Лед Бомбея

Во всей книге не найти более точного определения главной героини Розалинды Бенегал (Бенгал, Бенгали, она довольно свободно обращается с разными формами своей фамилии - это такой маркер, что вся она такая двуязычная, двугосударственная и вообще вся двойственная). По происхождению она полуиндианка, полушотладка, детсво провела в Индии, потом очень долго там не была. Работает на Би-би-си, делает документалки, в основном про нераскрытые дела, зверские убийства и т.д. В связи с этим, видимо, решает, что она крутой сыщик. И, получив от сводной сестры, которая удачно вышла замуж в Индии за знаменитого режиссёра, какое-то сумбурное и совершенно непонятное письмо про хиджру, гибель первой жены и ещё бог знает что, Роз решает, что надо ехать и разобраться. Слово "хиджра" попалось мне здесь в первый раз. Оказывается, это, - вот не знаю точно, правильно ли будет так назвать, - трансвестит, которому операцию делали в общем-то где-нибудь в подвале на коленке. Более противного описания физических изменений человеческого тела мне, пожалуй, не попадалось, ну если только про китайские ножки у Лизы Си. Так вот, погибли несколько хиджр, связаны ли между собой эти события - непонятно, зато Роз с самого начала уверена, что Проспер, муж сестры, обязательно хоть в чём-то виновен. Ну просто он противный... А ещё уже лет 20 снимает "Бурю" Шекспира на индийском материале и всё никак на закончит... Старый друг её отца Ашок Тагор спрашивает у нашей сыщицы:

А ты не допускаешь мысли, дорогая, что Бомбейское управление уголовной полиции при всей бесспорной недосягаемости для него заоблачных стандартов Скотленд-Ярда тем не менее способно справиться с расследованием интересующих тебя дел вполне самостоятельно, без твоего вмешательства?

Да вы что, какая полиция! Они же все продажные, поголовно. И дураки, в отличие от Роз, которая: знает до фига про метеорологию, а тут как раз

начинается Катурмаса, четырехмесячный сезон индийского муссона, который, как считают индусы, приносит счастье. Такое же, как и конец света.

Она разбирается в болливудских тонкостях и истории кино:

В бомбейской продукции у нас простой набор: восемь песен, четыре драки, одно изнасилование и конфликт свекрови и невестки. – Он снова сделал паузу. – Затем все как-то улаживается. И в дальнейшем все живут мирно и счастливо.

Религиозные и политические закавыки тоже для неё не проблема:

В Индии, стране с тремястами тридцатью тысячами богов и двумястами пятьюдесятью семью политическими партиями, не считая всяких разных независимых политиков, все то, что не связано с политикой, обязательно будет связано с религией.

Ясное дело, что дамочка прёт напролом, иногда выхватывая настоящую информацию, чаще толкуя её неправильно, досаждает и преступникам, и киношникам, и вообще всем. В какой-то момент местные мафиози просто в отчаянии:

Кажется, мы ничем вас не можем запугать, ни глотку вам заткнуть, ни утопить, ни взорвать, ни что там еще?..

И вроде бы все ничего: непрофессиональный следователь примерно так бы и работал. Но столько лишнего текста... Это просто расхолаживает жутко, пока читаешь. Возможно, люди, искренне любящие индийское кино и вообще индийскую культуру, тут были бы в восторге. Правда, я не уверена, что они бы нашли здесь что-то новое для себя. Лоскутное одеяло в индийских цветах - вот что такое эта книга. Красиво, аж жуть, аж глаза режет))). После прочтения книги долго лазила в сети в поисках информации о том, было ли какое-то соответствующее тематике образование у Форбс. Оказалось, нет, не была она ни историком кино, ни дизайна, ни даже синоптиком. Но данных об Индии набрала много и, кажется, вывалила их в произвольном порядке. Кстати, полукровкой она тоже, кажется, не была. Тогда как-то не очень красиво выглядят высказывания типа

мы, индийцы, – специалисты в нечеткой логике. Взгляни на философию индуизма, например.

И всё это - на 500 с лишним страниц...

Об Индии читала очень мало, можно сказать считанные книги. Поэтому знакомство с этой страной притягивало. Книга мне понравилась. Несмотря на некоторые нелепости, читать было интересно.

Какую бы книгу не читала, всегда нравится узнавать что-то новое. В этой книге было знакомство с Бомбеем — это раз, история изучения муссонов и отношение к ним в Индии — два, представители касты неприкасаемых хиджры (оскопленные мужчины, ставшие проститутками вместо женщин) — это три, деятельность индийского кинематографа — четыре, коррупция — пять. Прибавить к этому журналистку смешанных кровей. Мама — шотландка, папа—индус. Это уже такая себе смесь. А еще у нее есть сводная сестра. Ведь папа не мог жениться на маме. Бедный, у него уже была законная семья. И дальше вывод. О том, какую роль отводят женщине в индийском обществе. Униженной и оскорбленной. А еще наша героиня решила поиграть в детектива. Получив от сводной сестры  странное письмо, она отправляется восстанавливать прерванные связи аж  из Лондона в Бомбей. Ничего так себе, почти рядом. И тут она во всей красе и туда пошла, и там выясняет... Понятно, что смеюсь. Просто вот именно Розалинда вызывала во мне не сочувствие, а улыбку. Ну нельзя же уж так с читателем. Никакая она не суперсыщик, а женщина  в поисках себя. Вот именно это в книге мне и понравилось. То, как она пыталась собрать себя по частям. Ведь что получилось. Прожив с матерью несколько лет в Бомбее, переехала в Шотландию. Ни там, ни там не приняли. Вот это по-настоящему сложно — найти себя в социуме. И эти страницы романа были действительно интересными.

…детектив с напевами на санскрите…

…рядовой читатель «Льда Бомбея» безусловно знает кое-что про лёд. Хотя подобное знание ему здесь вряд ли пригодится. Ведь лёд в романе англичанки Лесли Форбс, скорее символ, чем нечто вещественное и осязаемое. Символ невозможности или нежелания людей противостоять своей собственной человеческой природе. К физическому воплощению которой они, эти люди, сами зачастую непосредственно и причастны. И которая, освободившись от сдерживающих условностей цивилизованности, подобно мифической Колеснице Джаггернаута, неудержимо несётся по единственно кратчайшей прямой. Не обращая внимания на случайно оказавшихся под жерновами её колёс. Сюжетная составляющая — аматорское расследование череды несвязанных, вроде бы, между собой насильственных и не совсем смертей — до неприличного глубоко вмёрзла в окружающие её ледники пространных описаний. Не всякий и разглядит. Структурно же «Лёд Бомбея» — отстранённый, чуть менее абсурдный, зато гораздо более кровавый и, скорее случайный, чем намеренный, оммаж Кэрролу с его Страной Чудес. Здешняя Алиса, вооружённая удостоверением службы новостей BBC и восхитительно раздражающей смесью наивности, настырности, невезения и прямолинейности, по собственной воле забирается в места, от которых большую часть психически адекватных индивидуумов отгораживает банальный инстинкт самосохранения. В целом, Индия Форбс — это не та страна, по которой захотелось бы отправиться в туристическое путешествие. Такими маршрутами по обыкновению следуют съёмочные бригады разнообразных документально-общеобразовательных неформатов. Вроде «Шокирующей Азии». Или чего похлеще; ещё более отталкивающего, и от того ещё яростнее интригующего…

…внутри роман, словно изморозью, покрыт сотнями колючих, непривычных, экстравагантных и неудобных одновременно сравнений и аллегорий. Уместных, примерно так же, как одетый наизнанку, задом наперед шерстяной джемпер на голом теле. Но до удивительного метких, практичных и понятных. И, из-за этого, довольно быстро усваивающихся и освежающе действующих. Причём тут же, будто в качестве контрмер, описания и диалоги оказываются затянуты чуть больше, чем это необходимо. Кроме того, почти всё время Форбс едва ли не вручную переставляет героине — провинциально неуклюжей ирландке индийского происхождения — ноги. А в перерывах — водит за руку от одной занимательной и неординарной, вплоть до лёгкой гипертрофированности, личности к другой. Каждого из обладателей этих личин авторское вертиго пробуждает к жизни только лишь для того, чтобы с менторскими интонациями, и как бы невзначай, поведать очередную порцию здешней нарочито запутанной истории. При наличии должной меры усидчивости «Лёд…» становится образцовым романом тайн. Здесь все, и это не преувеличение, совсем не являются теми, за кого себя на первых порах выдают. В университетском профессоре безо всякого предупреждения может вдруг обнаружиться агент бюро нацбезопастности. В таксисте — поэт, в прозекторе — декоратор. Аматорствующий кондитер на самом деле предстает философом. Известный актёр — хвастливым чревоугодником. А нищенствующий евнух-трансвестит оказывается весьма талантливым уличным художником. Там же, где второстепенных персонажей приставить неоткуда, приходится в спешном порядке делать самой протагонистке многокубиковые инъекции концентрированной эрудиции. Однако, при всём том, что герои здесь не более чем подделки — подделки эти весьма искусно позолочены. А в тот самый момент, когда начинает казаться, что роман намертво скован арктической мощи морозом, мисс Форбс с плотоядной улыбкой набирает в шприц с малиновой маркировкой «Лёд Бомбея» внушительное количество миллилитров разогретых до нужной температуры энциклопедических сведений, и, игриво постукивая по влажному наконечнику иглы, мягко и решительно приближается к читателю с невысказанным утверждением во взоре: дескать, сейчас мы вам вколем витаминов и сразу станет гораздо лучше. Случись читателю совсем уж откровенно заскучать, как тут же автором будет буквально из ничего соткана морозно бодрящая сцена живодёрских пыток, сексуального насилия или массового членовредительства…

…как ни удивительно, но эта искусственная, шитая белой, и за малым разве только не фосфоресцирующей в темноте нитью, напускная жанровая конвергенция работает. Да так, что с её помощью «Льду…» можно простить не только заунывную киноманию, многочисленные провисания, неуклюжие приступы словесного фехтования и неоправданные стоп-сцены, а и возвысить роман едва ли не до уровня лучших представителей направления. Поставить практически в один ряд с Брауном, Харрисом и Пирсом…