Настал в моей жизни момент, когда я вдруг осознала, что пора бы почитать что-то не просто знаменитое, но и значимое. Или хотя бы претендующее на значимость. То, что постоянно крутилось на моей прикроватной тумбочке (я отношусь к тому типу людей, которые просто не могут уснуть без нескольких прочитанных страниц), сложно было бы назвать знаменито-значимым и современным. Нет, и Толстой Л. Н., и горячо мною любимый Замятин, и сборники стихов французских поэтов-романтиков – всё это вполне значимо и даже велико. Но хотелось чего-то более, повторюсь, современного. И тут все вокруг заговорили о Павиче: кто-то читал «Пейзаж, нарисованный чаем», кто-то пытался проанализировать творчество писателя с точки зрения его значимости для мировой культуры и даже сравнивал его с Гомером, кто-то воспринимал прочитанное как гипертекст… В общем, всё это просто не могло оставить меня равнодушной. Итог – на тумбочке появилась книга «Ловцы снов», куда вошли рассказы из сборников «Русская борзая», «Вывернутая перчатка», «Железный занавес», «Кровать для троих» и «Страшные любовные истории». Люди, кое-что обо мне и моих пристрастиях в искусстве знающие, в один голос заявляли, что мне определённо должно понравиться то, что я буду читать. И как же они ошиблись! Сначала я долго не могла понять, что я такое вообще держу в руках. Это ни в коей мере не походило на всё то, что я читала ранее. И воспринималось с большим трудом. Причина неизвестна: обычно сюрреализм в сочетании с реалистическим импрессионизмом вызывает у меня более адекватную реакцию и стойкий интерес. В данном случае всё с самого начала пошло наперекосяк: «Смерть Святого Саввы» показалась мне утомительно скучной и надуманной, «Вывернутая перчатка» заинтересовала прежде всего своим построением, рассказ «Охота» не понравился категорически… Дальше было только хуже. Чтение продолжалось только из-за моей глупой привычки доводить начатое до конца. «Долгое ночное плавание» «пошло» лучше (возможно, потому, что это всё-таки оказалась очень трогательная женская история: я давно не сталкивалась с такими историями), рассказ «Души купаются в последний раз» показался несмешной отсылкой к Дали с его двойным дном и открытым фрондёрством и эпатажем (возможно, Павич вовсе и не собирался делать этот рассказ смешным, но он почему-то таким – несмешно-смешным – и получился), а дальше… а дальше была история «Принц Фердинанд читает Пушкина». И я поняла, что я пропала. Насколько сначала было муторно, даже противно, настолько сейчас стало просто здорово. Возможно, виновато в этом несколько вещей: переворачивание Павичем с ног на голову известных и не очень известных фактов, по-одиссеевски хитроумное плетение сюжетов, создание им полуснов-полулегенд, одна продолжающих другую… Была потрясающая «Голубая мечеть», фантастическая «Плакида», мрачно-готичный «Корсет», сильный своей простотой рассказ «Грязи», восхитительный «Сторож ветров», другие истории… Неторопливые, порой перегруженные деталями, порой совершенно простые, они не отпускали ни на секунду. Некоторые врезались в память сразу и надолго, некоторые просто требовали, чтобы их перечитали ещё несколько раз, медленно, вдумчиво, «вкусно»… В какой-то момент все рассказы перестали восприниматься как что-то заумное и надуманное, стали проще, ближе, яснее. Прав был Павич, когда писал в одном из них: «Чем мудрей разговор, тем меньше толку…»… А может, просто я доросла до Павича за эти несколько недель, что читала его рассказы.
7 понравилось
