принимая во внимание стиль, сюжет, востребованность художника на рынке, период творчества и другие критерии.

Второй любопытнейший вопрос в этой сфере заключается в том, что любые измерения требуют определённого эталона, с которым всегда можно соотнести очередной измеряемый объект. Вот как хранится этот пресловутый цилиндр в Международном бюро мер и весов во французском городе Севр, который до недавнего времени считался эталоном килограмма — его действительно можно измерить, взвесить, как-то зафиксировать в цифрах. А для искусства и литературы как определить такую отправную точку? Для удивительного прибора из рассказа эталоном является роман «Жизнь» Мопассана, — но при всей моей крышесносной любви к этой книге, это весьма неоднозначный выбор. Да и возможно ли вообще здесь прийти к какому-либо единогласию? Вот за такие вопросы и люблю Р. Акутагава. Абсолютный must-read !

Там мало текста, и так в нём много. Лейтмотив произведения - выбор. Когда наступает минута отчаяния, когда теряешь всё, то одолевает целый поток мыслей, причем его направление постоянно меняется. Мысли посещают разные. В рассказе Рюноскэ Акутагава показал все колебания отчаявшегося человека, весь их диапазон, а он тут весьма широк, ведь благородство борется с низостью. И перевес не на стороне благородства, ибо оно сулит гибель, а низость - спасение.

Киото, средние века. Для столицы Японии наступило время бед, а для людей - испытаний. Землетрясения, пожар, чума, голод, мор привели некогда богатый и процветающий город в упадок. Люди опускаются вслед за ним, статуи будд и священные реликвии идут на дрова. Люди выживают. В числе выживающих оказался и слуга, которого только что выставили за дверь его бывшие хозяева, которые больше не могли себе позволить содержать прислугу. И вот слуга остался без всего: нет работы, нет крыши над головой, нет средств к существованию. Что делать? Умереть от голода или стать вором. Выбор не велик. В тяжких раздумьях над своей дальнейшей судьбой бывший слуга идёт к воротам Расёмон, чтобы спрятаться от дождя.

Всё, что происходит дальше, подталкивает слугу к решению. Встреча со старухой, как жуткой аллегорией на судьбу, что плетёт нити жизней, прекращает колебания слуги и развеивает все сомнения. Если упрощенно, то всё решает пресловутое "а все так делают, значит и мне так можно". Но всё, конечно, сложнее. Это не просто о моральном выборе и внутренней борьбе человека со своими демонами, это о вечном выборе и вечной борьбе, которую мы вечно проигрываем.

Очень сильный эффект от этого произведения. Жуткий рассказ с гнетущей атмосферой, но очень поэтично написанный. Он красив по-особому - темной палитрой, ведь только через неё можно передать картину упадка, как материального, так и духовного.

Почему-то очень многие видят в этом рассказе туман и недосказанность, списывая всё на традиционную школу восточной литературы. Но на мой взгляд мораль очень даже есть, и чтобы её увидеть не нужно колдовать. "В чаще" — где-то даже ирония автора. Люди очень любят видеть "чащу" там, где стоят три сосны.

Легче сознаться в убийстве, чем в проявлении слабости и бесчестия — таков стержень, главный тезис рассказа. Показания убитого — это как раз и есть то, что произошло на самом деле. Да, сначала "признания" разбойника и супруги убитого действительно кажутся странными, неясен мотив... Зачем так делать?
Но всё просто. По версии духа, эти двое показали себя не в лучшем свете, в первую очередь, повели себя жалко перед самими собой.
Поэтому им проще приписать себе то, чего они не делали, чужие "грешки", чем перед собой честно признать собственную глупость и пороки. Такой вот психологический парадокс. И не только рассказа, но людей в целом.

Этот рассказ был прочитан внезапно. Внезапно и залпом, как будто вдруг решаешься выпить первую рюмку водки в своей жизни...

Одно событие. Семь людей. Семь разных мыслей и версий происходящего. Одна правда, которую не знает никто, даже сам читатель.
Да и что такое правда? Лишь наша версия реальности, в которую так хочется верить.

Нет, это не детектив. Здесь поиск убийцы - далеко не самое главное. Это тот "деликатный" пинок, эдакий локоть под бок: человечество, живо ли ты? Что ты делаешь с собой? Люди, не будьте лицемерами. Не врите хоть сами себе!..
Ведь кому же тогда верить? Глазам? Не всегда. Чувства и сердце могут ошибаться, а ум - обмануть.

Что понимаешь, прочитав этот рассказ? Да ничего, кроме того, что познание бесконечно и субъективно.
И поняв это, в душу пробирается грусть. НО!
Но всегда есть это чудесное "но".
И оно не оставило меня и в этот раз. Но пусть уж это будет моим маленьким секретом, ладно?;)
За это автору спасибо, рассказу - "5", а вам - благодарность за внимание.
ушла философствовать за чашкой чая. приглашаю

Кажется, что я уже где-то к какой-то книге об этом писала, вроде даже в отзыве на Мьевиля, но точно не помню. Пусть и писала, но здесь это будет более, чем уместно. Когда я занималась живописью у одного художника, он часто рассказывал интересные вещи, пока я пыталась изобразить на холсте очередной натюрморт. Часто об истории искусства, часто о теории, иногда просто рассуждал вслух. Как-то раз он сказал, что человек не может нарисовать или придумать что-то абсолютно новое, всё что создается где-то был увидено, подсмотрено у природы, выведано у законов жизни, как одушевленной, так и неодушевленной. Если развить эту мысль дальше, то также и с эмоциями, невозможно до конца понять и тем более передать то, чего ты не испытывал, или чему хотя бы не был свидетелем. Поэтому самые сильные произведение получаются у тех, кто описывает пережитое. У тех, кто обладает сильной эмпатией.

Ёсихиде - талантливый художник, почти гений. Наверно сейчас его бы назвали перфекционистом. Его картины должны были быть совершенны. Настолько, чтобы человек, смотрящий на изображение, видел всё как наяву, чтобы созданный образ оживал. Настолько, чтобы ужасался или восхищался по полной, чтобы проживал это. Перед своим стремлением к этому Ёсихиде не останавливался ни перед чем. Увы, тематика его работ частенько несла передачу страдания. Ради идеала он подвергает жестоким страданиям своих учеников. И вот его светлости пришло в голову заказать впавшему в опалу за свои зверства, за свой ужасный характер и отталкивающий облик серию картин "Муки ада". Есть здесь и иная подоплёка, дело в том, что у художника есть красавица дочь, которую князь забрал к себе во дворец. Ёсихиде раз за разом просит отпустит её домой, так как дочь - единственное существо, которое он по-настоящему любит. Но его светлость раз за разом отказывает. В рассказе опускаются причины этих отказов, но между строк пробегают намеки. "Муки ада" пишутся, дочь так и остается во дворце, Ёсихиде пытается заслужить расположение князя, выполнив заказ так, как он умеет - изобразить картины мук и страданий как можно реалистичнее. Он снова мучает учеников, чтобы увидеть то, что ему нужно изобразить, чтобы пропустить через свой взор и воплотить в рисунке. Наблюдать эти моменты страшно, потому что Ёсихиде впадает в какой-то транс, впитывая в себя те страдания, что он наблюдает. Но здесь нет сострадания к пытаемым, иначе это не назвать, есть только изучение и запоминание. Но вот приходит время писать последнюю картину, и Ёсихиде приходит в голову гениальный замысел, как передать муки ада - изобразить падающую сверху пылающую огнем карету, в которой заживо горит прекрасная женщина. Но он не может осуществить свой замысел, он не может нарисовать то, чего не видел. И он прочит князя сжечь карету с какой-нибудь придворной дамой у него на глазах...

То, чем заканчивается этот рассказ, не может не ужасать. И тут уже думаешь, а кто более жесток, художник или князь. Ёсихиде такой какой он есть, но у него одержимость своим искусством. Что руководит князем? Тут иного рода жестокость. Это желание наказать и художника, и красавицу... Ох, чтобы не рассказывала служанка, она тут ненадежный рассказчик в том, что касается причин, так как для неё его светлость человек во всех отношениях великодушный, ту мысль, которая к ней раз за разом приходит, она гонит прочь. Но всё не так просто. То, что делает князь у меня оправдания не находит.

Человек в погоне за идеалом может терять человечность. Человек в желании проучить и позабавиться может перейти любую грань, когда он повелевает судьбами. Муки ада придумывает человек, а природа ужасается. Здесь есть её символ - обезьянка, которая лучше людей проявляет те качества, которые стоило бы показать человеку - благодарность и сострадание. И защиту. Люди же просто стоят и наблюдают, как на их глазах разворачивается трагедия. Настоящие муки ада. Это было по-настоящему страшно.

Действие рассказа происходит в мае 1880 года, когда Тургенев гостил у графа Толстого в Ясной Поляне. В один из вечеров они оправились в лес поохотиться на вальдшнепов. Компанию двум старым писателям составили жена Толстого и дети с собакой.

Эта новелла основывается на эпизоде, описанном в "Моих воспоминаниях" Ильи Львовича Толстого, сына Льва Николаевича. Есть и отсылки к "Запискам охотника", но рассказ не об охоте, а о противостоянии двух писателей. Акцент делается не на происходящем действии, а на схватке двух характеров. Добродушный Тургенев вынужден парировать колкости Толстого, но даже признав, что "видимо, Лев Николаевич и в охоте на вальдшнепов меня побивает", Иван Сергеевич он наталкивается на торжество злой иронии графа. Подстреленного Тургеневым вальдшнепа охотничья собака Дора не находит, что даёт повод Толстому усомниться в меткости коллеги. Спор грозил превратиться в ссору, но положение спасает Толстая, предложив вернуться в усадьбу, а поиски птицы продолжить с утра.

Но и в доме атмосфера не становится лучше - попытки Тургенева скрасить вечер дружеской беседой, в ходе которой он старался быть веселым и оживить разговор, натолкнулись на недовольную угрюмость и молчание Льва Николаевича. Обидно и неприятно. Стараясь сделать вид, что он не замечает настроения хозяина, Иван Сергеевич искрометно шутит, веселит домочадцев забавными рассказами, раз за разом вызывая общий смех. Но чем больше за столом делалось веселей, тем всё более тяжело и неловко становилось Тургеневу. Позже, оставшись в одиночестве в спальне, Иван Сергеевич с грустью вспоминает годы, когда он был дружен с Толстым, и анализирует его поведение и реакции, отмечая, что тот, чьей дружбой он дорожил, всегда отличался упрямством, подозревал всех в фальши, не признавая чужой искренности. Короткими, но яркими ремарками, Акутагава раскрывает образы писателей, но все ли суждения Тургенева на сто процентов верны?

По сути это психологическая зарисовка, в которой реальная история из жизни двух русских классиков, обретает черты исследования столь разных характеров, столкнувшихся в одном эпизоде их жизни. И вопрос доверия. И тут прекрасная концовка, где показывается, что всё же и лёд можно растопить. Но даже признание собственной ошибки Рюноскэ Акутагава описал удивительно тонко и в полном соответствии с характером Толстого - признаться по сути не признав. Но они друг друга в итоге поняли.

Удивительно тонкая, проникновенная новелла о любви, которой нет. Автор рассказывает нам историю, которую неожиданно услышал от одного знакомого виконта на выставке, посвящённой культуре раннего Мэйдзи. Тема выставки важна, как важен и сам эстамп, который напомнил виконту о его друге Миуре Наоки, – символизм всех деталей оттиска раскроется только в самом конце рассказа.

Дальше...

Эпоха Мейдзи (1868-1912 гг.) стала переломным моментом в истории Японии, ведь за столь короткий период эта закрытая феодальная страна смогла стать крупной мировой державой. Когда власть перешла к императору Муцухито, он взял себе имя “Мэйдзи”, что в переводе с японского означало “просвещенное правление”. Япония во многом переняла опыт Запада и встала на путь модернизации, которая оставила огромный отпечаток в истории. В результате стране удалось за несколько десятилетий перейти от Средневековья к современности, полностью изменив политическую, экономическую и культурную сферы жизни.

Под стать просвещённому веку друг виконта Миура представлял собой широко образованного, обеспеченного молодого человека - «образец джентльмена эпохи проникновения в Японию западной цивилизации». Задумав найти себе спутницу жизни, он решил жениться непременно по любви, поскольку «в противоположность тогдашним материалистическим веяниям, был чистейшим идеалистом». Немало блестящих партий было отвергнуто прежде, чем он вдруг известил виконта о скоропалительной помолвке с Фудзии Кацуми:

Однако счастливая семейная жизнь продлилась недолго - вскоре на горизонте замаячила фигура кузена жены в полосатом костюме... И то, как в итоге раскрывается персонаж Миуры - на самом деле, ничего удивительного, конечно, ибо основная идея его мировоззрения рефреном повторяется в самом конце рассказа, и всё-таки автору удалось меня поразить. Абсолютное спокойствие и хладнокровная приверженность своим принципам - несмотря на всю свою европейскую просвещённость, Миура воплощает в себе истинно японские ценности.

Не буду портить вам интригу - рассказ действительно заслуживает прочтения. Настоятельно рекомендую, особенно в качестве первого знакомства как с самим Р. Акутагава, так и с японской малой прозой в принципе.

К профессору юридического факультета Хасэгава Киндзо пришла элегантная посетительница. Сообщая о смерти своего сына-студента, дама улыбалась, а в руках нервно теребила носовой платок. Приверженец бусидо, профессор поначалу похвалил про себя героическую выдержку гостьи, однако вскоре его ждало разочарование...

Гениальный в своей лаконичности рассказ во многом отражает мысли самого автора - большое внимание уделяется европейской и американской литературе, выражается обеспокоенность по поводу упадка духовной жизни Японии и желание культурного сближения со странами Запада. Сердце всегда радуется, когда преподаватели стараются быть на одной волне со своими студентами, следя за интересами молодого поколения. И в какую лету канули те прекрасные времена, когда студенты зачитывались книгами Оскара Уайльда?... Наконец, стало, конечно, интересно почитать "Заметки о драматургии" А. Стриндберга, сыгравшие в книге ключевую роль.