Ложь

Одно дело – не вернуться по собственному желанию, и совсем другое – потерять всякую возможность вернуться.

Не страдать болезнями не значит не иметь жалоб.

Мы знаем летнего Колдера. Мир знает другого, который пичкает людей таблетками — маддониксом, чтобы они засыпали, и маддонитом, чтобы просыпались. А еще маддоксином, чтобы в промежутке успокоить.

Память – это форма самообороны.

Наивность очень легко клюет на обаяние.

— Я не была замужем.
— Понятно, — сказал полицейский, — синий чулок.
Увидев, что он так и пишет, я остановила его:
— Молодой человек, я сказала, что не была замужем. Больше я ни о чем не упоминала.
Он обалдело уставился на меня — ничего удивительного.
— Чулки здесь совершенно ни при чем, — пояснила я.

Быть свидетелем — значит нести ответственность.

... большая часть ужасающего и множество злодейств случаются средь бела дня. Потемки тут без надобности. Как-никак, Цезаря убили в присутствии сотни с лишним человек — между полуднем и пятью часами вечера.

Как ни старайся, а у времени свои планы, оно идет своей дорогой. Я за ним не поспеваю.

День без душевных страданий попросту недостоин существовать. Ну, вы же понимаете.

Женское общество ничем не отличается от любого другого, ничто человеческое ему не чуждо, в том числе и непримиримость.

У почтенной пожилой женщины больше шансов проникнуть вглубь вражеской территории, чем у взъерошенного, сердитого мужчины, который не в состоянии скрыть свою воинственность.

Когда дело касается мужчин, некоторые женщины страдают прямо-таки неизлечимой близорукостью.

... однажды приобретенный навык становится до такой степени неотъемлемой частью натуры, что человек, по сути, не отдает себе в нем отчета.

В лесу наши древние инстинкты вырываются на свободу. В больших городах что-то их глушит, но в лесах, на природе оно теряет власть. Мы снова обретаем способность пользоваться той частью нервной системы, которая реагирует на хруст веточек и шорох листьев.

Вот так же и с памятью. Она все время подсовывает истории, вырванные из последовательности. Мучает прошлым и не дает видеть настоящее. Все ее реплики словно выхвачены наугад — и, не сообщая того, что ты хочешь узнать, подсовывают сведения, которые в данный момент не имеют никакого значения.

Бывают дни, словно созданные для фотографирования, а бывают и другие, неподходящие. Дело тут в особенностях света. Все дни дают нам свет, но лишь некоторые дарят его. Туманные дни - как раз такие дарители. Светящиеся контуры птиц в тумане, скалы, всякие обломки на воде, мерцание песка - безусловно, самое волшебное из виденного мною...

Вдобавок глаза у него не как у тюремщика. Может, как у киллера, но не как у тюремщика.

Иные навыки сохраняются на всю жизнь, как бы давно ни были приобретены.

— Я никогда не умела считать, Ванесса, — сказала она, и я ей поверила. Лили Портер ошеломительна буквально во всем. Вплоть до брильянтовых перстней.