«Я понимаю, что покупать столько книг, когда у тебя нет даже вечернего платья, не говоря уже об украшениях и о собственной карете, — чудовищный эгоизм.[..] Я не виноват, что они такие дорогие!»

Желтый круг лампы стал подрагивать, тускнеть; тени, спавшие по углам как кошки, начали вытягивать лапы, подвигаться к столу.
В лампе кончалось масло.

...для красоты все равно, много ее или мало.

Пришла и проплакала дождями долгая петербургская осень ...

глупо умирать героем в заранее обреченной военной кампании.

Человек сам себя порабощает,и только высокий ум способен освободиться от оков,а высоких умов мало....

— Да к чему? Чего от меня Головин хочет?
— Хочет, чтоб вы ему не права свои доказывали, а ручки лизали, сударь, — Вигель в упор смотрел на своего приятеля, и тот понял, что в глубине души господин начальник канцелярии злорадствует. — Да-с, в России надобно ручки лизать, без того вас любить не станет начальство сиятельное.

Господь дал мне довольно ума, но, как видно мало здравого смысла.

И самое страшное - думать, что всё можешь. Тогда не сможешь ничего.

Классицизм сказал все, что мог, и как бы хорош он ни был, на смену ему должно прийти новое. Такова жизнь. А искусство – жизнь тем более. Но в храмах должны звучать и звучат прошлое, настоящее и даже будущее. Так всегда. Просто мы на грани времен, а это трудно.

Кто знает, каким будет моё отражение в Боге?

Верным жёнам изменяют все и всегда.

Но в то время их ещё не связывала общая дорога, бедствия и радости в чужой стране, ..., победы, поражения, цветущий сиренью Летний сад и покрытая льдом Нева. Не было общей прожитой одним дыханием жизни, единой судьбы, не было общего пути, на котором теперь слились их следы, после которого предательство стало недопустимо и непростимо...

- Вот ведь что натворили! - Голос управляющего задрожал, в нём послышались слёзы. - Ну что ж вы как младенец, ей богу! Неужели не поняли? Женщин-то много. И полюбят вас многие, как вас не полюбить... А иная и поймёт, если душа большая... А вот прожить рядом с вами тенью вашей, да в вашем свете не померкнуть, а ярче разгореться, не остыть, а вас согревать много лет, и никем не быть, и всем быть для вас, так разве кто ещё сможет?

- Но послушай... - Он растерянно гладил её волосы, пытаясь придумать выход и теряясь всё больше. - Послушай, я не могу так... Я ничего и никого не боюсь, но... Моя жена - ближайший мой друг, самый близкий, самый верный. Дело даже не в том, что я ей обязан жизнью, ещё Бог знает чем... Дело в том, что есть связи, которых уже нельзя рвать! Пойми же меня, Ирен, пойми!

Роза не хуже тюльпана, и Зимний дворец с его тысячей разных наличников и множеством почти падающих статуй так же прекрасен, как эта удивительная решетка. Но на то он и дворец. А она всего только ограда для сада, вот в чем чудо-то!

«Всю жизнь человечестве повторяется одно и то же — лучшие горят, пылают, жаждут лучшего, к лучшему стремятся, и стремления их гаснут в болеет общей привычки…»

«Научить людей добру невозможно, я давно это понял, а улучшать общество — занятие бесполезно.»

• Будь моя воля, я бы никогда не стрелял в людей!