Ложь

Ее подарила Лили. Лили Портер. Поднялась нынче вечером с лужайки на террасу и вручила мне сверточек в лили-портеровской бумаге, перевязанной лили-портеровской ленточкой с лили-портеровскими бантиками.

Я никогда не сомневалась в этой своей способности разделять собственное существо, так сказать, на обособленные узлы – изолируя один и сосредотачиваясь на другом. В лагере мы именно так и поступали с голодом, болезнями, одиночеством, любой другой болью.

когда дело касается мужчин, некоторые женщины страдают прямо-таки неизлечимой близорукостью. в выборе они сами не участвуют. их выбирают. лили всегда выбирал как бы один и тот же мужчина. она ждала его появления, а поскольку чемоданы ее всегда стояли наготове, собранные, он уносил их в свою жизнь, а лили шла следом.

Мне бы очень хотелось примириться с этим на удивление простым научным фактом: мы умираем. В конечном итоге важно только одно - как мы умираем.

Просто книжный мир у Петры, когда она читает, обретает плоть и кровь и выходит за пределы прочитанных страниц.

В итоге я пошла с Лоренсом в "Росситер" и съела омлет с сыром, который Петра сварганила и подала с любезностью фермера, задающего корм свиньям. Вот чертовка! Разозлилась из-за того, что мы помешали ей читать книгу. Еще бы куда ни шло, будь это поваренная книга, но нет, она читала очередной роман из своих неисчерпаемых запасов. Классику.

Я думаю о нашей четверке — там, на фото, в библиотеке, даже теперь: Мег, и Мерседес, и Лили, и я. Думаю о том, кем мы были и чего желали. И о том, кто мы есть и что получили. Думаю об этой гостинице, где мы некогда познакомились, о том, что ее расцвет и увядание были и для нас расцветом и увяданием, для всех четырех. Нас продали, но только лишь когда мы потеряли бдительность.

Мерси тщетно попыталась прищурить глаза. Последняя подтяжка начисто лишила их способности выражать эмоции.

В конечном итоге важно только одно — как мы умираем

Лине уже за восемьдесят, но еще не девяносто.

вдова из Лили получилась великолепная. Во всей пышной красе. С годами дешевеющей.

Девятого марта 1942 года голландская Ост-Индия пала. В течение недели мои отец с матерью — как и все подданные европейских и американских государств — были интернированы.
Нет. Нынешняя ситуация не такова. Но слепота та же. И ее осознанность.

Роняет словечки вроде совершенно верно и не думаю, а при этом характерным жестом сплетает руки, соединяя кончики пальцев, и загадочно усмехается. То бишь без слов показывает: если б вы только знали!

В присутствии полиции он по-настоящему стал самим собой — идеальным, абсолютным подпевалой.

Лили улыбнулась своей облезлой улыбкой.

Мы добивались, чтобы гостиницу признали историческим памятником, но все наши усилия пропали втуне — покупателю это наверняка стоило еще нескольких тысчонок, сунутых в лапу местного чинуши, от которого зависят соответствующие постановления.