Защита Лужина. Подвиг. Соглядатай: Романы, рассказы

«Защита Лужина» — одно из ранних произведений Владимира Набокова, поставившее автора в один ряд с великими писателями.

В романе прослеживается судьба мальчика – аутсайдера, который вырастает в одного из лучших шахматистов мира и погибает из-за этого. Но Набоков описывает гораздо больше. Он описывает нездорового ребенка, который становится тяжело психически больным человеком. Еще в детстве у Лужина появляются первые симптомы этой болезни. Замкнут, избегает контакта со сверстниками, вспышки агрессии, отсутствие эмоциональной теплоты даже к собственным родителям. Все что его интересует или вызывает хоть какую-то положительную реакцию так или иначе способно обходиться без других людей. Пазлы, фокусы. Чуть позже он знакомится с шахматами и это меняет всю его жизнь. Лужин делает быстрые успехи. В 14 лет он выиграет свой первый турнир, а в 20 уже прославленный мастер, разъезжающий по всей Европе. Турниры, сеансы одновременной игры, в том числе вслепую. Но в 30 лет Лужин уже имеет почти старческие черты лица, восприятие действительности, как и формальное мышление у него сильно нарушено. Социальные навыки практически отсутствуют. В какой-то момент напряжение перерастает в нервный срыв. Психоз. «“Идите домой”, – вкрадчиво шепнул другой голос… Лужин улыбался. “Домой, – сказал он тихо. – Вот, значит, где ключ комбинации”». Бред. Прямо от шахматной доски его доставляют в психиатрическую больницу. (Сегодня Лужину поставили бы диагноз «гебефреническая шизофрения».) Попытки вылечить, в том числе отлучением от шахмат, ни к чему не приводят, а лишь усугубляют развитие болезни. Постепенно Лужин обнаруживает, что его жизнь превратилась в огромную игру, в шахматы. Происходящие воспринимается им как некая сложная комбинация направленная против него и есть только один способ выбраться из этой игры. Выйти из нее.

Гениально!

Много пишут о том, кто из шахматистов мог бы послужить прообразом Лужина. Не уверен, что такой... такие были. Но вот история Боби Фишера, 11 чемпиона мира по шахматам имеет много схожих моментов.

Вторая книга подряд, которая меня шокирует и погружает в глубины безумия, одиночества и безысходности.
«Защита Лужина» - роман о жизни выдающегося шахматиста, дар которого проснулся в детстве. Наверно, главы о детстве главного героя понравились мне больше всего. Здесь и легкий, чарующий слог, и та самая атмосфера уходящего лета и подступающей осени, и отчужденность в школе. Я не сразу поняла, что Лужин – аутист, которые в чем-то поистине гениальны, как например, он в шахматах, но совершенно не приспособлены к обычной, бытовой жизни.

От чего же защищается Лужин? Вначале он ищет защиту от коварного дебюта Турати – соперника по шахматному турниру, но по факту – от самой жизни, что не принимает, отторгает его. Вначале его совершенно не понимали родители, слишком занятые своей жизнью. Отец, Лужин старший, так вообще нарисовал себе идеал сына-гения, который не соответствовал действительности, но тот предпочитал этого не замечать.

Потом Лужин выпадает из школьной жизни, не принятый одноклассниками. Наверно, в каждом классе есть такой «изгой», но для Лужина это стало настоящим мучением, однообразным и почти естественным, до той поры, пока он наконец не открывает для себя шахматы, в которых и скрывается от внешнего мира.
Знакомый отца Валентинов становится его «агентом», возит его по турнирам, но не обращает внимание на «Лужина-человека», не развивает его, и, в конечном итоге, взрослея, Лужин так и остается большим ребенком.

Можно сказать, что с женой Лужину везет, она становится мамочкой для этого большого ребенка. Хотя она и ухаживает за этим «несчастненьким», она так и не понимает, что творится с Лужиным. Этой своей тягой к «несчастненьким» она очень напомнила мне Джун из «Саги о Форсайтах» Джона Голсуорси.

Финал, конечно, меня поразил. Я не думала, что Лужин решит «выпасть из игры». Хотя, наверно, иного финала и не могло быть, ведь Лужин везде лишний, этакий инородный элемент, выпадающий из системы. Нигде ему нет места, а стройные правила шахматной игры, увы, не применимы к жизни.

Во времена блокады Ленинграда раненым солдатам устроили экскурсию по Эрмитажу. Экскурсовод показывал на пустые места от картин, и рассказывал о Караваджо там, где был Караваджо, о Рафаэле там, где был Рафаэль.. а они зачарованно слушали, смотря на эти погасшие "окна" тишины о мире, и казалось, что где-то под музеем, словно вторая часть шахматной доски, есть симметричное отражение этих окон, но только зажжённых, живых!

Квадраты шахматные окон ночей и дней.. Что наша жизнь - игра? Игры разума² ? Игра некоего пленённого и падшего духа с самим собой в ожидании приглашения на казнь ?
Это один из самых добрых и грустных романов Набокова. Лужин - эдакий неуклюжий и милый пингвин в своём забавном "фраке", с атрофией крыльев, живущий в чуждом мире людей, в неком мареве вещей...
В некотором смысле он двойник другого персонажа Набокова - Пнина, и в то же время некий Посторонний а-ля Камю, с задатками и внешностью Гамлета.
Не так уж и часто автор с такой любовью описывает своего персонажа, а тем более делится с ним самым сокровенным, что есть у человека - воспоминаниями детства.
У Лужина в роду были творческие люди, но мелкого пошиба. Некий мотылёк гениальности томился в коконе рода, но не мог воплотиться вполне ( ох, порой такой мотылёк бьётся в иной книге, вечере, народе..).
И вот, в Лужине, он словно бы родился, когда маленькому и одинокому мальчику открылся микрокосм шахмат. Но что-то пошло не так.
Ад и рай для женщины - иногда терять границы тела и души : в этом её поэзия и тайна. Лужин же, стал утрачивать границы между душою и миром, и как результат - утрата себя, растворение в творчестве и мире..узелок сердца, как на шёлковом платке факира, вдруг исчезает.
Такое ощущение, что на неком духовном плане, его бессмертное "Я" живёт в своём гармоничном мире, где предметы, люди, звёзды.. имеют иную тональность и родство.
Вот это стройное "Я" парит среди звёзд, а там, на земле, в этот момент грузное тело поднимается с одышкой по лестнице. Вот это "Я" наклонилось над дивным узором крыла мотылька - в этот же миг, там, на земле, авторучка в руках передвинулась, попала под луч, и радужный блик от неё расцвёл на листе...
И если в "Карениной" есть нравственный пат и "заедливость быта", то в Лужине - духовный пат и заедливость бытия.
Мата, т.е. смерти, ещё нет, ещё все фигурки зачарованно стоят на доске, но и сделать ход душа уже не может, если только тело, в безумии вдохновения не перепутает себя со своим бессмертным "Я", которое и не переставало двигаться и жить..
А теперь моя любимая тема - Достоевский и Набоков.
Само имя Лужина, символично промелькнёт в конце романа - Александр Иванович. Это имя мужа Исаевой, первой жены Достоевского, мужа, с которого был списан Мармеладов из "ПиН". Но в том же "ПиН", есть и сама фамилия "Лужин".
В романе есть эпизод прямо-таки эстетического катарсиса : врач запрещает Лужину читать Достоевского " ибо, как в страшном зеркале.." Удивительный момент, когда персонажа книги предостерегают от знания о том, что он всего-лишь персонаж, игра воображения писателя, творца..
Намеренно ничего не сказал о жене Лужина : обязательно прочитайте рассказ Набокова "Случайность", где есть персонаж "Лужин" и его жена и ....
Проблема сознания и бога, творца и его творения отражена во всех произведениях Набокова.
"Защита Лужина" сокровеннейшим образом связана с метафизической антиутопией Набокова " Под знаком незаконнорождённых".
Тема дождевой Лужи в начале этого романа, чернильная лужица, главный герой Круг...
Мир- един в своём вращеньи.
Душа Лужина зеркально вспыхнет мотыльковым бликом на окне писателя в конце "Под знаком незаконнорождённых".

Стихотворный p.s. от Ходасевича

Кажется, у меня тихий восторг - начинаю проникаться симпатией к творчеству Набокова. «Лолита» романом не пошла, но в юности понравилась экранизация 1997 г., «Камеру обскура» оценила со второго раза, а «Защита Лужина» зацепила сразу.


В основе сюжета - история жизни шахматного вундеркинда с РАС (расстройство аутистического спектра) Александра Лужина. Прототипом Лужина-младшего был близкий знакомый Набокова, гроссмейстер Курт фон Барделебен.

В детстве главный герой живет в атмосфере непонимания со стороны родителей, страдает от травли одноклассников. Не было у него и каких-либо стремлений или увлечений, пока случайная встреча с человеком, мельком показавшим ему целый мир на шахматной доске, смогла перевернуть его жизнь с ног на голову. Казалось бы, вот оно, лекарство против тяжелой обыденной жизни, но не тут-то было…
Невольно задаешься вопросом: чем все-таки были для Лужина шахматы, спасением или ловушкой?


Глубокий, многосторонний роман. Точно показаны созависимые отношения между супругами Лужиными, где жена – созависимая (полностью сосредоточена, если не сказать зациклена, на интересах супруга и на его жизни), а муж – контрзависимый (с противоположными созависимости признаками: если бы существовали мантры контрзависимости, одной из них была бы «Мне никто не нужен»).


Несмотря на все достоинства романа, есть то, по отношению к чему у меня остался большой вопрос: как так вышло, что у героя даже не заподозрили РАС?


Вывод: знакомство с Набоковым лучше начинать не с «Лолиты».

Какая вещь! Почему мне казалось, что будет скучно?
Я обожаю шахматы. Меня пятилетнюю стала потихонечку учить мать, и шахматы сразу заменили мне куклы. Они были моими друзьями, моей армией и лучшим обществом, которое меня всегда понимало. Я их, кстати, далеко не всегда. Чудовищно бесилась, когда проигрывала. Чтобы это случалось пореже, стала учить младшего братишку. Когда мне было 12, а ему 8, он взялся за теорию и стал меня легко побеждать. Меня! Сопляк! С тех пор я не играю, а только с удовольствием решаю задачки и смотрю, как в шахматы играют другие. Какое детство без шахмат?!.
А с Лужиным они сыграли злую шутку. Набоков описывает у героя аутизм, классический синдром Аспергера: когнитивные способности сохранены, речь специфическая, но понимание её не осложнено, отсутствие эмпатии и другие признаки. Перед нами человек, который играет в шахматы - и только. Драма такой личности заключается в том, как безобразно с ней обращаются окружающие.
С самим Лужиным всё в порядке! В непонятном мире среди непонятных людей он находит прекрасную, волшебную штуку - шахматы. Дело "сложное, острое, насыщенное необыкновенными возможностями". Тут бы и быть счастливым... Однако его немедленно прибирает к рукам ушлый Валентинов и эксплуатирует своего "вундеркинда" безжалостно, пока тот приносит доход, а затем бросает в таком состоянии, что тот по инерции мчится в нервный срыв. Тут же является преданная "тургеневская" девушка, ни разу не названная по имени (уверена, что герой затруднился бы ответить, как зовут его жену). Смыслом её жизни становится забота - нет, скорее, "дрессировка" супруга, чтобы соответствовал (визуально и поведением) общественному канону. Неутомимые усилия по исправлению Лужина, предпринимаемые женой, тёщей и бандой приятелей совместно с почуявшим новую наживу Валентиновым вынуждают беднягу к ответным мерам. К защите. Лужин изо всех сил пытается быть незаметным, сберечь своё сознание, уникальный островок свободы и спокойствия. Но окружающие слишком требовательны, они принуждают героя к невозможному: одни - чтобы стал респектабельным супругом, другие - чтобы выигрывал партию за партией.
Следишь за всей этой вакханалией вокруг героя и впервые без раздражения думаешь об антипсихиатрии! А также о том, что любовь и забота иногда - яд, лучшей альтернативой было бы оставить в покое. К сожалению, этого лекарства наше общество гуманистов не предоставляет.
И написано отлично.

-
спрашивают его, школьника, учителя. Это ж как надо сидеть, чтоб такой эпитет породить!
А вот одно из фортификационных сооружений героя - против соперника-общества:

Момент, когда общество-противник настигает Лужина, когда рушится его защита, описан жутко, как сцена из какого-нибудь хоррора:

- И зверь-социум бросился на героя и сожрал беднягу с потрохами!

Пришли ко мне и спросили, что такое шахматы.

«Ну, как же, — ответил я, — это интеллектуальная игра, развивающая логическое мышление, изобретательность, память».
Пришли к Лужину и спросили у него, что такое шахматы. «Не знаю, — сказал Лужин, - это моя жизнь».
А потом взяли обоих и лишили всякой возможности соприкасаться с шахматами.
И снова пришли ко мне и задали тот же вопрос. «Ну, как же, — ответил я, — это интеллектуальная игра, развивающая логическое мышление, изобретательность, память».
Пришли к Лужину, а Лужина уже нет — он умер от тоски.

Книгу добавил в любимые.

Набокова, наряду с Элтанг и Валье-Инкланом, добавил в свой список виртуозов описательной прозы. Король, дама, валет.)

Цитаты

всё, кроме шахмат, только очаровательный сон

Стройна, отчетлива и богата приключениями была подлинная жизнь, шахматная жизнь, и с гордостью Лужин замечал, как легко ему в этой жизни властвовать, как все в ней слушается его воли и покорно его замыслам.

«Значит, шахматам капут? — с удовлетворением отметила мать. — Что же это от него останется, — одно голое сумасшествие?»

«Ты беременна? Я уверена, что уже беременна». «Да что ты, — отвечала дочь, — я давно родила».

пустоту лужинской жизни

Она знала, что нужно спешить, что каждая пустующая минута лужинской жизни — лазейка для призраков

P.s. Защита Лужина. Жизнь поставила шах и мат.

Говорят, не войти дважды в одну и ту же реку. Получается, что и в одну и ту же книгу дважды не войти…
Войдя второй раз в жизнеописание Лужина, спустя 25 лет после первого прочтения, мне уже по-другому показался этот человек.
От чего защищался или кого защищал некто Лужин? Эти вопрос может задать совершенно не сведущий читатель. Конечно, увидев на обложке шахматы, любой догадается, о чем речь.
В сущности, Владимир Набоков написал довольно немудрящую историю о жизни и самоубийстве человека, не сумевшего защититься от жизни.
Александр Иванович Лужин, шахматист, ничего в жизни, по сути не знавший кроме шахмат, выстраивал защиту против жизни.
Он, странный мальчик, нелюдимый и страдающий неврозами. Родители до самой осени не решаются сказать, что пришло время, и он идет в школу. Чувство реальности внутри этого мальчишки искажено, оно никак у всех.
Так и вижу сумрачного маленького Лужина под аркой его школы на сложенных дровах, где он одиноко просидел около двухсот пятидесяти больших перемен.
А ведь дома мальчик Лужин был совершенно счастлив. Родители заботились, чтобы сын имел все что нужно. Прекрасные детали обеспеченного детства, увлечения ребяческие. Лужин рано стал получать странное удовольствие от хитрости и гармонии фокуса, от того как складываются в чудесные картинки разрозненные кусочки пазлов.

Уже не случайными кажутся впрыскивания мышьяка Лужину-младшему. В то время, в XIX веке считалось, что инъекции незначительного количества мышьяка благотворно влияют на процессы кровотворения, на обмен веществ, скорость роста тканей и толщину костей.
И этот набор необычных фигур, явившихся в полутемном отцовском кабинете…Шахматы…
Вуазен, маленький самолет, летавший кругами над трибунами, заполненными восторженными людьми начала эры авиации, осенил своим полетом дальний волнующий путь шахматиста, на который вступил в тот день десятилетний Лужин.
В тот день он узнал, как называются фигуры на доске, как они могут двигаться.
В тот день в доме Лужиных все словно сошли с ума, а мальчик получил в свое владение отцовские шахматы.
Вот собственно и все. Вся дальнейшая его жизнь с развитием в игре необыкновенной энергии и сил Лужина – это шахматы. Ничего другого…
Сила шахматного гения постепенно превратилась в сумасшествие совершенно особого рода - шахматное внутреннее безумие. Все признаки помешательства, которые прорываются наружу: невпопад произносимые слова, растерянность, отсутствие поступков и неразумно-детские действия принимаются окружающими за проявления безволия, слабохарактерности или рассеяности.
Однако он безумен. Безумен внутри, где бушуют шахматные партии, то в продолжение с итальянцем Турати, в поединке с которым Лужин окончательно сошел с ума, то со страшной, несущей вечную угрозу действительностью. Лужин должен тщательно скрывать ото всех свое безумие и ему это долгое время удается. Но жизнь, которая постоянно готовит козни и от которой нужно защищаться только хорошо просчитанной комбинацией, обескураживающим противника маневром, наконец жизнь все-таки ставит ему мат.

В. Набоков писатель, который великолепно создает атмосферу. Однако он создает не просто под задачу, под авторский замысел, он создает ее под загадку. Интереснейшую, сложную загадку со многими ходами, заложенными между строк.
Скользящие тени по Лужину, спящему в автомобиле, положив голову на плечо невесте – гениально написанная сцена. И сам Лужин человек лишь тень на этой земле. Тень скользнувшая и исчезнувшая.

Рос себе в обычной семье в предреволюционной России один мальчик по фамилии Лужин. Проявим толерантность и не скажем, что с отклонениями в развитии, а скажем просто, что не такой как все. Был он дик, нелюдим и замкнут. А так как личность его была постоянно замкнута на самого себя, то был он еще чрезвычайно раним и истеричен. Тяжело было мальчику жить, не вступая в конфликт с окружающим миром. Неприятности так любят притягиваться к тем, кто заранее трепещет при мысли о них. И не знал Лужин в какой угол забиться и спрятаться от страшного внешнего мира.

Но однажды судьба свела его с шахматами. Имея предрасположенность к этой великой игре, Лужин сразу усмотрел в ней новые возможности. Возможности для бегства от реального мира. В недолгий срок Лужин, благодаря особенному типу мышления, развившемуся из-за его замкнутости, добивается отличных результатов в шахматах и встает в один ряд с великими гроссмейстерами. Превратившись в типичного гения, всецело отдавшегося любимому делу и не следящего не то что за окружающим, но и даже за собой лично, Лужин, не зная меры и перегрузив психику тяжелой умственной работой, подводит себя к состоянию помешательства.

Он начинает даже в повседневности мыслить шахматными образами, рассматривая жизнь как шахматную партию, как игру мира против себя. Наверное, каждому приходилось сталкиваться с моментами, когда проблемы на работе, в учебе или личной жизни так нагружают психику, что кажется заполняют всю остальную жизнь. И кажется, что и нет больше никакой жизни, кроме этих проблем. А теперь представьте, что такая ситуация происходит у человека, который не знает и не хочет знать другой жизни, всецело концентрируясь на своих проблемах. Помешательство гарантированно. А трагический конец становится уже явственно близок.

Совершенство литературного языка Владимира Набокова как нельзя лучше подходит для описания процесса помешательства. Тонкая работа автора позволяет проникнуть в самые закоулки сознания главного героя и прочувствовать все стадии сумасшествия от начала безумия до закономерного акта суицида. Книга получилась атмосферная и гнетущая своей безысходностью, и надо особо отметить натурализм, происходящего на ее страницах действа.

Начало этого небольшого романа, где описывалось детство Лужина в дореволюционном Петербурге и на даче, мне понравилось значительно больше, нежели его картины из взрослой жизни. По большому счету, мне все равно, о чем пишет Набоков, какие темы поднимает, - для меня главное КАК он пишет, люблю все те "словесные кружева" Мастера, на которые, оказывается, кто-то еще и жалуется.
Жил-поживал маленький Лужин, возможно, аутист, мир которому расцвечивала шахматная доска в белые и серые квадраты. Неуютно, на периферии сознания что-то происходит: революция, войны, взросление, адюльтер отца, издевательства и насмешки мальчишек в гимназии, смерть родителей, эмиграция, появление невесты, женитьба... В гениальной (или нездоровой?) голове Лужина непрекращающаяся шахматная партия с самим собой, с жизнью, с Вечностью. Шахматы - единственное, пожалуй, связующее звено между Лужиным и миром. А шахматный турнир, потребовавший напряжения всех душевных и физических сил, привет к обмороку, нервному выгоранию и болезни.
Но у нас есть невеста, а потом и жена. Этакий пример доброй самаритянки, которая спасет, обязательно должна спасти нашего героя! И тут неясно, что же лучше, что было бы, не "подбери" она Лужина, что же сталось бы со стареющим мальчиком-вундеркиндом? Еще пара турниров, нервное выгорание и смерть? Победа, проигрыш - и забвение? Мне кажется, при любом раскладе Лужин получает от жизни шах и мат, а так хоть какое-то время о нем заботились, упрощая и улучшая быт, и, может, даже любили.

В разного рода специальных учреждениях и заведениях по отношению к своим клиентам, пациентам и прочим «воспитанникам» приемлем и распространён термин "спецконтингент". Главный герой этого набоковского романа господин Лужин отнюдь не является клиентом/пациентом/воспитанником какого-либо учреждения или заведения, но тем не менее по отношению к нему этот термин напрашивается со страшной всесокрушающей силой — вот уж действительно Спецконтингент.

Согласно одной легенде, переведённой в литературную форму англичанином Уильямом Джонсом, некто древнеримский Марс (знакомое имечко, не правда ли!) пленился красотой не менее древнеримской красотки-дриады Каиссы. Юная соблазнительница оказалась губ-не-дурой, и только благодаря изобретению новой игры с волшебными словами Шах и Мат Марсу удалось добиться взаимности. Легенду эту я ни в оригинале, ни в переводе не читал, однако же в положенное время читал "Дар Каиссы" Александра Казанцева, откуда, собственно и узнал имя этой небесной шахматной покровительницы.

А ещё живо и ассоциативно пришла на ум ситуация с Гарри Поттером и его друзьями, когда в одной из книг (в моём случае это был только фильм) они были вынуждены играть шахматную партию с зачарованными каменными шахматными фигурами, и где расхожее шахматное выражение "съесть фигуру" означало попросту разрушение и смерть таковой. В данном набоковском случае мы имеем дело с человеком явно зачарованным, с человеком, одержимым шахматами (уж не знаю, кто зачаровал Лужина, Марс или Каисса, как по мне, так скорее мстительный и воинственный Марс в диком припадке жуткой ревности к своей возлюбленной наслал на нашего ГГ своё проклятие). А может и вообще в этом случае мы имеем дело не с человеком, страстно влюблённым в шахматы и представляющем весь мир шахматной доской, где он сам один из королей, и где и он, и все прочие только лишь участники этюдов, участники атак и защит, дебютов и эндшпилей, цейтнотов и, конечно же, шахов и матов; мы имеем дело с аватаром Каиссы? Которая явилась в наш мир посмотреть на нас, грешных, посмотреть и поиграть с нами, поиграть нами...

Не устаю возносить хвалу набоковскому языку, третья его книга и третье моё восхищённое ВАУ! Интересно, что там будет дальше...